Chapter 34 : Thank You for the Meal, I'm Digging In
— Если тебе не по душе традиционная версия, староста, я могу преклоняться и перед зарубежным. Например, Адам был человеком, сотворённым Господом Богом... — Линь Ли сменил подход.
— Я не это имела в виду! — Чэнь Юйин слегка раздосадовалась, но толком не знала, как выразить свои мысли, и в конце концов угрюмо выдавила: — Я всё равно считаю, что ты ведёшь себя как извращенец.
Линь Ли сейчас очень хотелось оспорить слова Ван Юнбиня о том, что «о людях судят по делам, а не по помыслам». Теперь Линь Ли казалось, что всё как раз наоборот.
Неужели только из-за того, что он говорил извращённые вещи, совершал извращённые поступки и в душе действительно был тем ещё извращенцем, к нему и относиться можно было только как к извращенцу?
...А как ещё-то?
Проведя в голове сеанс откровения с самим собой, где вопросы и ответы сменялись с поразительной быстротой, Линь Ли вдруг замер.
А?
Через мгновение он с облегчением улыбнулся и кивнул Чэнь Юйин, заговорив голосом, начисто лишённым мирских страстей:
— Староста, ты меня убедила. Выходит, я извращенец.
Чэнь Юйин: «?»
— Я не это... то есть это, но не настолько же серьёзно! Ты хороший извращенец, — запинаясь, пробормотала Чэнь Юйин, испугавшись, что могла его задеть.
«Отлично у тебя получается утешать людей, староста. Пожалуйста, в следующий раз не пытайся».
— Ты хороший человек, Линь Ли! — добавила Чэнь Юйин, видимо, сообразив, что сморозила глупость.
Линь Ли: «?»
Открыто новое достижение: получить карточку хорошего человека, даже не признаваясь в любви.
«Уж лучше бы назвала хорошим извращенцем, спасибо».
— Ладно, проехали, — махнул рукой Линь Ли и предупредил: — Но, староста, можешь, пожалуйста, никому об этом не рассказывать? Раз уж ты спросила, я ответил, но другим говорить я не хочу. Всё-таки, хоть дело и благое, лишних сплетен потом не оберёшься.
На самом деле, если бы не это задание, Линь Ли изначально и не собирался рассказывать Чэнь Юйин правду, намереваясь просто отделаться какой-нибудь историей о найденном кошельке.
— Угу! Я знаю, я точно никому не скажу! — услышав это, изо всех сил закивала Чэнь Юйин.
— У тебя ещё остались какие-то вопросы? Если нет, я продолжу делать уроки, — сказал Линь Ли.
Чэнь Юйин ничего не ответила, неловко сидя на месте Бай Буфаня.
Если бы она рассказала Бай Буфаню о том, что произошло сегодня в обед, тот наверняка принялся бы неистово вылизывать этот стул, мечтая его сожрать — чистейшая субъективная клевета со стороны Линь Ли, продиктованная чистым ехидством.
— Что-то ещё? — первым спросил Линь Ли.
— Линь Ли, а какие именно ключевые улики ты собрал? — поинтересовалась Чэнь Юйин.
— Там всё ещё более извращённое, лучше даже не вспоминать, — покачал головой Линь Ли.
Да и как он мог рассказать о том, чего вообще не существовало?
— Ничего страшного, расскажи. Я хочу послушать, — голос Чэнь Юйин был тихим, словно писк комара.
Линь Ли: «?»
Линь Ли вдруг почувствовал, что слушать столько упрёков в извращённости было как-то несправедливо. С чего бы извращенцам усложнять жизнь другим извращенцам?
«Староста, уж от тебя я такого точно не ожидал!»
Впрочем, Чэнь Юйин, скорее всего, двигало обычное любопытство. В конце концов, девушки были далеко не такими невинными созданиями, как думали парни. То, как девушки вели себя перед парнями, ничем не отличалось от поведения парней перед девушками — сплошное притворство.
Загляни кто в переписки девушек с близкими подругами — там обнаружилось бы то же самое, что и в историях браузера у парней: вещи, явно не предназначенные для чужих глаз.
Как рассказать о том, чего в природе не существовало?
Взять и придумать!
Разве сложно что-то сочинить, опираясь на собственную наблюдательность, жизненный опыт и эрудицию?
Линь Ли, разумеется, вовсе не обязан был этим заниматься.
Но! Обсуждать подобные темы перед красивой девушкой казалось Линь Ли… чертовски волнующим занятием.
Поэтому Линь Ли, изначально планировавший окончательно закрыть тему, прокашлялся: — Раз уж ты просишь так искренне, я сжалюсь и расскажу тебе.
— Угу-угу.
— Во-первых, сам я там лично ничего не испытывал, но, судя по собранным уликам, местные «курятники» действительно предоставляют весьма обширный спектр услуг. Например… — Линь Ли наклонился, прикрыл рот ладонью и зашептал.
Чэнь Юйин тоже слегка наклонилась, подавшись к Линь Ли, и навострила ушки, внимая рассказам о стороне мира, совершенно для неё неизведанной.
Оба остались весьма довольны, предчувствуя, что беседа выйдет исключительно приятной.
Вот только имелась и третья сторона — чрезвычайно недовольная.
Ван Юэчжи, изначально планировавший как следует позаниматься во время обеденного перерыва, уже долгое время сжимал в пальцах ручку, но так и не вывел ни единого слова.
Он тоже изо всех сил напрягал слух, будучи совершенно не в состоянии сосредоточиться на домашнем задании перед глазами.
Однако, как бы он ни старался, разобрать, о чём перешёптывались эти двое позади, никак не удавалось.
До него лишь изредка долетали едва слышные возгласы Чэнь Юйин, в которых с трудом угадывались: «Правда?» и «Божечки…»
Да ещё смешки этого подонка Линь Ли.
А помимо этого — лишь едва различимый шорох.
Не можете нормально разговаривать? Пообедать забыли, что ли? Что вы там шепчетесь?
Не умеете говорить нормально — так заткнитесь вообще!
На самом деле ему хотелось встать и сделать им замечание. В конце концов, хотя на обеденном перерыве и разрешалось оставаться в классе, школьные правила никто не отменял: после двенадцати сорока, будь то в общежитиях или в кабинетах, нельзя было свободно расхаживать. Да и перешёптываться тоже запрещалось.
Будь на их месте Линь Ли и Бай Буфань, он бы уже давно вскочил.
Вот только загвоздка заключалась в том, что сейчас разговаривали Линь Ли и Чэнь Юйин, и он никак не мог заставить себя подняться.
Чем больше Ван Юэчжи об этом думал, тем сильнее закипал, так что в итоге украдкой обернулся, чтобы глянуть на них.
Твою же мать!
Они едва ли не соприкасались головами: лицо Чэнь Юйин заливал прекрасный, очаровательный, нежный румянец, тогда как на физиономии Линь Ли красовалась мерзкая, похотливая, омерзительная ухмылка.
— Сугубо субъективно, из чистой неприязни.
Староста, чего ты вообще смущаешься?! Таким типам надо с размаху бить в морду!
— Отойди от него немедленно, это опасно! — с трудом процедил сквозь зубы Ван Юэчжи.
Неужели они встречаются?
Связав недавний громкий крик Чэнь Юйин «извращенец!» с тем, насколько интимно они вели себя сейчас, Ван Юэчжи уже мысленно дорисовал всю картину — причём весьма странного толка.
Ван Юэчжи Йегер: «Нет, только не это! Чтобы староста нашла себе другого парня или вроде того!..»
— Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! — Ван Юэчжи наконец зашевелил ручкой, вот только он не писал, а остервенело выводил в тетрадке с домашкой бессмысленные круги, попутно проклиная Линь Ли.
— Ван Юэчжи, ты не мог бы вести себя потише? От тебя слишком много шума.
В этот момент четвёртая ученица в кабинете — девушка, тоже сидевшая на первом ряду, — с явным раздражением обратилась к нему.
Сзади тоже донёсся слабый голос Линь Ли: — Вот именно, как один человек умудряется столько шуметь? Мы вот вдвоём сидим тихо-мирно, ц-ц-ц.
Ван Юэчжи: — ...
Последние две соломинки, переломившие спину верблюду, опустились совершенно неслышно.
Ван Юэчжи покинул класс.
В работе Wang Yuezhi.exe произошла ошибка.
* * *
За десять минут до начала дневных уроков прозвенел предварительный звонок.
Ученики из общежитий постепенно возвращались в кабинет.
Линь Ли лениво потянулся.
Блин, он ведь изначально собирался нормально поучиться, а в итоге потратил весь обеденный перерыв на россказни для Чэнь Юйин.
Все планы пошли прахом.
Красота погубила мои великие дела. С сегодняшнего дня бросаю пить!
Впрочем, жалеть было не о чем.
Он жил ради себя, а не ради Системы.
Небо и земля велики, но он превыше всего.
Зевая, через заднюю дверь вошёл Бай Буфань — судя по всему, в обед он так и не выспался.
Он плюхнулся на своё место, но тут же подскочил: — Почему оно не холодное?! Линь Ли, кто надругался над моим стулом?!
— Чэнь Юйин. Просидела здесь весь обед.
Бай Буфань: — ?
Прежде чем устроить Линь Ли допрос, он проворно присел на корточки так, чтобы подбородок оказался вровень с сиденьем, вытащил две ручки вместо ножа и вилки и облизнулся: — В таком случае не буду стесняться и приступлю к трапезе!
Линь Ли: — ...
Значит, его злобные домыслы вовсе не были клеветой.
Познать Небеса легко, бросить им вызов — трудно.
В своём репертуаре, Бай Буфань.
(Конец главы)
]