v7c28: Приключение и представление
Вскоре после того, как господин магистрат со своей свитой отправился в Город Озера Бледной Луны, Мэйлин и её семья тоже продолжили путь. Они даже оставили свою карету Торговой компании, чтобы её доставили в город, а для себя наняли карету поменьше — так они меньше бросались бы в глаза.
Их основная карета была уж больно огромной, а Цзинь не хотел, чтобы на них глазели. Бо и Чью должны были доставить её к месту их проживания.
Когда Торговая компания уехала, они влились в непрерывный поток людей на дороге. Оба сидели на козлах кареты, а Цзинь свободно держал вожжи, ни к чему не привязанные. Между ними в банке устроился Ва Ши, Чжуе сидел у Мэйлин на коленях, а Суянь расположилась внутри и смотрела в окно, на их цель.
Приближаться к огромным воротам, затерявшись в толпе, было очень волнующе. Ва Ши радостно хлопал плавниками по краю банки, усы его трепетали, когда он пробовал воздух на вкус, а глаза сияли любопытством. Пчёлы уселись на верхнюю перекладину, неуверенно жужжа крыльями, а Бэй Бэ неторопливо шагал среди остальных повозок, разглядывая всё вокруг.
Мэйлин смутно помнила, как за стенами разрастались постройки — не то трущобы, не то поселение вокруг самого города. Она просто разглядывала всё вокруг, пока они ехали вперёд, слушая крики торговцев и шум кипящей повсюду жизни.
От такого количества людей голова шла кругом, и Мэйлин была не единственной, кто это чувствовал. Чжуе растерянно вертел маленькой головой, широко раскрыв глаза при виде такой толпы.
— Если почуешь что-нибудь интересное, скажи — остановимся, — сказал Цзинь и погладил рыбью голову. Ва Ши тут же оживился и постучал себя по губе… но в конце концов отказался.
«Потом! Не хочу набить брюхо всякой всячиной и пропустить рестораны, которые посоветовали Би Юй и Яньцзин!» — заявил он речью на ци, чтобы не пугать людей говорящей рыбой. Мэйлин и Цзинь рассмеялись, а Бэй Бэ присоединился к ним.
Вскоре они добрались до ворот. Мэйлин помнила, какими внушительными они казались в пасмурный день, но сейчас, под ярким солнцем, выглядели даже приветливо. С озера дул ветерок, и благодаря постоянному ветру воздух был свежим.
Они подъехали к месту, где стражники досматривали повозки, и Цзинь повернулся к ней.
— Обойдём проверку или пройдём «как все»? — спросил он, показывая ей нефритовый медальон Торговой компании «Лазурный Нефрит».
— Давай как все, — решила она наконец, главным образом потому, что заметила двух знакомых. Юнь Жэнь записал изображение этих стражников и сказал, что они славные ребята. На записи они выглядели довольно забавно: мужчины немного нервничали, но всё равно улыбались, а лицо Юнь Жэня было видно лишь частично. Цзинь тоже заметил их, и Бэй Бэ направился к ним.
— Как дела, парни? — поздоровался Цзинь, махнув двум стражникам. Те изумлённо моргнули, а потом улыбнулись.
— Мастер Цзинь! С возвращением! — сказал один и поклонился. — А, это, должно быть, ваша жена? Добро пожаловать в Город Озера Бледной Луны, госпожа! — провозгласил стражник. Мэйлин улыбнулась, тронутая его радушием, и позабавленная мыслью, что, пожалуй, впервые кто-то сразу признал в ней жену Цзиня, а не принял за кого-то другого.
Но если они знали Цзиня и Юнь Жэня, то знали и то, что оба занимаются культивацией. И правда, краем глаза Мэйлин заметила в сторонке другого стражника: он поспешно похлопал товарищей по плечу. В руке у него висел жужжащий кулон. Поток людей быстро отвели в сторону, и Мэйлин не могла не восхититься их расторопностью.
— Ага, теперь вся семья в сборе! — сказал Цзинь.
— Я не была здесь больше десяти лет, — сказала Мэйлин.
Стражник дружелюбно кивнул.
— Ну, город всё время меняется. Мастер Цзинь, если позволите, мы вообще-то должны проверить, нет ли у вас запрещённых вещей, но…
Он осёкся.
— Делайте, что должны, — пожал плечами Цзинь. — Погодка чудесная, правда?
Стражник снова повеселел.
— И не говорите, мастер Цзинь. Вода только-только начинает теплеть, а моллюски сейчас самые вкусные. Похлёбка на Ракушечной улице — пальчики оближешь… — Ва Ши тут же навострил уши. Стражник назвал ещё несколько мест, которые стоило посетить, — в основном, конечно, заведения с едой, а ещё сад с чудесным видом на озеро.
Пока один стражник поддерживал беседу, другой провёл самую поверхностную проверку — ровно настолько тщательную, чтобы можно было сказать, что он её провёл.
Молодой человек заметил, что Чжуе смотрит на него, и принялся корчить её сыну рожицы. Чжуе захихикал, когда стражник показал ему язык… пока тот не заметил, что на него смотрит Суянь.
При виде внимания прекрасной женщины-лисы его лицо залилось пунцовой краской… а когда она улыбнулась ему, он покраснел ещё сильнее.
— Э-э… всё в порядке! — откашлявшись, произнёс стражник. — Мастер Цзинь, благодарю за содействие!
— Только не перетрудитесь, парни! — сказал Цзинь, махнув рукой. Оба стражника рассмеялись, и они въехали в город.
Когда Мэйлин в последний раз была здесь, она снова чувствовала себя такой маленькой рядом с этим огромным городом. Ещё до того, как она стала свидетельницей происшествия с культиватором, город её немного пугал.
Но теперь, после всех рассказов об этом месте… оно казалось скорее началом приключения. Толпа расступалась перед ними.
— Куда сначала? — улыбнулся Цзинь.
«В лапшичную! Ту, о которой говорила Би Юй!» — тут же потребовал Ва Ши.
Разумеется, они исполнили его желание. Они бродили по улицам, и Мэйлин указала на одно из зданий, которое, как она помнила, нарисовал Гоу Жэнь.
— Владелец говорил, что ему две тысячи лет… — сказала она, припоминая рассказ Гоу Жэня.
Они даже превратили это в игру — вспоминали рисунки архитектуры Гоу Жэня и соревновались, кто вспомнит больше.
Они заглянули в любимую лапшичную Би Юй, где Ва Ши наконец попробовал свежую лапшу из озёрного тростника. Хозяин, похоже, растерялся, увидев, как рыба уплетает лапшу… но деньги у них были настоящие, поэтому он старательно не замечал странностей.
Тех же странностей, что заставляли вола уплетать лапшу.
Они провели некоторое время у озера. Простор водной глади был прекрасен… и всё же Мэйлин казалось, что в нём что-то не так.
— драконьи меридианы здесь полностью разрушены, — со вздохом сказал Цзинь, подтвердив её догадку. — Похоже, позже нам придётся немного поплавать. Любимая, ты как, не против?
— Конечно! — согласилась она, глядя на синеву, заполнившую весь горизонт. — Устроим себе целый день отдыха. Может, найдём уединённый островок, и ты покажешь мне свой пресс… хи-хи-хи… — добавила она.
Она ухмыльнулась мужу, хватательно пошевелив пальцами.
— Только если ты наденешь один из тех купальников, которые, как я знаю, ты с собой прихватила, — парировал Цзинь, плотоядно улыбаясь ей в ответ.
Мэйлин, разумеется, согласилась.
Они ещё немного побродили, а затем через чёрный ход отправились в Дворец Лазурного Нефрита. Хозяин Гуань Пин встретил их лично и проводил в их покои — ещё одно огромное помещение, с единственной кроватью, которую Мэйлин видела больше той, что была у них дома. К их услугам также была целая свита слуг.
Они прекрасно поужинали, а с балкона посмотрели на часть празднества, устроенного Торговой компанией и господином магистратом. Зрелище было что надо: господин магистрат и госпожа Ву по-настоящему пустили в ход своё обаяние.
Это наглядно показало Мэйлин и Цзиню, как многому им ещё предстоит научиться самим… А ещё, глядя на то, как действуют их учителя, Мэйлин почти уверилась: их учителям и правда не нужна была помощь ни Мэйлин, ни Цзиня.
* * *
На следующий день они прямиком отправились в архив… куда, к сожалению, не пустили ни Бэй Бэ, ни Ва Ши. Рыба и вол провели время в главном здании Торговой компании «Лазурный Нефрит» вместе с Гуань Чью, у которой был составлен список ресторанов, где им предстояло побывать.
День, проведённый за чтением, навеял приятные воспоминания. Первым делом она разыскала место, где хранилась незаконченная формация для откачивания ци — та самая, что так им помогла.
К её удивлению, младший архивариус сразу знал, где она находится.
— О ней спрашивали уже довольно многие, госпожа, — заметил молодой человек.
Она догадалась, что это были Лу Жи и старейшина Гэ.
Всё было так, как она помнила. Она улыбнулась, глядя на свиток.
— Знаешь, нам и правда стоит отплатить этому месту добром, — задумчиво сказал Цзинь немного погодя. — Я тут разговаривал с папашей, думал, может, записать пасеку на его имя?
— Думаю, всё будет хорошо. Наверное, пройдут годы, прежде чем люди начнут замечать конструкцию ульев, — ответила Мэйлин. — Да и вряд ли кто-нибудь из тех, кто ими пользуется, отправится на вершину Лазурных Холмов искать создателя.
Цзинь пожал плечами.
— Ладно. Давай оставим здесь кое-какие записи…
Утро и обед в архиве прошли на редкость приятно. Они оставили чертёж нового улья, инструкции по изготовлению лечебного алкоголя в перегонном кубе Цзиня и собственные наблюдения Мэйлин о чистке и стерилизации медицинских инструментов смертными методами.
Она надеялась, что когда-нибудь это принесёт пользу людям… как когда-то помогло им самим.
Выходя из архива, она была в таком прекрасном настроении, что едва ли не подпрыгивала на ходу. Цзинь смеялся, глядя на её восторг.
В тот вечер выяснилось, что Гуань Чью арендовала для них целую галерею гравюр на дереве, так что к ним смогли присоединиться и Бэй Бэ с Ва Ши.
Второй день в Городе Озера Бледной Луны прошёл замечательно.
* * *
Однако на третий день их планы… нарушили.
Они направлялись в театр, когда увидели процессию.
— Дорогу! Дорогу! — требовали стражники, чуть ли не расталкивая людей, пока шли вперёд.
Высоко реяли знамёна клана У.
— Народу-то сколько, — задумчиво произнесла Мэйлин.
— Похоже, это и есть сегодняшнее представление, — ответил Цзинь. — Пойдём обратно. Заберёмся на крышу, а я приготовлю попкорн. Учитель обещал нам зрелище.
Мэйлин усмехнулась. Доброй эту усмешку не назовёшь.
* * *
У Чаньчжоу сидела в паланкине, хмуро сведя брови.
Её глупая сестра всё-таки это сделала. Дура умудрилась так разозлить отца, что он вызвал стражу. Цзэй Ци явно заключила какое-то соглашение с Торговой компанией «Лазурный Нефрит», но так самоуверенно полагаться на него было глупо.
Наверное, от болезни её совсем растрясло — мозги набекрень съехали.
Чаньчжоу фыркнула при этой мысли. Сестра всегда так гордилась своей начитанностью и возвышенным умом. Всегда смотрела на всех свысока. Вечно вела себя так, будто была лучше Чаньчжоу. Снисходительно улыбалась, а потом объясняла ей, как надо было поступить. Чаньчжоу ненавидела эти самодовольные поучения.
А те немногие разы, когда Чаньчжоу пыталась помириться с сестрой? Эта стерва отталкивала её руку. Чаньчжоу до сих пор помнила холодный взгляд сестры на бойцовской арене.
— Тебе и правда нравится на это смотреть? — спросила Цзэй Ци, брезгливо скривив губы, пока крестьяне дрались.
Бой был до первой крови, и благодаря ему они выбирались из долгов! Конечно, некоторые крестьяне погибали, но от этого зрелище становилось только интереснее.
Цзэй Ци всё это презирала. Её холодная, как рыба, сестра не любила ничего захватывающего. Ни драк крестьян, ни собачьих боёв; даже акробаты ей, похоже, были не по душе. Весь смысл был в опасности! А акробаты иногда переживали падения.
Ей нравились только картины да стихи. А потом она свысока усмехалась Чаньчжоу.
Хуже всего было то, что мать и отец благоволили Цзэй Ци. Она была изящнее. Элегантнее. Очаровательнее. Лучше справлялась со всеми женскими обязанностями и даже была помолвлена с красавцем, которому предстояло стать распорядителем казны. Каждый раз, когда родители сравнивали их, распекали Чаньчжоу и заставляли её заниматься очередными уроками или скучными делами, душа у неё выворачивалась наизнанку.
Чаньчжоу пришлось бы выйти замуж за какого-нибудь… второго сына, что ли. За невесть кого. Может, даже пришлось бы уехать из города — какой ужас.
Но тут вмешались Небеса и покарали её заносчивую сестру. Мечта Чаньчжоу сбылась. Её идеальная, элегантная сестра превратилась в трясущуюся, пускающую слюни развалину, которая мочилась под себя… а потом вышла замуж за крестьянина, и её отправили доживать свой век на холодный север.
Как смешно! Невероятно смешно!
Впервые… Чаньчжоу одержала над ней победу. Она получила всё. Всё, что должно было достаться Цзэй Ци, — Небеса возместили ей долгие годы мучений под гнётом дорогой сестрицы.
Эти мысли годами поднимали ей настроение. Когда Чаньчжоу было грустно, она вспоминала свою глупую сестру и небесную кару, обрушившуюся на неё.
А потом однажды она узнала, что у сестры, оказывается, родился сын! Красивый мальчуган, который каким-то чудом не убил мать при рождении.
Бедняжка пытался спрятаться. По крайней мере, он знал своё место и старался не попадаться ей на глаза — как и подобало крестьянину, роющемуся в грязи. Это было так мило, что Чаньчжоу решила проявить доброту. Она помогла ему получить повышение — до самой захватывающей должности в Императорском дворе, особого инспектора.
Так она могла слушать все его удивительные истории, полные опасностей и приключений, а ему доводилось переживать их самому.
Всем хорошо! Какая же она добрая тётушка!
История у него была захватывающая… но вскоре ей наскучила. А когда она больше не могла играть с ним, то отправила своего любимчика — Аудитора, которому покровительствовала. Тот не сумел раздобыть ничего интересного на Пиках Дуэлей, поэтому Чаньчжоу послала его расследовать другой провал — дело своей сестры.
Им назначат такой штраф, который она и крестьянин не смогут выплатить… и тогда они вернутся домой и станут умолять Чаньчжоу о пощаде. Разумеется, она их простит, если они как следует расшаркаются.
Идеальный план! Она снова увидит старое, морщинистое, отвисшее лицо Цзэй Ци, может, даже посмотрит, как та трясётся и пляшет на земле, а затем отправит их обратно в ледяную глушь.
Но Цзэй Ци вздумала сделать глупость: написала письмо и бросила отцу вызов.
Ах, Чаньчжоу даже немного жалела свою искалеченную сестру.
Они прибыли во Дворец Лазурного Нефрита, а слуги занялись приготовлениями.
— господин У, — поприветствовал их Пин, но отцу было не до подобострастного купца. Пока отец занимался им, Чаньчжоу слушала вполуха. У крестьян и правда оказалось многовато стражи, но отец, конечно же, настоял на своём, и они вошли без дальнейших препирательств.
Потом ей пришлось идти пешком. Чаньчжоу нехотя поднялась с сиденья и пристроилась чуть позади мужа, как и полагалось.
Наконец они вошли в сад. Из гуцжэна лилась тихая музыка — непринуждённо-изящная мелодия, в которой чувствовалось многолетнее мастерство. Трогательная пьеса… и Чаньчжоу её помнила.
Сестра любила эту мелодию и часто играла её.
Чаньчжоу нахмурилась, увидев павильон над небольшой речкой. Внутри находились трое… и одну из них она узнала сразу. Женщина, игравшая на гуцжэне, повернулась к ним.
Её сестра.
Которая выглядела в точности так же, как в день отъезда.
Кожа у неё была гладче, чем у родной дочери Чаньчжоу. Волосы струились, словно водопад шёлка. Платье было ярким, красочным, украшенным безупречными узорами — лучше, чем у лучших мастеров Города Озера Бледной Луны, и новым.
Белые пряди в волосах каким-то образом лишь придавали ей элегантности.
Она была стройной и красивой. Совсем не походила на измученную женщину, надрывающуюся в крестьянских полях на севере.
Чаньчжоу опустила взгляд и увидела в воде собственное отражение. Морщины. Полные щёки.
В душе закипела ярость. Это… это было невозможно—
— Ах, здравствуй, отец, — мягко и изящно поприветствовала их Цзэй Ци. — Вижу, моё послание дошло. Надо же, как быстро ты откликнулся. Так соскучился по дочери? Проходи, садись.
Она насмехалась над отцом прямо ему в лицо. Поднявшись, она поставила гуцжэн, и руки её даже не дрогнули. Затем она без малейшей заминки прошла к своему месту и села рядом с крестьянином… Как его там звали? Её мужем. Крестьянином-магистратом.
Отец смотрел на Цзэй Ци ледяным взглядом.
— Смелости тебе не занимать, дочь. Осмелилась угрожать мне, а теперь ищешь здесь убежища. Ты совершила тяжкую ошибку.
— Да неужели? — невинно спросила Цзэй Ци, коснувшись веером пухлой красной губы, а затем раскрыла его, прикрыв нижнюю часть лица. С высокого неба на них смотрело одинокое облако.
Ты ниже меня, — надменно гласил её веер.
Отец громко рассмеялся.
— Твоя заносчивость забавляет, дочь.
Муж Чаньчжоу тоже фыркнул.
— Ты смеешь называть меня евнухом, а сам позволяешь жене такое непотребство. Следовало бы показать ей тыльную сторону ладони, — презрительно бросил он крестьянину.
— господин У позволяет своей младшей дочери поступать куда хуже. Назначает моего сына особым инспектором. Посылает генерального аудитора в мои владения. Грубейшее нарушение приличий, — произнёс крестьянин-магистрат. Его глубокий, звучный голос был негромким, но исходившая от него властность заставила Чаньчжоу вздрогнуть. И отец, и её муж дёрнулись, услышав этот тон. — Я был бы рад больше никогда не переступать порог вашего дома. Я был бы вполне доволен, оставаясь никем на севере. Но вместо этого мне пришлось беседовать с господином начальником экзаменационной службы Лазурных Холмов. Я приехал на юг, готовый сразиться с могущественным кланом У из-за тяжких оскорблений, нанесённых моей семье. Вполне справедливо вернуть вам часть этих оскорблений, не так ли?
Он говорил спокойно и негромко, но от его слов отец не разозлился. Напротив, они пробили его гнев и впервые заставили насторожиться.
Имя господина начальника экзаменационной службы не бросали на ветер.
Отец скрипнул зубами.
— Так говорит человек, готовый пожертвовать всей своей властью.
— Именно. Разве может человек называть себя мужчиной, если не готов начать войну со всем миром ради семьи? Может, присядем и поговорим как джентльмены? — парировал он.
Отец посмотрел на место напротив мужчины.
Наконец он фыркнул.
— Хорошо. Послушаю твой лай, пёс, — с усмешкой сказал отец. — Но угрожать клану У — значит искать смерти.
— Я это понимаю. И понимаю, что клан У тоже ищет смерти. Ну же. Гильдии судоходства будут крайне недовольны, если узнают об этом, — сказал крестьянин-магистрат, доставая лист бумаги.
Отец и её муж застыли. Оба взглянули друг на друга… и неохотно сели. Чаньчжоу тоже опустилась на место, подрагивая ногами. Она то и дело бросала взгляды на сестру.
Цзэй Ци даже не удостоила её взглядом.