v7v75: Шаги могут остановиться, но следы останутся

Драконьи меридианы дрожали и сотрясались. Время от времени по земле прокатывались вспышки молний — не молний, а чего-то большего, чего-то божественного. Иногда до меня добирались небольшие разряды, но они уже выдохлись. По сравнению с тем, чем в меня ударил Цзан Цзэн, это было всего лишь лёгким онемением, так что я не обращал внимания.

 

Я продолжал идти. Переставлял одну ногу за другой. Моя ци расправлялась и углублялась, словно корни громадного дерева, проникающие в стены и укрепляющие их. Я размахивал лопатой, молотом, киркой или же работал голыми руками — живой экскаватор, — разбивая каждое препятствие на пути, а затем используя обломки для укрепления стен.

 

Мэймэй шла вместе со мной. Иногда позади, иногда бок о бок, сшивая всё воедино и выравнивая потоки энергии. Нам оставалось лишь продолжать работу, и мы продолжали. Мы старались изо всех сил, прислушиваясь к глухому гулу и биению земли, к душе Тяньлань, и доверяли им вести нас в верном направлении.

 

Мы работали, работали и работали — пока внезапно не выбрались из глубин земли на поляну.

 

И вот она — наша Тяньлань, стоявшая посреди лесной поляны и с мягкой улыбкой глядевшая на громадные деревья.

 

Она повернулась к нам, чтобы мы могли увидеть всё её лицо, и улыбнулась.

 

Разумеется, нашей маленькой проказнице достались заслуженные ласки и объятия, а её смех разнёсся по лесу.

 

* * *

 

Я выдохнул и потянулся, наконец поднявшись с места, где стоял на коленях, пока мы находились в духовном царстве. Это была долгая ночь аварийного ремонта, и я вымотался. Мы с Мэймэй встретились, и моя жена устало зевнула, потирая глаза. Я притянул её к себе, обняв за бок, и она прислонилась головой к моей груди. Некоторое время мы молча стояли рядом, наслаждаясь обществом друг друга.

 

Первые несколько минут царила тишина — неестественная тишина. Шершни обезлюдили лес. Всё, что можно было счесть пищей, исчезло, хотя они по возможности сосредоточились на мясе — от мельчайших червей и птиц до кабанов и лосей.

 

А затем мы услышали взмахи крыльев. Одна певчая птица проскользнула между деревьями и села неподалёку, слегка озадаченная. Она пропела, выводя свою тихую трель, и замолчала.

 

Через пару секунд маленькой певунье ответила другая птица.

 

Ночь выдалась изнурительной, но, как всегда, оно того стоило.

 

Тяньлань выглядела гораздо лучше. Было даже немного странно видеть её без плоской золотой панели, закрывавшей половину лица. Я к ней привык. Но теперь оба её прекрасных голубых глаза снова были на месте. Они напоминали цвет неба в погожий день, а широкая, полная облегчения улыбка, появившаяся на её лице, когда мы наконец закончили работу, была просто потрясающей.

 

Ей становилось лучше. Медленно, но становилось. Мне было интересно, как однажды она будет выглядеть, когда полностью исцелится… но, в конце концов, это не имело большого значения. Тяньлань оставалась Тяньлань, как бы она ни выглядела.

 

Я чувствовал живое гудение ци под Лесом Пепла, а мои духовные корни откликались древесной энергии.

 

Деревья выглядели полными жизни, и я понимал, что каждое из них, как только его ограничили размерами обычного дерева, вскоре снова начнёт расти. В конце концов некоторые из них станут высотой с небоскрёбы. И пусть им могут понадобиться для этого пара сотен лет… зрелище будет что надо.

 

Было в возвращении магии в место, некогда лишённое её, что-то особенное. Лазурные Холмы кардинально изменятся в следующие несколько столетий. Некоторые перемены будут хорошими. Некоторые могут оказаться плохими. Но в целом большинство останется нейтральным.

 

Всё, что мы могли сделать, — постараться удерживать стрелку, указывающую в сторону добра. Это был наш минимум. В конце концов, я перебрался сюда именно из-за отсутствия этой магии. Но, увидев всё произошедшее… думаю, это было к лучшему.

 

И раз уж мы заговорили о людях, посвятивших себя тому, чтобы всё шло к лучшему…

 

Мы направились к поляне, где прошлой ночью собрались остальные. Мы пропустили празднование, но иногда так случается. У нас действительно была важная работа.

 

Однако, когда мы приблизились, Мэймэй начала принюхиваться, и на её губах появилась лёгкая хмурая складка.

 

— Тигу и Инь очень расстроены, — сказала она, и это было ещё мягко сказано. Если Мэймэй почувствовала, насколько они расстроены…

 

— Помню, Ваджра что-то говорила о потерях, — тихо ответил я.

 

Глаза Мэймэй расширились, а затем она вздохнула и сникла.

 

— Понимаю, — прошептала она. Тигу впервые по-настоящему кого-то потеряла.

 

Мы быстро нашли их — они спрятались от остальных на поляне. Сюлань сидела между ними. Её рука лежала на плече Тигу, и она тихо с ней разговаривала.

 

Тигу кивала в ответ — а потом они обе подняли руки и обняли друг друга. Инь присоединилась к объятиям, и мы стали наблюдать.

 

Иногда детям нужны родители. Иногда им нужны друзья.

 

Тигу и Инь повезло иметь рядом людей, которые действительно их понимают и не бросят в тяжёлые времена. Чёрт, нам всем повезло иметь таких людей.

 

Тигу поднялась, и в её глазах появилась решимость — разговор с Сюлань явно пошёл ей на пользу. Но тут она увидела нас, и её решимость слегка дрогнула.

 

Слова были не нужны. Мы с Мэймэй просто раскрыли объятия, и наша дочь бросилась к нам. Сначала она обняла нас крепко, почти отчаянно. Но постепенно расслабилась. Отстранившись, она заглянула нам в глаза.

 

— Мы всегда рядом, если захочешь поговорить, — сказал я.

 

— А если не поговоришь с матерью и отцом, я сама найду тебя и притащу домой, — серьёзно сказала Мэйлин.

 

Тигу хихикнула, услышав угрозу.

 

Она снова крепко нас обняла.

 

— Спасибо, — ответила она.

 

Затем она отстранилась, один раз потёрла глаза и похлопала себя по щекам. Спина её снова выпрямилась.

 

— Поговорим сегодня вечером. А сейчас командиру Тигу нужно работать!

 

Мы кивнули и пока отпустили её. Следующей была Инь, и она тоже приняла наши объятия, крепко прижавшись к нам.

 

— Я позабочусь, чтобы старшая сестра была в порядке, — пообещала она.

 

И тоже ушла.

 

Наконец мы повернулись к Сюлань, которая всё это время сидела. Мы присоединились к ней: я сел справа от Сюлань, а Мэймэй — слева.

 

— Как они держатся? — спросил я.

 

— Гораздо лучше, чем я, — ответила Сюлань полушутя. — И… ну, я просто сделала для них то же, что вы сделали для меня. Они знают, что это не их вина. Никто не виноват, кроме шершней, а они повержены.

 

— Но всё равно больно. Всегда больно, — сказала Мэйлин.

 

Все мы говорили по собственному опыту. На моей доле были яркие воспоминания о двух жизнях; у Мэйлин — её работа целительницы, а у Сюлань — сражения с Сунь Кэнем.

 

— Инь приняла, что ничего не могла сделать, и теперь единственное, что ей остаётся, — чтить их память. Тигу считает, что можно как-то ещё уменьшить вероятность повторения такого… и, возможно, она права. Она хочет найти решение, если оно существует. Но это не стало для неё навязчивой идеей, как для меня, — продолжила Сюлань, по-прежнему глядя в лес.

 

— А ты? — спросил я. — Ты в порядке?

 

На её лице появилась маленькая благодарная улыбка. Она прислонилась головой к моему плечу. С другой стороны её пальцы переплелись с пальцами Мэймэй.

 

— Да, — сказала она после паузы. — В конце концов… это доказательство того, что мы поступаем правильно. Два героя отдали жизни, сражаясь с угрозой, которая по всем законам должна была убить тысячи. Возможно, сотни тысяч, а если бы всё продолжало усугубляться — миллионы. Я буду помнить об их жертве. Мне жаль, что им пришлось её принести. Но я горжусь тем, что они выбрали идти по этому пути рядом со мной. Звук их шагов может затихнуть, но их следы на дороге останутся, расширяя её и помогая нам прокладывать тропу, по которой другим будет легче идти.

 

Я выдохнул, услышав её слова. Они были такими выразительными… Я даже представил призрачные очертания анимации или комикса. Кажется, у меня появилась небольшая задумка для совместного проекта с Большим Ди и Ба Бэ. Думаю, набор гравюр на деревянных досках. Что-нибудь в честь павших.

 

Ветер пронёсся по почти безмолвному лесу. Мы ещё немного посидели вместе. А затем пришло время вернуться к своим обязанностям.

 

Сюлань поднялась и вернулась на поляну, а мы отправились навестить Жи Цзу и Большого Ди, которые вместе с Ваджрой находились в стороне от остальных.

 

Мы нашли их в медицинском шатре и остановились, потому что с ними был ещё один человек.

 

Это была женщина лет тридцати с водопадом шелковистых чёрных волос. Лицо у неё было зрелым, с медовыми глазами, пухлыми красными губами и резкими аристократическими чертами. Она выглядела как воплощение «злодейки» или, учитывая её эффектную внешность, враждебной императрицы. Зрелость её облика ещё сильнее подчёркивала плохо сидевшая одежда. Верх был из запасов Жи Цзу, а чьи брюки на ней были, я не знал, но обе вещи вели отчаянную, хотя и проигрышную, борьбу. Топ едва удерживался на её груди, а юбка нелепо топорщилась на бёдрах. На лбу у неё был знак, похожий на три соединённых шестиугольника.

 

Женщина выглядела совершенно ошеломлённой, а Жи Цзу с выражением неподдельного любопытства тыкала её и ощупывала.

 

Я снова посмотрел на её лоб. Шестиугольники? Затем перевёл взгляд на нескольких пчёл, жужжавших вокруг неё…

 

— Ваджра? — спросил я.

 

Женщина встрепенулась и впилась взглядом в нас обоих. Она неуклюже поднялась на ноги — ростом примерно между Большим Ди и Жи Цзу. Подойдя к нам, она покачивала бёдрами… но чересчур сильно. Выглядело это даже забавно, словно кто-то пытался казаться сексуальным, но не понимал, как правильно ходить.

 

Что и подтвердилось, когда она коленом врезалась в ящик с медицинскими припасами. Раздался оглушительный грохот, а сам ящик с силой, усиленной культивацией, отлетел в сторону. Ваджра на мгновение застыла, её щёки покраснели, но затем двинулась дальше, делая вид, будто ничего не произошло.

 

Тем не менее она добралась до нас, после чего сначала опустилась на колени, а затем распростёрлась в полном земном поклоне.

 

— Эта смиренная и недостойная служанка выражает своё почтение Императору, — протянула она, и её голосу удалось достичь чувственных нот, которых не хватило её телу. — Твоя рабыня готова служить — в любом качестве.—

 

Все мои поздравления и вопросы о том, как она обрела человеческий облик, застряли у меня в горле.

 

— Император? — спросил я.

 

А Тяньлань в глубине моего сознания просто уставилась на неё.

 

— Новая императрица? Она? Мишу, какого чёрта?