v7c29: неизвестная сила
У Чаньчжоу испепеляюще смотрела на крестьянина-магистрата, спокойно раскладывавшего документы на столе; с самого начала Цзэй Ци ни разу даже не взглянула в сторону Чаньчжоу, так что той оставалось лишь направить свой гнев на человека, который сейчас говорил… и тоже упорно не замечал её.
Но он заметил их махинации. Он обладал пугающе обширными знаниями о внутренних делах клана У — несомненно, их предоставила сестра Чаньчжоу… но многое из этого, похоже, было неизвестно даже ей. Лишь часть сведений относилась к клану до её ухода. Остальное касалось более поздних событий.
— Как видите, расхождения в отчётах управляющего казной о земельных разработках за пределами Города Озера Бледной Луны… довольно, скажем так, очевидны, — заметил крестьянин.
Её муж фыркнул: — Думаешь, это мелкое дело вообще заслуживает внимания?
— Заслуживает, если учесть показания о том, что пожарные команды были задержаны «бандитами», которые случайно оказались на службе у семьи У, из-за чего пожар продолжался, — бесстрастно отметил крестьянин. — Пожаром был уничтожен один из складов господина Шаня.
Её муж и отец выглядели так, будто откусили что-то кислое. Тягостную тишину нарушила служанка её сестры, поставив перед мужчиной свежую чашку чая.
— Мастер, — тепло произнесла женщина.
— Ах, благодарю, Сюэ Цзи, — ответил мужчина, нарушив этикет и обратившись к женщине. Чаньчжоу моргнула: раньше она не обратила внимания на внешность этой девки, скрывавшейся в глубине павильона, но теперь, при свете, взгляд Чаньчжоу стал ещё злее.
Волосы женщины были собраны в идеальный пучок, но это ничуть не скрывало, насколько они блестящие и гладкие. Лицо у неё тоже было безупречным: какой-то макияж скрывал малейшие изъяны. Глаза сузились в лукавом прищуре, отчего она казалась игривой и озорной, почти лисицей. Муж Чаньчжоу отвесил челюсть, а отец тоже перестал хмуриться и жадно уставился на красавицу, теперь прислуживавшую сестре Чаньчжоу.
…что, чёрт возьми, они пили на севере? Когда всё закончится, она отправит экспедицию, чтобы выяснить, благодаря чему лица этих женщин такие гладкие.
— Перейдём к следующему пункту? — спросил магистрат. Не дожидаясь ответа, он продолжил, раскладывая новые документы.
Отец нахмурился ещё сильнее. Стопка бумаг у крестьянина была очень толстой… но Чаньчжоу что-то в ней смущало.
Зачем он выкладывал перед ними всё это? Он просто дурак? К тому же он разбирал бумаги так медленно, словно намеренно тянул время.
Отец, очевидно, думал о том же.
— Нет. С меня хватит, крестьянин. Скажи, в чём смысл всего этого? — потребовал отец. Всё, что успело раскрыться, действительно наносило им ущерб и дорого им обойдётся… но человек, раскрывший эти сведения, будет убит.
Даже если этот человек был глупцом, сестра Чаньчжоу, если только у неё окончательно не помутился рассудок, тоже должна была это понимать.
— Мы приберегли ещё кое-какие сведения, но вот тех, кого я готов заставить исчезнуть, — заявил крестьянин. — Разумеется, будут ответные меры — я не могу позволить вам думать, будто у меня нет зубов. Но, как я уже сказал: мы джентльмены. А джентльмены заключают сделки.
Снова повисла пауза. Чаньчжоу посмотрела на отца, потом на мужа.
А затем усмехнулась: — Как это мило.
— И впрямь, кошка пытается говорить с тигром на равных, — хохотнул отец. — Дочь, на промёрзшем севере ты совсем размякла и ослабла. Цзэй Ци ничего не сказала, лишь закрыла глаза. — Хм-м. Ну-ка, дай послушать о твоей сделке.
— Всё просто. Мы хотим, чтобы нас оставили в покое. Больше никаких аудиторов. Никаких… назначений для нашего сына. Очень дешёвая цена, разве нет?
Чаньчжоу откинулась на спинку кресла, прикрыв лицо веером.
Отец лишь рассмеялся.
— Ты плюёшь в лицо клану У, выдвигаешь такие требования, а потом просишь оставить тебя в покое? Почему я должен это делать, мальчишка? Зачем оставлять болтающуюся на ветру оборванную нитку? Те, кто мог представлять для нас угрозу, уничтожены. Нет силы, которой можно было бы их передать, кроме лающих собак, с которыми ты связался; а что им ещё остаётся, кроме как бежать перед нами? Да, будет кровь. Я этого не отрицаю… Но, расправившись с этой чернью, мы лишь окажемся в выигрыше. Мы увидим, кто выступит против клана У открыто, и уничтожим их. Тебе нечем нас шантажировать, — презрительно бросил отец. — Поэтому, собака, вот что произойдёт. Ты отдашь мне эти документы. Склонишься передо мной в земном поклоне. Будешь умолять о прощении, а затем расскажешь мне все секреты нашей семьи, которыми ты поделился с этими крестьянами. И если проделаешь всё это с подобающим раскаянием, я, возможно, позволю тебе выйти из города — голым и опозоренным, — а мою дочь верну в наш дом, чтобы её обучили, а её сына заставили работать на благо клана.
Лицо крестьянина не изменилось. Как и лицо Цзэй Ци.
— Вот как? Когда мы встречались в прошлый раз, вы были более разумным человеком — или, по крайней мере, умели вовремя отступить. Но, похоже, теперь вы считаете себя непобедимым. Твоя оценка характера отца оказалась совершенно точной, дорогая, — со вздохом сказал крестьянин.
— Да. Он поразительно мелкий человек, — заметила Цзэй Ци. — Кожа на его лице тонкая, как рисовая бумага. Рвётся от лёгкого ветерка.
— Именно. Однако от человека, чья родословная восходит к основанию города, я ожидал большей утончённости. Увы, я разочарован.
Отец и её муж поднялись: — Ты ублюдок, ты нарываешься на смерть…
Его прервал шум поднявшейся у ворот суматохи.
— И этого времени на затягивание хватит, — заявил крестьянин, махнув рукой одному из слуг Торговой компании, наблюдавшему за происходящим издали.
— …На затягивание? — потребовал объяснений отец.
Цзэй Ци усмехнулась: — Невежливо с твоей стороны, сестра, не спросить о своём слуге. Вы так беспокоились о себе, что ни разу не поинтересовались… где именно находится генеральный аудитор, которого вы отправили за нами, и почему мы здесь без него?
Чаньчжоу застыла, услышав это, и обернулась: к ним мчался один из их людей, и на его лице ясно читалась паника.
— Мой господин! — крикнул мужчина.
— Говори, мальчишка! — потребовал её отец.
— Мой господин. Генеральный аудитор… он вошёл во двор с солдатами меньше чем через час после вашего ухода. Он знал, где находятся тайные комнаты. У него есть всё, — прошептал мужчина отцу на ухо, охваченный паникой.
Эта змея! Эта вероломная собака! После всего, что они для него сделали, Яньцзин взял и ударил им в спину?! Он заслуживал десяти тысяч смертей — и клан У с радостью исполнит его столь очевидное желание!
Отец резко повернулся к крестьянину.
— Ты сказал, что мне нечем тебя шантажировать. И в самом деле, то, что есть здесь, — мелочи. Но документы твоего дома, написанные твоей рукой… они вызовут не просто крестьянскую чернь, не так ли? — спросил мужчина, отпивая чаю. — Документы будут храниться у доверенных лиц; в случае нашей смерти их опубликуют. Для всех.
Лицо отца стало багровым, почти фиолетовым: — Ты… ты смеешь…
— Нет. Это ты посмел, — презрительно бросила Цзэй Ци. — Вернее, Чаньчжоу. Если хочешь кого-то обвинить, обвиняй её. Не вмешайся она — ничего этого не произошло бы.
Лицо Чаньчжоу вспыхнуло под внезапно устремившимися на неё взглядами. Отец и муж яростно смотрели на неё. Сердце колотилось у неё в горле.
Отец выглядел так, будто хотел её ударить.
Но не ударил, а лишь деревянно повернулся к крестьянину.
— Чего ты хочешь?
— Того, о чём уже сказал. Вот контракт; мы даже можем сохранить всё это в тайне между нами. Вы не станете мстить. Вы больше не будете вмешиваться в нашу жизнь… и секреты клана У, возможно, не станут достоянием всей провинции.
Отец впился взглядом в ублюдка и в бумагу, которую тот положил перед ним.
Затем поднял лист. Внимательно изучил его… и разорвал пополам.
— Мы — клан У. Сильнейший клан в этих Лазурных Холмах. Мы не склонимся перед тобой или перед любыми собаками, щёлкающими зубами у нас за пятками. То, что ты сделал, недопустимо, — холодно произнёс он. — Ты утверждаешь, что пришёл подготовленным к войне. Что ж, посмотрим, как ты будешь её вести.
* * *
Они немедленно вернулись во владения клана У. Чаньчжоу ёрзала на месте. Муж упорно не смотрел на неё, а отец мрачно глядел в окно.
— …Отец? — произнесла она. — Я…
— Не говори, — приказал он. — Меня не интересует, что ты хочешь сказать. Я долго терпел твои игры, но на этот раз ты зашла слишком далеко. Чаньчжоу вздрогнула под его холодным взглядом. — Что сделано, то сделано. Ты моя дочь. Это нападение касается всего клана У и нашей репутации. Теперь нам придётся сражаться… а поговорим мы после того, как всё закончится.
Чаньчжоу опустила взгляд на свои руки, сглотнув при окончательности, прозвучавшей в голосе отца.
Сначала они проверили разграбленные кладовые, чтобы убедиться, что именно произошло… и когда ни в одной не осталось документов, лицо отца стало ещё мрачнее.
Он вошёл в кабинет, достал из-под стола и разорвал пополам бумажный талисман. Затем они стали ждать, молча закипая от злости.
Через десять минут мужчина просто появился, шагнув через открытое окно.
Это был культиватор. Их культиватор и его сыновья. Дед в юности подружился с Е Шунем, выручив крестьянина из долгов в обмен на несколько услуг. Об этом Чаньчжоу узнала лишь после замужества за управляющим казной: какой-то негодяй попытался их убить, но культиватор вмешался и остановил нападение. Во всех остальных случаях этот человек был тайным оружием клана У.
За свои редкие услуги мужчина жил как король: у него с сыновьями был роскошный особняк, множество наложниц, лучшая еда и алкоголь. Иногда отец ворчал, что он обходится дороже, чем стоит.
Но когда он им действительно требовался, наличие человека на пятой ступени царства посвящённых прекращало любые споры.
Е Шунь был облачён в тонкую шёлковую мантию, а волосы собраны золотой заколкой. Его борода была расчёсана на ровные шёлковые пряди, от него пахло дорогими маслами и благовониями. На боку висел украшенный драгоценными камнями меч. Рядом стояли его сын и внук, одетые столь же богато.
— Ах, господин У. Рад встрече, как всегда, — произнёс культиватор. — Что этот старик может сделать для своего старого друга?
* * *
Ночью Е Шунь выбрался на крыши. Смертный был забавно разгневан; очевидно, случилось нечто, вызвавшее его ярость… и заставившее потребовать нападения на штаб-квартиру Торговой компании «Лазурный Нефрит».
Ах, чего только не сделаешь в благодарность за дружбу. Он даже прервал затворническую культивацию ради этого человека!
Ресурсы клана У хорошо им послужили. Е Шунь приближался к границе глубинного царства; его сын находился на третьей ступени царства посвящённых, а внук — на второй. Вместе они могли сравниться с сильнейшими ударными отрядами, которые могли выставить Секты Лазурных Холмов, — и при этом оставались независимыми.
Но всё же, раз уж ему приказали нанести такой удар… возможно, пора пересмотреть условия их соглашения? Было приятно медитировать без помех, но нападать на одного из главных поставщиков реагентов для культивации было глупостью.
— Не обращайте внимания на стражу. Никаких случайных жертв. Мы не хотим, чтобы нас с этим связали, — сказал Е Шунь сыну и внуку. Оба кивнули.
Первыми двумя целями были какие-то бедолаги, настолько сильно оскорбившие клан У, что те призвали его на помощь; их следовало схватить и доставить господину У. Задача обещала быть сравнительно простой.
Они быстро перебирались по крышам к месту назначения. Согласно сведениям осведомителей клана У, цель находилась на верхнем этаже… но кое-что привлекло внимание Е Шуня. Садовый павильон, освещённый фонарями. В нём сидели двое мужчин и две женщины.
Оба мужчины и одна из женщин соответствовали описаниям.
Ах, похоже, небеса улыбались ему. Стражи отсутствовали. Лишь служанка заваривала чай.
Е Шунь и его потомки спрыгнули с крыши и приземлились прямо в павильоне.
— Добрый вечер, — поприветствовал их Е Шунь. — Вы господин магистрат Изумрудного Холма, госпожа У Цзэй Ци и генеральный аудитор?
Мужчина, пивший чай и просматривавший документы, поднял голову.
— Для меня честь занимать эту должность, — сказал старший из мужчин совершенно спокойно. На его лице, когда он смотрел на Е Шуня, не было ни тени тревоги. Аудитор, напротив, нервно сглотнул.
— Понимаю. Боюсь, я должен попросить вас пойти со мной; клан У был очень настойчив, — сказал он и позволил части своего намерения обрушиться на смертных, пригвождая их к месту.
К этому моменту большинство целей уже падали от ужаса, однако эти смертные даже не шелохнулись. Аудитор и вовсе выглядел озадаченным.
— Хм-м. Вы не слишком умелы, не так ли? — спросил магистрат.
Е Шунь отшатнулся от оскорбления. Его сын и внук ощетинились. Не слишком… Он сосредоточил на мужчине ещё больше силы, но тот лишь остался невпечатлённым.
Женщина с гучжэном хихикнула.
Е Шунь почувствовал, как от такого неуважения скрипят зубы. Он сжал кулаки, и на лбу вздулась вена.
— Вижу, вы нарываетесь на смерть. Что ж, я доставлю вам это удовольствие, — заявил он, положив руку на меч и двинувшись вперёд. Клан У требовал лишь сохранить им жизнь. Потеря конечности или двух вполне переживаема…
— Это было бы неразумно, — произнесла служанка в глубине. Голос звучал спокойно, но каждое слово было острым, как бритва. Один прищуренный глаз открылся, явив янтарную радужку.
Глаз был вертикально расщеплён. Как у кошки. Как у хищника. В этом взгляде было нечто злое. Нечто зловещее, что собиралось убить их всех.
Всё тело Е Шуня оцепенело, когда ему открылись недостижимые для Лазурных Холмов высоты силы.
Выше второй стадии глубинного царства. Выше четвёртой, выше пятой.
Перед ним и его сыновьями стоял культиватор духовного царства.
Е Шунь издал сдавленный звук. Его сын и внук так сильно вспотели, что их мантии мгновенно промокли.
— А-а-а… Е-Е Шунь приветствует у-уважаемого э-эксперта, — заикаясь, пробормотал он; дрожащие руки едва смогли сложиться в жест почтения. Его сыновья сделали то же самое. Хорошо.
— Кто такие клан У, чтобы требовать присутствия моего Мастера? Они что, твой Мастер? — спросила женщина бесцветным голосом.
При слове «Мастер» Е Шунь побледнел ещё сильнее. Мастер? Как, чёрт возьми, смертный в Лазурных Холмах мог повелевать таким чудовищем? Как настолько могущественный культиватор мог называть смертного Мастером?! Это было абсурдно! За гранью абсурда! Не сон ли это?! — А… он не мой мастер, мы просто заключили союз…
Женщина внезапно оказалась прямо перед ним. Титан, превосходящий всех их, смотрел на Е Шуня как на особенно отвратительное насекомое.
— Тогда зачем ты здесь? — прозвучал последний вопрос. — Неужели ты… нарываешься на смерть?
Прищуренные хищные глаза впились ему в душу. Мир накренился. Луна стала кроваво-красной, а ноздри наполнил запах смерти. Тени раздулись и пустились в пляс; из их всё более длинных объятий выскакивали изуродованные трупы и плясали в такт отрывистому биению его сердца.
— М-мы ошиблись, — сумел выдавить он. — Это не тот человек, которого мы ищем.
— Вот как? — спросила женщина.
— Великий эксперт совершенно прав: нам здесь нечего делать, и мы немедленно уйдём, — заявил Е Шунь, низко кланяясь. — Благодарим Великого эксперта за милосердие и приносим господину магистрату извинения за свои непристойные действия.
— Что думаешь, Мастер? — спросила женщина. Смертный — который, возможно, вообще не был смертным, а являлся существом настолько превосходящим его, что был подобен небесам, раз уж держал это чудовище в качестве слуги, — поднял бровь.
— Очевидное недоразумение, — после паузы ответил он.
Е Шунь ухватился за этот выход изо всех сил: — Разумеется, мой господин.
— Они могут уйти. Но я надеюсь, что наши пути больше никогда не пересекутся, — продолжил мужчина.
— Мы, разумеется, будем держаться от вас подальше, очень подальше, — ответил Е Шунь, снова поклонившись.
Мужчина кивнул, а затем снова уткнулся в бумаги.
Чудовище в последний раз взглянуло на Е Шуня, а затем эта женщина пренебрежительно отвернулась.
Е Шунь и его сыновья бежали, едва женщина отвернулась, сперва почтительно удалившись от павильона «Лазурного Нефрита»… а затем со всех ног помчались обратно в свой особняк.
— Собирайте всё, — приказал он сыновьям, которые дрожа кивнули. — Через час нас не должно быть в этом городе.
Им следовало забрать всё, что удастся, потому что клану У оставалось недолго.
* * *
— Как и ожидалось, — сказала госпожа У.
— Они не способны представить, что могут быть не сильнейшими. Думают, что это блеф. Думают, что могут просто двинуться вперёд и смести нас всех со своего пути, — задумчиво произнёс господин магистрат. — Как ты и сказала. Иного конца у этого быть не может. Ты ни о чём не жалеешь, жена?
— Ни о чём.
— Тогда приступаем. Отправь сообщение владыке-директору экзаменов на государственную службу; попроси его созвать специальное заседание суда.