Chapter 35 : This Must Be Instinct at Work
К счастью, Бай Буфань в итоге так и не стал трапезничать, иначе благородный характер Линь Ли ни за что не позволил бы ему водиться с подобным человеком.
...Точнее говоря, скорее всего, не позволил бы.
— Чего не налегаешь? — с улыбкой спросил Линь Ли.
— Я только что на него сел, так что оно уже осквернено.
— Возмутительно.
Поднявшийся на ноги Бай Буфань обошёл Линь Ли со спины, тут же взял его в удушающий захват и, прижавшись к плечу, с жадным любопытством зашептал: «Быстро рассказывай, выкладывай, колись! Что там было за обедом? Чэнь Юйин просидела с тобой всю обеденную перемену! Неужели ты охмурил её за спинами братьев? Странно, Чэнь Юйин ведь довольно милая, и характер золотой, и учится хорошо. С чего бы ей так ослепнуть?»
— Хех, — холодно хмыкнул Линь Ли с глубокомысленным видом, а затем сказал чистую правду: — Она подходила спросить, зачем меня утром вызывал директор.
— ...
После секундного замешательства Бай Буфань разжал захват; лицо его перекосило от едва сдерживаемого смеха:
— И что ты ей наплёл?
— Сочинил версию покрасивее, — Линь Ли повторил ту самую байку, которую скормил Чэнь Юйин.
Так было проще согласовать показания: даже выпади один шанс на миллион, что Чэнь Юйин в будущем заговорит об этом с кем-то вроде Бай Буфаня, их легенда не даст трещину.
— Ученик Линь Ли, ты ведь не хочешь, чтобы твоя Чэнь Юйин узнала правду?
— Поубавь-ка японские замашки, японец хренов.
— Я прощаю вам обоим преступный сговор с целью надругательства над моим стулом и даже буду рад видеть вас снова.
— Куколдский фетиш? Бай Буфань, звание японца ты носишь не зря. Я просто обязан быть с тобой лучшими братьями на всю жизнь! — Линь Ли выжидающе посмотрел на Бай Буфаня.
— ?
— Я ещё даже встречаться с ней не начал, а ты уже положил глаз на мою девушку? Я беру своё прощение назад. Чтоб вы оба сдохли.
Линь Ли усмехнулся и переключил внимание на Систему.
Он всю обеденную перемену сочинял сказки для Чэнь Юйин и до сих пор даже не взглянул на награды за пятое задание, которые получил благодаря ей.
[Вы получили награды: Индекс синхронизации с мехой +10; Случайный талант ×1; Системная валюта ×50.]
«Жертвую десятью годами жизни Бай Буфаня, яви мне первоклассный талант! Талант, активация!»
[Вы получили талант: Балет (Базовый).]
— ...
— ...
В голове внезапно возникли различные танцевальные движения.
Но.
Какой же абсурдный талант.
Линь Ли не требовал чего-то сугубо боевого вроде Пробивающего Кулака или Ладони тайцзи. Он вполне стерпел бы фортепиано или скрипку, чтобы покрасоваться, но в балете-то какой смысл?
Ему что теперь, танцевать маленького лебедя в «Лебедином озере»? Хотя стоп, уровень таланта ведь всего лишь базовый. Роли маленьких лебедей в балете безумно сложны, он бы их, скорее всего, даже не вытянул.
В мире культивации перед лицом грозных врагов я, Линь Ли, крикну: «Погодите минутку!», а затем стану кружиться и прыгать с закрытыми глазами?
Линь Ли готов был поклясться: даже его собственная фантазия не посмела бы вообразить подобное зрелище.
Больше всего Линь Ли позабавило то, что этот навык даже не отображался на панели статуса — похоже, даже Система презирала подобную способность.
Чёрт, почему же жертва не сработала? Раньше жертвовать продолжительностью жизни Бай Буфаня получалось вполне неплохо.
Погодите-ка! Баланс недостаточен!
— Буфань, ты даже десяти лет не проживёшь!
Бай Буфань: «?»
Немного подурачившись, Линь Ли снова открыл панель статуса. Теперь она выглядела так:
[Имя: Линь Ли (Убийца кровавых воронов)]
[Возраст: 17]
[Телосложение: Скорость поглощения духовной энергии +200%; Сопротивление техникам очарования +100%; Концентрация внутренней энергии ян +50%; Память +100%; Индекс синхронизации с мехой 10]
[Пассивные способности: Перехват клинка голыми руками]
[Активные способности: Нет]
[Системная валюта: 400]
Глядя на свою панель статуса, Линь Ли невольно погрузился в раздумья.
Казалось, за эту неделю с момента активации Системы он был весьма занят, но если взглянуть на результаты, он толком и сам не мог понять, чем именно занимался всё это время.
Впрочем, быть занятым — это хорошо.
* * *
Прозвенел звонок с вечерней самоподготовки.
— Постарайся, я на тебя рассчитываю! — на этот раз Бай Буфань не стал задерживать Линь Ли и проводил его взглядом, полным больших надежд.
Удачи тебе, старший брат, разыскивающий птицефермы.
Сегодня Линь Ли, что случалось нечасто в учебные дни, нёс рюкзак домой — главным образом потому, что внутри лежало больше четырёх тысяч юаней наличными и карточками на довольствие.
Он направился в учительскую, собираясь попросить у классного руководителя вернуть вымпел, хотя сам Линь Ли считал, что ничего страшного не случится, если он его просто отдаст.
Бедный учитель Сюэ, оставшийся без вымпела, хотя сам он в этом ни за что бы не признался.
Линь Ли подошёл к дверям учительской.
Практически все учителя-предметники были на месте.
В школе-интернате, само собой, имелось общежитие для преподавателей. По словам Бай Буфаня, по вечерам, когда они возвращались в свои комнаты, им порой доводилось сталкиваться с Сюэ Цзянем, который в одиннадцать часов устраивал внезапные проверки.
Впрочем, большинство учителей были людьми средних лет, и те из них, кто не являлся классным руководителем, обычно жили у себя дома за пределами кампуса и просто приезжали на работу на машине.
Причина, по которой сегодня вечером здесь собралось столько преподавателей, заключалась главным образом в том, что по понедельникам проводились педсоветы.
Но почему же здесь не было его цели — Сюэ Цзяня?
Постучав и войдя, Линь Ли спросил у сидевшего ближе всех Ли Биньбиня:
— Учитель Ли, а учителя Сюэ нет?
— Он отошёл в туалет, скоро вернётся. Если он тебе нужен, подожди минутку здесь, — ответил Ли Биньбинь.
— Хорошо.
Линь Ли остался стоять у стола Сюэ Цзяня, оглядываясь по сторонам.
И в итоге его взгляд остановился на ногах учительницы английского.
Исходя из школьного опыта Линь Ли, если учительница английского была молодой женщиной, она почти всегда оказывалась самой красивой и стильной среди всех преподавателей. Учительница английского Линь Ли, Коко, относилась именно к этой категории. Линь Ли обычно звал её Коу Коу. Ей было двадцать с небольшим, хотя он слышал, что она уже замужем.
Школьные правила Наньсана запрещали учителям приходить на уроки с ярким макияжем или в коротких юбках, да и никто из них всё равно бы так не оделся.
Женщина прихорашивается для того, кто способен это оценить, — кто станет тратить полдня, наводя марафет ради кучки сопляков, у которых ещё и волосы-то толком не отросли?
Но Коу Коу, судя по всему, сегодня ненадолго вернулась из города специально ради собрания и была одета совсем не так, как утром. У неё был изящный макияж, волосы, казалось, специально уложены красивыми локонами, и всё это дополняло со вкусом подобранное платье. Выглядела она весьма недурно.
Любовь к прекрасному свойственна каждому.
Отличные ножки.
Взглянуть один раз — это инстинкт, ничего плохого тут нет.
Продолжать смотреть — продолжение инстинкта, в этом тоже нет ничего предосудительного.
Перед инстинктом и впрямь трудно устоять.
— Линь Ли, придёшь домой — обязательно как следует выучи текст наизусть. Завтра я тебя спрошу, — заметив Линь Ли, подала голос Коу Коу.
Поторопился с выводами.
Вообще-то, побороть инстинкт оказалось не так уж сложно.
У Линь Ли тут же пропало всякое желание смотреть.
— Понял, учитель, — кивнул Линь Ли.
Коу Коу немного подумала и решила всё-таки отчитать Линь Ли. В последнее время он слишком уж распустился.
На уроках английского он либо витал в облаках, либо спал — словом, занимался чем угодно, только не темой урока.
Коу Коу не хотела, чтобы Линь Ли продолжал в том же духе.
Только она собралась заговорить —
— Твоё отношение к учёбе в последнее время весьма похвально, ты очень сосредоточен. Линь Ли, главное — продолжай в том же духе, и оценки обязательно пойдут в гору, — вдруг вспомнил и похвалил его Ли Биньбинь, уже поднявшийся из-за стола и собравшийся домой.
— И правда, Линь Ли в последнее время на уроках на редкость внимателен, — поддержал сидевший рядом учитель биологии.
— Действительно, и домашние задания делает вполне неплохо. Так держать, Линь Ли, — кивнул учитель географии.
— Точно...
— ...
Слова Ли Биньбиня нашли отклик у всех присутствующих учителей, и те принялись щедро, без лишней скупости осыпать Линь Ли похвалами.
Только Коу Коу: «?»
Её приоткрытый рот так и застыл, она не могла вымолвить ни слова.
Что вообще происходит?
Разве Линь Ли в последнее время не забивал на учёбу всё сильнее?
Почему же все учителя, кроме неё, так расхваливают Линь Ли?
Да, поощрительное воспитание никто не отменял, но не до такой же степени захваливать?
Разве что...
Взгляд Коу Коу упал на Линь Ли, который с несколько смущённым видом с улыбкой чесал в затылке.
Что же до самого Линь Ли в этот момент...
Отношение учителей к ученикам обычно сводилось к формуле «строгая дисциплина из глубокой заботы».
Однако к разным ученикам и подход был разный:
Двоечники: строгая дисциплина. Середнячки: [пусто]. Отличники: глубокая забота.
У отличников и двоечников всегда были свои характерные характеристики в табелях — адресная похвала или подбадривание, — тогда как середнячки обычно получали дежурное: «Спокойный ученик...»
Поскольку Линь Ли был тем ещё озорником, он всегда попадал в категорию «строгой дисциплины». Внезапное же переключение на «глубокую заботу» вызывало у него откровенный дискомфорт.
Впрочем, по коже Линь Ли вдруг побежали мурашки: показалось, будто кто-то сверлит его недобрым взглядом, обдавая холодом с головы до пят.
Линь Ли повернул голову.
— Почему... почему... не смирюсь... почему...
Твою же мать.
Не прошло и минуты, а его красивая и модная учитель Коу Коу уже успела превратиться в мстительного духа?!
(Конец главы)