v7c36: Посеять семена
Шэнь Юй смотрел с Неба на Землю. Прямо за пределами своего тела он отсекал свою ци по краям, чтобы его запах не достиг внучки. Он был почти уверен, что техника сработала: пока он наблюдал за ними Взглядом на Тысячу Ли, она ни разу не посмотрела в его сторону.
Надо же, в старости он стал настоящим вуайеристом! Почти таким же, как та забавная пчела. Но, увы, это было необходимо. Его присутствие всё бы нарушило. Он хотел увидеть, что они делают, не выдавая им, что следит за ними.
Сначала он исследовал Железные Поля — но, когда он прибыл, их уже неделю как не было, и ничего важного он не увидел. Ничего примечательного, если не считать не совсем уж отвратительного уровня ци.
Но он краем уха прислушался к словам Тье Дэлуна, сказанным в доме Цзиня, — мальчик заслуживал хотя бы этого. Тот говорил о металле под тонким слоем плодородной почвы.
Не о мягкой, рыхлой земле.
Затем он прислушался к шёпоту. Он узнал об изменении Земли — о титаническом сдвиге, из-за которого все шептались, будто их благословил бог.
Тогда он понял, что обязан увидеть следующий проект Цзиня собственными глазами. Он должен был увидеть Цзиня в деле.
Целую неделю он наблюдал за их трудами: как они разговаривали со смертными, как прорезали в дне озера канавы, создавая формацию… и как направляли свою ци в Землю.
Согласно общепринятым представлениям, о природе мира существовало два факта.
Первый заключался в том, что общая сила каждой провинции оставалась относительно постоянной, если не считать, по мнению учёных, чрезвычайно медленного падения уровня ци из года в год. Падение было настолько незначительным, что некоторые даже спорили, действительно ли уровень ци снижается или же просто были собраны все самые древние и сильные реагенты.
Внутри провинций всё было сложнее. Здесь встречались области с высокой и низкой ци. Драконьи меридианы могли пролегать близко к поверхности или глубоко под землёй. Иногда, за тысячи лет, они перемещались и создавали новые природные источники — на этих местах были основаны тысячи сект. Но сама ци всегда оставалась там, просто была недоступна.
Могущественные культиваторы тоже могли перемещать драконьи меридианы мира, но редко оно того стоило. Перемещение корней Земли приводило к длительной нестабильности, периодическим всплескам ци, случайным мутациям в близлежащих живых существах… или же сила отступала полностью, уменьшая количество ци в округе.
Даже Сяоши, Мученик Эпохи Героев в Лазурных Холмах, не смог увеличить силу своего Спутника Духа Земли. Он лишь сделал так, чтобы она быстрее получала доступ к своей ци. Даже созданная им формация, использовавшая ци миллионов его подданных, не улучшала качество ци — она лишь позволяла ему укреплять ею барьер вокруг своих земель.
Второй факт заключался в том, что Пустоши ци были мёртвыми. Они являлись естественной частью этого мира: странными, искалеченными местами, которые никогда не порождали ци и никогда не знали дыхания жизни, кроме той, что они крали из воздуха и у культиваторов, осмелившихся проникнуть в их глубины.
И всё же здесь и сейчас он увидел то, что было «невозможно».
Мир гудел. Золотые корни вонзались в лежавшую под ним Пустоту ци, наполненную грохотом барабанов. Ци в округе пульсировала, отскакивала и танцевала в такт, а идеальное математическое построение формации дополнялось искусно нанесёнными порезами.
Корни Земли извивались и корчились, неустанно прорастая в тёмное пятно внутри чувств Шэнь Юя.
Это требовало колоссальных затрат силы. Она непрерывным потоком стягивалась со всех уголков провинции. Огромные реки мощи вбрасывались в Пустоту. Многие назвали бы это расточительством. Многие сказали бы, что эту силу лучше использовать для других целей; они решили бы, что подобный расход непременно ослабит того, кто её тратит.
И всё же это было не так.
День за днём ци становилась всё более живой. Более деятельной. Всё охотнее вгрызалась в Пустоту в центре озера. Жалкие, болезненные крохи ци вокруг этой части Лазурных Холмов становились всё жизненнее. Её качество взлетало — без мутаций, без бесконтрольных выбросов ци. Мир дышал, словно бумажный фонарь, поднимающийся на свече.
Так продолжалось до восьмого дня трудов Цзиня, когда что-то изменилось. В этот день смертные, жившие здесь, устроили летний праздник. Пели песни, устраивали гонки на лодках и состязания рыбаков; они приносили подношения великому Озеру Бледной Луны. Благодарили его за воду и просили не слишком сильно ругать их в этом году.
Они молились и танцевали под любопытный тяжёлый ритм, больше подходивший шахтёрам, чем рыбакам. Мир оглашался их смехом и весельем.
И что-то прошептало на ветру.
* * *
«И тогда Великий Предок Шэньнун наставил своих учеников в искусстве возделывания полей».
Молитвы пытались достучаться до неё. Так долго, так долго.
Миллионы обращались к ней. Взывали к ней. Шутили и смеялись вместе с ней. Проклинали её имя.
Они знали её. Она знала их. Они могли бы стать друзьями. Это место могло принадлежать ей, а она — им.
У неё были вера. Предназначение.
Всё это ничего не значило, потому что мир был сломан.
«Всё, что составляет „сегодня“, стало возможным благодаря тому, что было посажено вчера. Урожай или поступки — неважно, ведь то, что пустило корни в прошлом, прорастёт в будущем».
Был сломан. Осколки золотого света наполнили разбитый остов трона. Они оттеснили засасывающую Пустоту. И впервые те верования, те молитвы, что наполняли Землю… начали находить опору.
Хуэйбай Юэ. Бледная Луна. Госпожа озера. Терпеливая. Добрая. Дарующая жизнь; но у неё был собственный нрав, и её крики гремели в великих бурях, ругая всех, кто принимал её как должное или не уважал её мощь.
«В крошечных, ничтожных семенах создаётся наш мир; так не бросайте их с высокомерием, но и не прячьте из страха. Ибо будущее придёт, готовы вы или нет. Заботьтесь о них тщательно — двигайтесь к цели, даже если не знаете, во что прорастёт семя».
Начало приходить осознание. Сны и легенды складывались в её сущность. Это должно было стать хаосом. Путаницей. И всё же… всё было правильно.
Она чувствовала.
Руку отца — нежную, несмотря на его силу, взъерошившую ей волосы. Руку матери, обхватившую её щёку, тёплую и любящую.
А ещё Землю вокруг неё, касавшуюся её берегов. Землю под ней, нежно колыбелью поддерживавшую её, несмотря на ущерб, который она причинила своим рождением.
— Это неважно, — ответила Земля. — Теперь ты часть меня, а я не могу ненавидеть такую милую дочь. Спасибо, что всё это время заботилась обо всех.
«Ответьте на бесплодие изобилием. Пусть там, где прежде ничего не было, появится жизнь».
Земля собрала воедино всё, чем она была.
Крики людей на берегу, благодаривших её за ещё один год. Молитвы о безопасном путешествии. Дерзкие проклятия соседним деревням с просьбами кричать на них и ругать их своими бурями.
Не просто существовать… но быть известной.
Не просто быть нужной… но быть желанной.
[Посеять семена]
В ткань веры было посажено ядро, и память длиной в тысячи лет заставила запоздалое семя прорасти.
Кто-то ахнул. На троне возникло новое существо. Юное и одновременно древнее. Рождённое катаклизмом —
Теперь почитаемое как спасение всех, кто жил на её берегах.
* * *
Словно при прорыве узкого места культивации, уровень ци в озере дёрнулся и резко подскочил, а затем поднялся ещё выше. Качество резко улучшилось. Золотые корни мгновенно стали текучее, свиваясь в воде подобно бегущим золотым рекам.
Несмотря на потраченную силу, несмотря на поток ци, который они влили в землю… когда Цзинь выпрямился рядом с Мэйлин, а сияние вокруг их тел рассеялось, они стали сильнее.
Дух Земли под ними тоже стал сильнее.
Тяньлань… обладала потенциалом для роста. Потенциалом уничтожать Пустоты ци.
Сможет ли она со временем вырасти даже за пределы этого мира? Ограничивал ли её прежний предел? Или же, сломав его, она обрела что-то ещё?
Шэнь Юй не знал. За тысячу лет опыта и после всех своих обширных исследований он считал это уникальным. И у него возникло ощущение, что Цзинь тоже не вполне уверен.
Он закрыл глаза.
«Мне плевать на Вознесение к Небесам, — сказал Цзинь с непоколебимой убеждённостью. — Эта дверь для меня закрыта. Поэтому я создам собственное Небо».
Создать собственное Небо.
Поначалу его остановила надежда. Отчаянная надежда, которую представляли эти слова. Слова, показавшие Шэнь Юю, что Цзинь не собирается просто умереть, не пытаясь бороться. Слова, доказавшие, что в нём всё ещё есть стремление и страсть, что его дух не сломлен миром.
Шэнь Юй не до конца понимал, что означали слова «создать собственное Небо». Это было чем-то личным для Цзиня.
Больше всего Шэнь Юй боялся напрасно прожитой жизни. Но не за того, кто вернул ему стремление жить.
Услышав о Пути Шэньнуна, он впал в отчаяние. И всё же описание техники, которое он прочитал, явно было совершенно неверным.
Цзинь отвернулся от культивации. Он совершенно не стремился к бессмертию. Каждое его слово и действие ясно это показывали.
И всё же у него оставалась миссия. Он по-прежнему стремился к чему-то по неясному пути. Пути, который, как все говорили, вёл к смерти. Но то же самое все говорили о собственном стиле Шэнь Юя — Непокорённом Клинке. Одно поражение — и всё закончено. Самоубийственный путь, но Шэнь Юй всё равно собирался добиться своих целей.
Шэнь Юй видел это в Цзине. Ту же непоколебимую убеждённость. То же желание прожить жизнь по собственному выбору и на своих условиях.
Небо прямо здесь. Вознесение провинции? Восстановление Лазурных Холмов, а затем и всех Пустошей ци?
Если бы он каким-то образом добился этого, это был бы величайший удар по демонам со времён Эпохи Героев. Способ вернуть то, что они уничтожили. Остановить медленную утечку ци из мира.
Или же он просто хотел создать для своей семьи место получше, а его представление о «лучшем» настолько превосходило всё, что мог увидеть Шэнь Юй, что скрывалось за горизонтом?
Шэнь Юй не знал. Поначалу он не хотел знать, не будучи уверен, что сможет принять ответ.
Но теперь… однажды ему придётся спросить.
А пока Шэнь Юй просто наблюдал. Наблюдал, как «невозможное» расцветает под руками его внука и его спутников, кружась и сливаясь в рассвет завтрашнего дня.
Пустота внизу сжималась под его светом.
К слову о Пустошах: ему стало интересно, что Фэнъянь думает о том, что их создали демоны. Он передал тот кристалл глашатаю, чтобы тот доставил его…
* * *
Фэнъянь, Император Континента Багрового Феникса, выдохнул. Он закончил работу на сегодня, и у него появилось свободное время для учёбы и культивации.
Он удалился в сад и начал разбирать свитки и реагенты, раздумывая, за что взяться, когда его взгляд привлёк один из них.
Его глашатай передал ему кристалл из Лазурных Холмов — подарок Шэнь Юя, в котором, по всей видимости, содержались интересные знания, но особой срочностью он не отличался. Очень немногие интересные предметы из Лазурных Холмов заслуживали официального внимания Фэнъяня, так что его интерес пробудился.
Приняв решение, он поднял кристалл и влил в него свою волю. Очевидно, кристалл был обработан, но на нём оставались неровности — Фэнъянь остановился, когда перед ним с треском возник дух. Хранитель кристаллов памяти — безобидное существо, хотя этому явно довелось пережить лучшие времена. У него были широко распахнутые, почти безумные глаза, а само оно словно распадалось по швам.
Фэнъянь приподнял бровь. Это что, какая-то проделка Шэнь Юя? Нет, этот Дух был древним. Из Эпохи Героев.
Дух затрещал и заискрился. — Все параметры соблюдены. Хотите стать Императором? — спросил он почти отчаянно.
Фэнъянь приподнял бровь и склонил голову набок.
— Я уже Император, — ответил он.
Дух поднял кулак к Небесам. — Нееет… а?! — Его крик оборвался. — Уже Император?! — спросил он, всё тело которого задрожало.
— Я Император Багрового Феникса. Сын Неба. Владыка Континента.
Дух тупо уставился на него. Его целостность продолжала разрушаться.
— Уже… уже… уже… — повторял он всё тем же тоном, несчастно глядя перед собой. — Чик—кззт— сказал… это правда… неужели мне так и остаться несбывшимся? — На мгновение он замолчал, в глазах его стояло отчаяние. Затем снова умолк, а потом тихо заговорил:
— Вам… вам не нужен — кззт— советник?
Он уставился в землю, ссутулившись. Хранитель памяти и древний дух-советник из Эпохи Героев? У Фэнъяня не было настолько старых. Они встречались настолько редко. Какой чудесный подарок от Шэнь Юя и Гэ!
А если он ещё и полезен, тем лучше!
— Мне всегда нужны толковые советники, — сказал он. И разве это было неправдой? — Мой друг сказал, что в этом кристалле есть сведения, которые мне стоит увидеть?
На мгновение дух выглядел так, словно собирался заплакать, затем резко поднял голову и уставился на Фэнъяня. После этого его тело выпрямилось, а слегка расплывчатые очертания вновь стали чёткими.
— Да, ваше величество! Пусть этот Шэньгуаши… ах, я вижу! Создание Пустошей ци демоническими средствами! — провозгласил кристалл.
Глаза Фэнъяня расширились.