Chapter 39 : This is Called an Intergenerational Friendship

— Доброе утро, дедушка Чжоу.

Спустившись вниз и придя в парк, Линь Ли по привычке поздоровался со своим постоянным напарником по тренировкам, больше похожим на обычного NPC. Как всегда, вышло «горячим лицом о холодный зад»: Чжоу Ювэй лишь молча кивнул в ответ, но Линь Ли ничуть не обиделся.

Раз внук — навсегда внук. Старики что дети — зачем с ним спорить?

Мой дядя балует своего отца.

Однако сегодня Чжоу Ювэй выглядел не так, как обычно. В другое время он бы уже вовсю сверлил его взглядом, прикидывая, как бы подсмотреть и перенять приёмы, но сегодня казался меланхоличным и рассеянным.

Неужели шестидесятилетний дед тоже слушает в полночь NetEase Cloud, предаваясь воспоминаниям о своём белом лунном свете?

Хоть Линь Ли и одолевало любопытство, он не страдал от безделья, чтобы расспрашивать старика, — это значило бы на ровном месте нажить себе проблем. Вместо этого он со всей серьёзностью приступил к тренировке.

— Пошла! Пошла! Пшла отсюда! — не успел он толком начать, как его прервал голос Чжоу Ювэя.

Линь Ли повернулся и увидел, как Чжоу Ювэй угрожающе жестикулирует в сторону бродячей собаки, находившейся от него метрах в семи-восьми.

Плата за обслуживание жилого комплекса Линь Ли составляла всего двести юаней в год. И хотя посёлок Силин не был крупным мегаполисом, даже для него такая цена была чересчур низкой.

Какова плата, такова и услуга. О качестве работы управляющей компании можно было судить по охраннику у ворот. В жилом комплексе Линь Ли охранник являл собой классический типаж: дед лет шестидесяти-семидесяти с редкими седыми волосами, в очках, любивший чаёвничать, почитывать газеты, слушать радио и к тому же слегка глуховатый.

Спроси его: «Знаешь Ма Дунмэй?», он и впрямь ответил бы: «Какую Дунмэй?»

Когда Линь Ли просил его открыть ворота, тот отвечал: «Спасибо, паренёк, дедушке жареную курочку нельзя».

Когда Линь Ли указывал на дерево унаби во дворе со словами: «Дедушка, я хочу залезть и нарвать фиников», старик отвечал, что как раз вспоминает свою невестку из Шаньдуна, и предлагал Линь Ли делать всё, что душе угодно.

Каждый раз, возвращаясь домой, Линь Ли слышал, как из будки охраны доносится пение местной оперы, а порой там и вовсе никого не было.

Спроси почтенного жильца Линь Ли, зачем вообще нужна эта будка охраны, он бы лишь долго чесал в затылке, после чего ответил, что она служит связующим звеном между предыдущим и последующим, подводит к следующей части и выражает тоску автора по родине.

— Бесполезно.

Такая управляющая компания, естественно, не обращала никакого внимания и на бродячих кошек с собаками. Повседневный уход за сквером в жилом комплексе держался исключительно на энтузиазме слоняющихся без дела стариков и старушек. Похоже, у них даже существовал какой-то неофициальный комитет, хотя Линь Ли не знал всех подробностей.

Он до нужного возраста ещё не дорос.

Ему предстояло проходить проверку организации ещё как минимум сорок три года.

Хотя постойте, пенсионный возраст подняли до шестидесяти пяти, так что все сорок восемь.

Линь Ли посмотрел на малыша Чжоу.

Странно, обычно малыш Чжоу вовсе не был так враждебно настроен к бродячим собакам. С чего вдруг он сегодня изменил своим привычкам?

Бродячий пёс его чем-то спровоцировал, или же у старика просто испортилось настроение, и он решил сорвать на собаке злость?

Хорошо ещё, что он прогонял бродячую собаку, а не кошку, иначе, сними это кто-нибудь на видео и выложи в сеть, старик сполна познал бы всю злобу этого мира. В конце концов, в Тиктоке кошки относились к животным высшей категории охраны.

Кошки и собаки были весьма милыми, и Линь Ли они тоже нравились, но в глубине души, какими бы милыми они ни были, для него они оставались лишь зверьми вроде Бай Буфаня. Из личной симпатии он мог относиться к ним лучше, чем к остальному зверью, но их ни в коем случае нельзя было ставить выше обычных, нормальных людей.

Оборвав поток мыслей и глубоко вздохнув, Линь Ли официально приступил к тренировке.

Чёрт, до чего же хорошо.

Линь Ли, который прежде каждое утро страдал от боли, сегодня впервые искренне улыбнулся.

Ощущение было такое, словно его окружило множество Сяо Цзин и изо всех сил поддерживало со всех сторон.

Он совсем забыл, что концентрация энергии ян у него стала на пятьдесят процентов выше, отчего и тело сделалось куда чувствительнее.

Ему никак нельзя было представлять столь будоражащие картины.

Вообще-то тренировке это не мешало, но окружающие легко могли заметить неладное.

А это привело бы к очень, очень, очень дурным недоразумениям.

Поэтому, когда Чжоу Ювэй закончил гонять собаку и, обернувшись, увидел, что Линь Ли внезапно замер и сгорбился на каменной скамье в позе мыслителя, старик пришёл в полное замешательство.

Что, чёрт возьми, этот парень делает?

Решил ни свет ни заря в статую поиграть?

Подойди Чжоу Ювэй поближе, он услышал бы бормотание Линь Ли:

— Я люблю тебя, «Черный человекоподобный сом», я люблю тебя, «Черный человекоподобный сом»...

* * *

Прошло полчаса. Впервые усердная тренировка не принесла усталости — напротив, сейчас Линь Ли был полон сил. Он глубоко выдохнул, и на его лице заиграла улыбка: хотелось ещё.

Остановился он лишь потому, что в духовном камне закончилась духовная энергия.

Примерно этого он и ожидал: на тренировку по разделу духовной энергии Техники закалки тела восьми стадий уходило около двух низкосортных духовных камней в час.

Прекрасно, значит, всего «лекарства» у него было лишь на два с половиной дня.

А точнее говоря, сейчас он мог понаслаждаться ещё всего два часа.

Линь Ли тяжело вздохнул и поднялся, собираясь уйти...

Линь Ли пошёл в сторону туалета.

Сзади вроде бы послышались шаги. Оглянувшись, Линь Ли увидел Чжоу Ювэя: от прежней меланхолии не осталось и следа, старик с взволнованным видом держал в руках телефон. Он крался следом, но стоило их взглядам встретиться, как старик тут же отвернулся, принявшись с самым серьёзным видом разглядывать росшие рядом деревья, и выдал: — Это большое дерево и впрямь растёт как большое дерево.

Линь Ли: «?»

Линь Ли шёл секунд десять, снова услышал шаги и опять оглянулся.

— Этот цветок и впрямь растёт как цветок.

Линь Ли прошёл ещё минуту и снова оглянулся. На этот раз никаких глубокомысленных возгласов не последовало, и он довольно беспомощно произнёс: — Дедушка Чжоу, я вас вижу. Хватит сидеть на корточках.

— Это собачье дерьмо и впрямь собачье... Да откуда здесь опять это чёртово собачье дерьмо?! Когда-нибудь я вышвырну всех бродячих собак из нашего жилого комплекса к чёртовой матери! — резко вскочил Чжоу Ювэй, отчаянно матерясь.

Играет в игры, смотрит аниме... старость у этого модного дедушки обещала быть весьма зловещей.

— Бродячие собаки, которые гадят где попало, и правда раздражают, — сначала согласился Линь Ли, а затем с любопытством спросил: — Дедушка Чжоу, а почему вы идёте за мной?

— Кто это за тобой идёт? Я просто в туалет иду! — возмутился Чжоу Ювэй, округлив глаза.

— Тогда почему вы не идёте быстрее? — Линь Ли без тени подозрения кивнул — эта тропинка и впрямь вела к общественному туалету, — но всё же переспросил.

— Разве не естественно, что пожилые люди ходят медленнее?

Врать Чжоу Ювэй не умел.

Что-то здесь было не так.

Линь Ли прищурился.

Гении всегда способны мгновенно докопаться до сути вещей.

— Такой взрослый человек — и боится в одиночку пойти в общественный туалет в роще?

Но эта догадка казалась слишком нелепой. Общественный туалет жилого комплекса действительно стоял на отшибе, да и обстановка вокруг оставляла желать лучшего, но на дворе был белый день — в такой час даже призраки не дежурят.

— Дедушка, вы что, боитесь призраков? — всё же спросил Линь Ли.

— Хм! Боюсь призраков? Я боюсь призраков, но призраки не причинили мне ни малейшего вреда! Я не боюсь людей, но люди изранили меня до неузнаваемости! — Чжоу Ювэй взмахнул рукавом, завуалированно упрекая Линь Ли.

Ясно.

Его уши автоматически всё отфильтровали: Линь Ли услышал только «Я боюсь призраков».

Не зря он гений — снова угадал.

Просто-напросто трусит.

Боишься — так бойся, к чему столько слов, лишь бы лицо сохранить? Почему малыш Чжоу оказался таким же упрямым, как Старый Крепколобый?

Видимо, с возрастом люди становятся суевернее.

Следуя принципу уважения к старшим и заботы о младших, Линь Ли не стал его разоблачать. Он зашёл в уборную, скрылся в кабинке, открыл отсек для яиц и быстро заменил одно яйцо.

Духовный камень, лишившись духовной энергии, стал чрезвычайно лёгким и больше не мог вернуться в [Хранилище]. Он выглядел точь-в-точь как пластиковая скорлупа, но для подстраховки Линь Ли всё же решил забрать его домой.

Когда он вышел ко входу в уборную, сильно отставший Чжоу Ювэй только-только заходил внутрь.

Но заметив, что юноша собирается уходить, Чжоу Ювэй вдруг тоже развернулся.

Линь Ли вздохнул с лёгкой усмешкой. Не дожидаясь, пока старик что-то скажет, он мягко произнёс:

— Дедушка Чжоу, идите в туалет. Я подожду вас здесь и с места не сдвинусь. Когда вы выйдете, я точно буду тут.

Он прекрасно понимал поведение Дедушки Чжоу. В конце концов, если он уйдёт, старик наверняка больше не осмелится.

Услышав это, Чжоу Ювэй стиснул зубы. Он тоже прекрасно понимал поведение Линь Ли.

Если бы он не понял всего сейчас, то был бы круглым идиотом: Линь Ли явно уже знал о слежке, но теперь нарочно подыгрывал ему. Во-первых, чтобы показать, что больше не замышляет ничего дурного; во-вторых, чтобы поглумиться над ним.

Не стоило ему на этот раз так опрометчиво идти следом.

Нет, если подумать: раз он так легко обнаружил его сегодня, быть может, этот хитрый мальчишка заметил его присутствие ещё вчера, просто сделал вид, будто ничего не знает? И когда он только что упомянул бездомных собак, он наверняка намекал именно на это.

Какое коварство.

Понурив голову, Чжоу Ювэй с неохотой зашёл в уборную.

В этих двух стычках он проиграл — в пух и прах.

Глядя на это, Линь Ли мягко улыбнулся. Дедушка Чжоу, похоже, почувствовал его добрые намерения, оттого и вошёл внутрь, смущённо опустив голову.

Ещё один день добрых дел.

Вскоре Чжоу Ювэй вышел из уборной, вновь высоко подняв голову.

Он вдруг кое-что понял: он вовсе не проиграл.

Его целью было защитить других жильцов комплекса от козней Линь Ли. И разве он не добился своего? Линь Ли ничего не мог поделать!

Поэтому он гордо улыбнулся Линь Ли.

Линь Ли тоже ответил лучезарной улыбкой.

Вот это уже был тот самый знакомый дедушка.

Счастье после избавления от проблем с мочеиспусканием — Линь Ли понимал его слишком хорошо. Сегодня утром он сам целую минуту купался в этом счастье.

Резонанс!

(Конец главы)

Ма Дунмэй — отсылка к персонажу китайских комедийных фильмов.