Chapter 33 : First, Second, From Now On, Finally—I'm Not a Pervert

— Я мужчина, ты женщина. Ты это понимаешь?

Услышав такую вступительную фразу, Чэнь Юйин на миг впала в ступор.

— А? Эм... — вырвалось у неё недоуменное, после чего она несколько рассеянно кивнула: — О! Да, понимаю. Хм? Э? А кем ещё-то?

Столь бурное обилие междометий наглядно отражало знаки вопроса, заполонившие в этот момент мысли девушки.

Она и впрямь ждала чего-то масштабного, но уж точно не масштабной кучи непонятно чего.

Линь Ли вздохнул. Задание всё ещё не было выполнено. Неужели в конечном счёте ему действительно придётся самому заняться этим скотским просвещением?

Он глубоко вдохнул, а затем выдохнул.

Пусть против меня выйдут тысячи — я всё равно пойду вперёд!

Настоящий муж, живущий меж небом и землёй, — разве пристало ему долго пребывать в унынии и подчинении? В низком происхождении нет позора. Умение сгибаться и распрямляться — вот что делает мужчину мужчиной. Я не боюсь твоей мелкой ловушки, Система. Этому заданию по половому просвещению меня не доконать!

Но перед тем как двинуться вперёд, Линь Ли всё же должен был сказать: «Система, в рот я ебал твой фэншуй».

— Нет, ты всё-таки не понимаешь, — покачал головой Линь Ли. — Во-первых, я не извращенец. Во-вторых, помни первый пункт: я правда не извращенец.

Линь Ли продолжал пятиться, увеличивая между ними расстояние и попутно накладывая слои защиты.

Чэнь Юйин: «?»

— А теперь позволь мне просветить тебя насчёт различий между мужчиной и женщиной!

Мужчины, хоть они и создания без достоинств, обладают одной сильной стороной! У женщин же всё наоборот: мало того что у них нет сильных сторон, так у них ещё и есть один недостаток. Но на самом деле между мужчинами и женщинами всё справедливо. Ведь у женщин есть целых два достоинства!

А теперь давай разберём, почему союз мужчины и женщины — самый что ни на есть естественный природный порядок. Ответ прост: мужчины любят крепко держаться за женские достоинства и своей сильной стороной восполнять женский недостаток!

Чэнь Юйин: «???»

Чэнь Юйин опешила, ошарашенно уставившись на Линь Ли, в то время как Линь Ли тоже смотрел на неё — а точнее, на висящий между ними виртуальный интерфейс Системы, истово молясь про себя.

Спустя несколько секунд Система выдала уведомление: [Задание пять выполнено.]

Отлично! Я гений!

Великая победа гениального юноши!

Как и ожидалось: раз Чэнь Юйин уже всё это знала, ему достаточно было лишь подтолкнуть её мысли в нужное русло, чтобы это сочли за успешное просвещение. Вовсе не обязательно было расписывать органы во всех подробностях научными терминами, как в школьных учебниках биологии.

Однако прежде чем начать праздновать триумф, Линь Ли первым делом зажал уши.

— А-а-а!!! Извращенец!! — чуть ли не синхронно с системным оповещением завопила Чэнь Юйин, заливаясь краской до самых кончиков ушей.

В конце концов, выполнение задания означало, что Чэнь Юйин до конца уяснила, о чём толковал Линь Ли.

Эх, он ведь только что специально наложил защитные слои, так с чего она опять его так кличет?

Зачем он пятился назад, увеличивая расстояние между ними? Разве не для того, чтобы Чэнь Юйин чувствовала себя в большей безопасности?

Оставшиеся в классе парень с девушкой тут же среагировали на этот крик, дружно повернувшись к углу, где находилась парочка.

Парень даже мгновенно вскочил на ноги, словно вознамерившись сыграть благородного рыцаря-защитника, и выпалил:

— Староста, что случилось? Линь Ли к тебе приставал? Позвать учителя?

Вот, полюбуйтесь.

Именно поэтому Линь Ли и не ладил с подобными людьми.

Чуть что — сразу грозятся позвать учителя. Больше всего Линь Ли ненавидел два типа людей: ябед и тех, кто мешал ябедничать ему самому.

Линь Ли проигнорировал одноклассника по имени Ван Юэчжи и вместо этого обратился с объяснениями к Чэнь Юйин:

— Староста, спокойнее, спокойнее. Я ведь не просто так это сказал. Не переживай, сейчас всё объясню, и ты поймёшь, — Линь Ли издалека выставил перед собой обе ладони, пытаясь её утихомирить.

Видимо, осознав, что закричала чересчур громко, Чэнь Юйин поспешно прижала ладонь ко рту, густо залившись краской от смущения.

Повернувшись к Ван Юэчжи, она махнула рукой: — Всё в порядке.

Ван Юэчжи с явной неохотой кивнул и сел обратно, хотя Линь Ли заметил, что тот всё ещё косится в их сторону.

Хе-хе, классическая безответная любовь, вот только подлизам счастливый финал не светит.

В этот момент Чэнь Юйин вновь перевела взгляд на Линь Ли и, всё ещё сердясь и сгорая от смущения, упёрла руки в бока: — Жду объяснений.

— Скотч в самом нижнем ящике у Бай Буфаня, гляди! — язык Линь Ли сработал быстрее мозгов, выпалив старую шутку. Осознав, что сморозил, он заметил, как едва начавшая спадать краска со щёк Чэнь Юйин мгновенно хлынула обратно.

Цвет её лица менялся с такой поразительной чуткостью, что хоть на дороге вместо светофора вешай. А что, довольно занятно.

Чёрт, не время сейчас об этом думать.

— Я не про этот скотч!

— Кхм, староста, тут вот какое дело. То, что я сказал только что — необходимая подготовка к дальнейшему описанию. Позволь подчеркнуть в последний раз: я правда не извращенец, — сказал Линь Ли.

Однако сомнение в глазах Чэнь Юйин от этого никуда не делось.

Нормальные люди не твердят поминутно, что они не извращенцы.

— То, что будет дальше, нужно говорить тихо. Боюсь, как бы кто не подслушал. Может, присядешь? — Линь Ли уже отступил к шкафчикам в конце класса. Этот разговор утомлял, да ещё и приходилось следить за громкостью голоса.

Поэтому он вернулся к своей парте и указал на стул Бай Буфаня.

То ли любопытство пересилило страх перед извращенцами, но Чэнь Юйин всё же села. Говорят, благовоспитанные барышни садятся лишь на половину стула, и Чэнь Юйин поступила именно так — вот только заняла ту половину, что была как можно дальше от Линь Ли, что тоже не слишком вязалось с хорошими манерами.

Взгляд Ван Юэчжи вдалеке становился всё более испепеляющим.

Шептаться с чужой богиней — бесит, бесит, бесит! Одно это ощущение НТР уже доставляло искреннее удовольствие.

Впрочем, Линь Ли понимал: сейчас первостепенной задачей было спасение собственной репутации.

— Староста, ты наверняка поняла, что я имел в виду, а подобное поведение — вернее, подобное желание — частенько приводит к преступлениям, — с предельно серьёзным и благопристойным видом произнёс Линь Ли. — И дело, которое я помог раскрыть полиции, как раз было связано с этим.

— Всё произошло примерно так: не так давно я подобрал одну из тех визиток, что намеренно разбрасывают где попало. Ты, наверное, тоже такие видела. Меня она очень заинтересовала... Погоди! Только не называй меня снова извращенцем. Подчеркну в самый последний раз: я правда не извращенец.

И интерес мой был совсем не тем плотским интересом, о котором ты подумала.

Чэнь Юйин, чью реакцию он так точно предугадал, поджала губы и со смесью веры и сомнения жестом показала, чтобы Линь Ли продолжал.

— В тот момент я подумал: а почему бы не привлечь людей, стоящих за этими визитками, к ответу перед законом? И принялся расследовать и собирать улики! В конце концов я отыскал заведение, к которому вели эти карточки. Потом после уроков и по выходным я следил за ним, делал снимки, собирал информацию и даже опрашивал клиентов.

В итоге благодаря моим неустанным стараниям набралось достаточно неопровержимых доказательств. Я сразу же отправился в полицейский участок с заявлением. По предоставленным мной сведениям они без труда накрыли весь этот притон! Вот почему сегодня через директора они пришли в школу, чтобы разыскать меня и поблагодарить за содействие.

— Правда? — Хоть всё это и было чистой выдумкой Линь Ли, столь неожиданная и поразительная новость ошеломила Чэнь Юйин, и она спросила с неподдельным удивлением.

— Конечно правда. Полагаю, благодарственное письмо уже висит на доске объявлений внизу. Староста, если не веришь, можешь сама пойти проверить. Только подробностей дела, о которых я тебе рассказал, там нет — написано просто, что я помог полиции. Всё-таки подобные вещи не принято выставлять на всеобщее обозрение.

Чэнь Юйин всё ещё с лёгким изумлением кивнула. В конце концов, раз уж он упомянул доску объявлений, значит, это действительно правда.

Отлично, поверила. Удалось провести. Линь Ли с облегчением выдохнул.

Чэнь Юйин он ни за что не мог рассказать, как всё было на самом деле.

Перед Бай Буфанем он мог позволить себе быть бесстыжим, но на людях всё же следовало держать лицо.

— Но у меня остался ещё один вопрос, — спросила Чэнь Юйин.

— Какой?

— Зачем тогда перед рассказом об этом деле ты наговорил тех... тех... тех пошлых вещей про мужские достоинства и женские недостатки? — Чэнь Юйин выглядела озадаченной.

— Во-первых, я не извращенец. Во-вторых, разве я уже не объяснил причину? Чтобы ты лучше поняла подоплёку этого дела — необходимая подготовка. Староста, я ведь столько сил в это вложил! И наконец, я правда не извращенец, — с самым серьёзным видом произнёс Линь Ли.

Чэнь Юйин хотела кивнуть, но всё же чувствовала: что-то здесь не так.

Что-то тут не сходилось.

Линь Ли мог бы просто сразу рассказать подробности дела, и она бы всё прекрасно поняла.

Все эти разглагольствования о различиях между мужчинами и женщинами были совершенно бессмысленной подводкой!

Казалось, будто извращенец просто всеми силами пытается найти оправдание своим пошлым выходкам.

Чэнь Юйин помолчала и с недовольством оттого, что так и не добилась чистой правды, посмотрела на Линь Ли:

— Если тебе так нравятся предисловия, почему бы не начать с того, как Нюйва создавала людей?

Линь Ли на мгновение опешил, а затем кивнул:

— Легенда гласит, что Нюйва лепила людей из глины по своему образу и подобию, создавая и созидая человеческое общество...

Чэнь Юйин: — Ты и вправду начал рассказывать?!

(Конец главы)