v6c47: Трава, Земля и Ущелье.
— Они восприняли это не так уж плохо, — пробормотал Громкий парень, наблюдая за ареной через кристаллический экран. Некоторые едва ли не выбежали из комнаты. Другие выглядели ошеломлёнными или встревоженными — все так или иначе выражали своё замешательство.
Кто-то поспешил к своим старейшинам. Другие собрались с друзьями, но вскоре все направились к выходу.
— Это шок, — сказал Лу Жи своим неизменно спокойным голосом. — Хотя отклонений ци оказалось меньше, чем я ожидал.
— С ними всё в порядке? Я думал, это было метафорой, а не тем, что люди на самом деле… — пробормотал Всадник потока. Несколько человек, включая Сюлань, тихо рассмеялись. Она взъерошила волосы юноши и повернулась к Лу Жи.
— Спасибо, что пришёл, Лу Жи, — сказала Сюлань. — Твоё присутствие очень нам помогло.
Мужчина стоически кивнул. — Спасибо за добрые слова.
Сюлань уже собиралась продолжить, но вдруг замерла: дверь комнаты, в которой они находились, неожиданно открылась. Больше никто не должен был… Тут в комнату вошли Би Ди, Жи Цзу и братья Сюн.
— Вот же! Мы забыли предусмотреть ещё одну вещь, но успели уйти, прежде чем они начали задавать вопросы, — проворчал Гоу Жэнь.
— Я ни секунды в вас не сомневалась, — ответила Сюлань, делая вид, будто вовсе не считала это проблемой, а не просто забыла, что, находясь на трибунах, им придётся уйти. Она привыкла, что о Би Ди можно не беспокоиться.
— Чэнь Ян выглядел так, будто собирался вытрясти из нас всё, — согласился Юнь Жэнь с ухмылкой. — Но вы отлично справляетесь! Когда мы устроили нечто подобное, началась гражданская война!
Жи Цзу поперхнулась от мрачной шутки Юнь Жэня, пытаясь скрыть потрясённое веселье. А затем подхватила: — Как думаешь, что оказалось более шокирующим — это или твоё откровение о Секте Окутанной Горы?
— Откровение о Секте Окутанной Горы было более ощутимым и произвело больший эффект. Это тоже неплохо, ведь не должно было вызвать хаос, но приглушённый шок — дело дрянь. Младшей сестре нужно потренироваться преподносить подобные откровения, но, думаю, в ближайшие дни у неё будет множество возможностей попрактиковаться, — закончил за них Би Ди, и уголки его губ дрогнули.
Тигу фыркнула, а Инь тихо рассмеялась. Сянхуа покачала головой, опираясь на плечо Гоу Жэня.
Сюлань фыркнула, услышав поддразнивания. Наверное, относиться к этому с юмором лучше, чем слишком сильно переживать. Им оставалось лишь подготовиться к любому исходу.
Сюлань снова остановила взгляд на Юнь Жэне. Они ведь пришли сюда только посмотреть… А Юнь Жэнь лучше всех умел показывать изображения с записывающих кристаллов…
* * *
Си Кун словно в тумане добрёл до одной из редко используемых боковых комнат Пиков Дуэлей. Он едва замечал, как другие делали то же самое: они ничего не видели вокруг, настолько глубоко погрузились в собственные мысли. Он нашёл стул, сел… и наконец по-настоящему осознал услышанное.
Демонический культиватор Имперского мира. Настолько мощная атака, что он даже не заметил бы, если бы все секты Лазурных Холмов объединились против него; их скосили бы с той же лёгкостью, с какой крестьянин убирает рис.
И его дочь встала против этой угрозы, сражаясь вопреки самым безнадёжным обстоятельствам, о каких Си Кун когда-либо слышал.
Его ци содрогнулась. Он подавил её, лишь чудом удержавшись от кровавого плевка.
Сюлань снова столкнулась с жестокой битвой не на жизнь, а на смерть. Он знал, что она сильна. Знал, что она способна на многое. И всё же в каком-то смысле это по-прежнему казалось его личной неудачей.
Когда Сюлань отправилась за Сунь Кэнем, он честно не ожидал, что из этого что-нибудь выйдет. Он думал, что Сунь Кэнь увидит размер преследующего его войска и ускользнёт, как всегда делал этот хитрый ублюдок.
Вместо этого силы Изумрудного Клинка были разгромлены, а Сюлань едва выжила.
Позже в том же году её вынудили вступить в бой с Сектой Окутанной Горы, и культивация была сожжена огненным культиватором, который едва не превратил её в пепел.
А теперь вот это. Он снова почувствовал её ци и снова понял, что какая-то её часть сгорела. Он почти ощущал вкус пепла на языке.
Какая-то часть его хотела проклясть Мастера Цзиня как предвестника несчастий, втянувшего Сюлань в эту бесконечно нарастающую цепь событий.
Но он знал, что не может этого сделать. Знал, что сама мысль об этом — верх глупости.
Как же мучительно было знать, что его дочь столкнулась с угрозами, настолько превосходящими его самого и их секту. Что она была в шаге от смерти… и всё же разве не этого он для неё хотел?
Сюлань так быстро стала настолько сильной. Она стояла на вершине Лазурных Холмов и не дрогнула перед лицом подобной опасности. Она заслужила уважение Секты Облачного Меча и преодолела границу царств, чтобы сразить культиватора царства Земли.
Как горько-сладко было испытывать одновременно скорбь и гордость.
Си Кун выдохнул. Он успокоил ци и бешено колотящееся сердце. Он не мог предаваться отчаянию в этот миг её триумфа, в миг её достижения. Он будет стоять прямо и гордо, помня лишь о силе своей любимой дочери.
Ради неё, ради Лазурного альянса, который она хотела создать.
Он отогнал тревогу и вернулся мыслями в настоящее.
Единственным другим человеком в комнате был И; его старый друг расхаживал, словно запертый в клетке волк. Лицо его застыло в выражении, наполовину состоявшем из яростного взгляда, наполовину — из безнадёжного замешательства. Си Кун знал, что И теряет голову, перебирая все возможные худшие исходы и зацикливаясь на них. Его помощник всегда отличался образцовой выдержкой и сохранял рассудительность даже тогда, когда Си Куну казалось, будто мир смыкается вокруг него, но и у него был предел. Когда потрясение наконец настигло И, тот растерялся.
Прошло двадцать три года с тех пор, как Си Кун видел его таким… И это был тот самый день, когда Си Кун вернулся домой вместе со своей женой.
Если оглянуться назад, лицо И и его паника выглядели очень забавно.
— И, — окликнул Си Кун, прервав его хождение. И резко вскинул голову и уставился на Си Куна… лишь для того, чтобы увидеть его лёгкую улыбку. Выражение крайней паники исчезло. — Разве это не замечательно? — спросил он.
— Замечательно?.. — переспросил И.
— Звезда Секты Изумрудного Клинка восходит, разве нет? — сказал Си Кун, произнося слова, которые, как он знал, выведут И из оцепенения. Это сработало: мысли И вновь направились в более конструктивное русло. Он замер на целых три секунды, и его лицо сменило множество выражений, прежде чем снова обрести спокойствие.
И глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. — Вы правы. Простите за утрату самообладания, глава секты, — сказал он, поклонившись.
— Не за что извиняться. Это и правда было потрясением, — согласился Си Кун, поднимаясь. Он хлопнул И по плечу. — А теперь, похоже, будущее снова становится светлее. Нам нужно подумать, какие вопросы задать и как это всё действительно меняет положение дел.
Лазурные Холмы уже сильно изменились. Пришло время увидеть, насколько далеко зайдут эти перемены.
* * *
Он Ган из Громыхающей Земли иногда не знал, сможет ли продолжать всё это. Члены его секты кричали и переговаривались, встревоженные очередным откровением, а сам он лишь оцепенел.
Это было слишком. Слишком. Ему почти не удавалось переживать из-за происходящего. Возможно, если бы он не знал правды о своей секте, его реакция была бы сильнее?
Если бы он не знал о лорде Яо и его жертве.
Всё это стало ещё одним ударом по его и без того нестабильному основанию. Здесь невозможно было ничего контролировать. Никакой передышки. Он был листом на ветру, который швыряло бурей.
Иногда он ненавидел Цай Сюлань за её дар, потому что тот был ядом. В такие дни он ещё сильнее ненавидел себя за подобные мысли: ведь так он плевал в лицо героине, спасшей их.
После того как они получили кристалл памяти, они не убили ни одного Шара-Разрушителя. Каждый раз, когда из напуганных деревень, ненавидевших зверей в соответствии с учением их секты, приходили сообщения о Шаре-Разрушителе поблизости, он отправлялся туда.
Он смотрел.
Некоторые из них представляли угрозу, катаясь по посевам и скоту. Другие просто убегали, заметив его.
Агрессивные особи яростно визжали при его появлении и бросались на него, глядя исполненными ненависти глазами.
Они его презирали. Они хотели убить его, а не выбрать более лёгкую цель.
Первый Шар-Разрушитель он просто позволил себя ударить. Когти, каждый толщиной с его туловище, врезались в него. Он наблюдал за движениями. Тело было совершенно иным, но основа оставалась той же. Удары стойки Разрушителя Земли — примитивные, но всё же узнаваемые.
Зверь бил его больше часа, но оказался слишком слаб, чтобы убить. В конце концов он рухнул от изнеможения, тяжело дыша и ненавистно глядя на него. Он ждал, что тот его убьёт.
Он не смог этого сделать. Поэтому просто поднял зверя и отнёс подальше, обратно к Зарослям Разрушителей.
Он оставил его там и заплатил смертным за причинённый ущерб.
Он не знал, правильно ли поступил. Совсем не знал. Уже нет. Ещё троих он перенёс таким же образом, и каждый раз духовные звери выглядели озадаченными.
…Он даже попытался поговорить с одним из них, когда тот заговорил настоящими словами. На речи ци духовных зверей тот прокричал ему, что Он Ган — убийственный, жалкий ублюдок, заслуживающий смерти, потому что его предки обманули и убили «Большого Отца».
…Они тоже не знали прошлого. Поэтому они столько раз нападали на его секту? Из мести за то, что считали правдой?
Он не знал. Знал лишь, что убил многих из них. Убил стольких сородичей лорда Яо ради забавы.
Он не знал, сможет ли всё исправить. Не знал, можно ли вообще это исправить.
Импульс ци в день солнцестояния открыл тайную комнату в заброшенной части секты, находившейся за пределами огромной оболочки, внутри которой они жили. Её обнаружил его племянник.
Внутри находилась детская. Стены были вырезаны и расписаны яркими солнечными сценами: человеческие дети и детёныши Шаров-Разрушителей играли друг с другом.
Он Ган целый час простоял там, глядя на это, прежде чем наконец заставил ноги снова двигаться. С тех пор он туда не возвращался.
— Дядя, час почти истёк, — раздался голос Дулоу Гань. Он выглядел встревоженным. В последнее время его племянник и наследник часто принимал такое выражение.
— Хорошо, — только и смог ответить он. Он понял, что так и не придумал ни одного вопроса.
Что ж, кто-нибудь другой наверняка придумает что-нибудь важное.
* * *
Улаган Баатар, Патриарх Секты Великого Ущелья, сидел вместе со своими родными, с лёгкой улыбкой на лице. Старейшины секты, его сын и внук — все присутствовали.
— Подайте сигнал отбоя, — приказал он. — Передайте в Ущелье, чтобы готовили пиры и подношения. Мы должны воздать благодарность Земле.
— Да, Патриарх! — Облегчение было почти осязаемым. Кто-то мог бы сказать, что странно узнать о подобном нападении и почувствовать облегчение, но любой сын и любая дочь Ущелья знали бы лучше.
Неизвестно другим сектам, Великое Ущелье мобилизовало куда больше культиваторов, чем показывало.
Ночь солнцестояния была прекрасна. Праздник их народа, как всегда, превратился в торжество радости: молодые и старые танцевали всю ночь, как того хотели их предки. Баатар с особым удовольствием наблюдал за молодёжью. Он чувствовал это в воздухе — радость… и надежду, и безопасность, пока они танцевали.
Лазурные Холмы словно стали лучше. Словно… легче после клятвы присоединиться к Лазурному альянсу.
А потом он почувствовал это. Он давно пребывал в единении с Землёй. После столетий попыток расслышать хотя бы слабейший шёпот он узнал биение её сердца. И в ночь солнцестояния почувствовал его. Импульс. Ощущение пробуждения. А затем — настолько безмерную ярость, что она едва не поглотила его.
С той ночи он жил в страхе. Он почувствовал это предзнаменование и боялся, что оно связано с их поступками, что причиной стал Лазурный альянс. Поэтому на эту встречу, вычислив причину импульса, они прибыли во всеоружии. Тихо. Осторожно. На случай, если что-то окажется не так.
Вместо этого он едва не захлебнулся от радости.
Ярость, которую он почувствовал, совпала с вторжением демонических культиваторов. Не люди Лазурных Холмов согрешили. Просто их добрая мать обнаружила угрозу своим детям и, как всякая хорошая мать, обрушила на неё свой гнев.
Сердцебиение Цай Сюлань вошло в резонанс с провинцией и чем-то усилило её. Но этого и следовало ожидать. В прошлом году она показала ему связь — неоспоримую связь с Землёй.
А теперь доказала, что способна в какой-то мере призывать эту связь.
— Поистине, небеса благословили нас, — провозгласил Баатар. — Наш Великий маршал избран Землёй и считает нас друзьями. Этот год станет золотым.
Его заявление встретили улыбки и облегчение на лицах родных… кроме одного из старейшин.
— Но означает ли это, что мы ошибались? Не Жоу Цзинь на самом деле говорит от имени Земли, а Цай Сюлань?
Это вызвало ропот. Сын Баатара Ганзориг выглядел неубеждённым — единственный из них, кто действительно встречался с этим человеком… Тархан тоже не выглядел убеждённым.
— Патриарх… позволите высказать наблюдение? — спросил его внук.
— Говори, наследник Тархан, — приказал он, заинтересованный проницательностью юноши.
— Другие ученики Мастера Жоу находились вместе с нами в комнате для просмотра. Двоюродные братья Сюн Гоу Жэнь и Сюн Юнь Жэнь выглядят прекрасно; они находятся в глубинном царстве, хотя два года назад были лишь на третьей ступени царства посвящённых. Но это ещё не всё… Вы знаете панели, на которые нужно нажимать, чтобы войти в комнату? Им не пришлось прикасаться ни к одной. Двери сами отпирались и открывались, когда они подходили. Пики Дуэлей открыты для них и принимают их как самых почётных гостей.
Это вызвало паузу, а затем новый ропот.
— Их всех объединяет одно, разве нет? — спросил Тархан.
Одно общее: Мастер Жоу.
— Тогда нам придётся задать им один из наших вопросов, — решил Баатар. — Но времени почти не осталось. Пусть другие тревожатся и боятся за будущее. Мы знаем правду.
Он поднялся и зашагал вперёд, обратно к арене.