Chapter 40 : A Satisfying Monetary Transaction

[Просыпаться до часа Кролика на протяжении одной недели и усердно практиковать Технику закалки тела восьми стадий, накапливая не менее получаса до часа Дракона. (4/7)]

Линь Ли, чувствуя свежесть во всём теле, лениво потянулся. В такой ранний час он впервые был настолько полон сил.

К тому же прогресс в практике оказался быстрее, чем ожидалось. Пяти духовных камней могло хватить, чтобы освоить вторую главу и ещё лучше приспособить тело к духовной энергии.

Что же до перемен, которые духовная энергия принесла его организму, Линь Ли чувствовал, что все его внутренние органы становятся здоровее.

Его лёгкий ринит, из-за которого раньше периодически закладывало нос, теперь прошёл без следа.

Духовная энергия была поистине чудесной: она с лёгкостью давала то, чего невозможно было достичь простыми физическими тренировками.

Он с ещё большим предвкушением смотрел в будущее.

— Дедушка Чжоу, я пошёл, — Линь Ли, как обычно, помахал рукой на прощание.

— Хмпф!

Глядя Линь Ли вслед, Чжоу Ювэй мог сколько угодно утешать себя мыслью, что защитил остальных жильцов комплекса, но на душе у него всё равно оставался неприятный осадок.

Особенно потому, что этот мальчишка Линь Ли ничуть не скрывал своего самодовольства и намеренно красовался перед ним.

А уж как Чжоу Ювэй это понял — проще простого: сегодня Линь Ли толком даже не упражнялся.

Да и кто занимается боевыми искусствами с улыбкой на лице, а спустя больше часа даже ни капли пота не проронит?

И хотя Чжоу Ювэй не знал, какие именно техники Линь Ли практиковал прежде, он всё же понимал и чувствовал, что в тех движениях был смысл.

Иногда после ухода Линь Ли он из любопытства сам повторял несколько движений и чувствовал, что у этих техник есть прочная основа боевых искусств, а сами методы кажутся весьма глубокими и следуют своей уникальной логике.

Если бы между ними уже не возникло непримиримого конфликта, если бы они не стали врагами, Чжоу Ювэй из любопытства, возможно, даже спросил бы, что это за боевые искусства.

А сегодня?

Линь Ли выплясывал там нечто вроде танца янгэ и крутил задом, не сгоняя со своего лица странной ухмылки.

Не будь парень столь невыносим, Чжоу Ювэй легко поверил бы, скажи Линь Ли, что перед выходом на улицу успел чем-то обдолбаться.

Самым, самым, самым оскорбительным было то, что Линь Ли время от времени резко разворачивался и выпячивал задницу прямо в его сторону — причём явно нарочно. Если это была не издёвка, Чжоу Ювэй готов был сожрать вчерашнее собачье дерьмо!

— Тридцать лет к востоку от реки, тридцать лет к западу — не презирай бедного старика! За сегодняшнее унижение я непременно отомщу! — глухо прорычал Чжоу Ювэй вслед уже удалившемуся Линь Ли.

Спустя мгновение он усмехнулся: — А выкрикнуть такое и правда приятно. Не зря мой дорогой внук вечно вопит подобные строчки. Надо будет потом стащить у него какую-нибудь книжку почитать.

— Батюшки~~

Услышав голос, Чжоу Ювэй резко повернул голову.

И увидел Чжан Фан, сидевшую в кустах на корточках — точь-в-точь в той же позе, что и он вчера. Опешив на мгновение, он как-то механически произнёс: — Старушка Чжан, ты чего это тут сидишь?

— Ты тоже сюда присела погадить?

Стоп, а почему он сказал «тоже»?

Чжан Фан подняла лопатку и чёрный пакет, которые держала в руках:

— Да чтобы снова не вышло недоразумения, как в прошлый раз. Раз уж управляющая компания этим не занимается, а мне всё равно делать нечего, решила сама убрать за кошками да собаками.

Затем она потёрла поясницу:

— Приходится признать, что я и правда старею. Стоит чуть посидеть на корточках, и поясницу ломит. А вот ты молодец, старик Чжоу, — в таком почтенном возрасте всё ещё полон сил.

— И давно ты тут? — со всей серьёзностью спросил Чжоу Ювэй.

— Примерно лет тридцать назад пришла.

Чжоу Ювэй: — ...

— Только вот, старик Чжоу, тридцать лет — это чересчур. Мы, старики, народ и правда небогатый, да и сколько бы в тебе ни было сил, загадывать нельзя. Не ждать же, пока о нас придётся вспоминать по принципу «об усопших либо хорошо, либо ничего», верно? Может, сократим до трёх лет? — сказала Чжан Фан и с любопытством поинтересовалась: — Кстати, за чьё это унижение ты собрался мстить? Вчера в карты продулся?

— Нет-нет, я домой. — Чжоу Ювэй поднялся. Сегодняшний день совершенно не подходил для тренировок.

— Пойдёшь читать книжки своего драгоценного внука, старик Чжоу? — ещё с большим любопытством спросила Чжан Фан.

Чжоу Ювэй поспешил прочь.

С дыханием сегодня проблем не возникло, но на душе почему-то было ещё поганее, чем в прошлые дни.

* * *

Когда Линь Ли пришёл в класс, Бай Буфань как раз проводил свой классический сеанс баек из неофициальной истории:

— Согласно неофициальной истории, когда Лю Сюаньдэ в Городе Белого Императора вверял сына заботам Чжугэ Кунмина, он спрятал в засаде целых триста топорщиков. Лю Сюаньдэ уже всё рассчитал: прояви Чжугэ Кунмин хотя бы малейшее намерение бросить Лю Шаня и начать собственное дело, он немедленно грохнет чашу оземь в качестве сигнала! И триста топорщиков тут же ворвутся внутрь, размахивая оружием, и порубят Лю Шаня в фарш!

— Ну и байка... погоди, порубят Лю Шаня? Да вроде ничего такого уж дикого!

— Недостаточно дико? Тогда держите кое-что похлеще. Знаете, почему Цао Мэндэ сохранил в истории такое позорное пятно, как своё подобострастное подношение вина Лю Сюаньдэ?

— Почему?

— Согласно неофициальной истории, когда Лю Сюаньдэ уронил палочки, он заодно коснулся нефритовых ножек Цао Мэндэ. Мэндэ тут же издал истомный писк: «И-и-инь...», и всё его тело разом обмякло. А дальше...

— Пищи себе в плотину! Что это вообще за писклявая литературка?!

— Дзинь! Только что послышалось «инь»... Речь идёт о стоячей воде? Стоячая вода — это тоже инь?

Бай Буфань действительно обожал Троецарствие.

Вот только любовь эта зашла куда-то совсем не туда.

Линь Ли оно тоже нравилось. Из Четырёх великих классических романов его любимым было как раз «Троецарствие». В детстве он перечитывал стодвадцатиглавную версию романа несколько раз — вещь и впрямь была великолепная.

У Шу Хань была своя романтика, у Великой Вэй — свой несгибаемый дух, а в Цзяндуне водились цзяндунские подлецы.

— Хотя чисто географически Линь Ли и сам мог считаться потомком тех самых подлецов.

И поскольку он любил Троецарствие, эта любовь распространялась и на всё сопутствующее, так что карточной игре по «Троецарствию» Линь Ли тоже давал исключительно высокую оценку.

— Дети, подходите за едой.

Линь Ли повесил рюкзак на спинку стула и повернулся посмотреть на доску, где было написано, какие домашние задания сегодня собирают.

— Тут ещё одна порция осталась. Кто-то свою не забрал, или это твоя? — с любопытством спросил Бай Буфань. Сегодня он ел суп с паровой булочкой и теперь, жуя и разглядывая сиротливо стоявший на парте Линь Ли завтрак, явно сгорал от интереса.

— А, это Чэнь Юйин. Помоги передать ей, — бросив взгляд на завтрак, сказал Линь Ли. Вчера за обедом Чэнь Юйин мельком об этом заикнулась.

— С какой стати я должен нести? Ты меня используешь как виагру для пущей остроты ощущений? Я что, тоже часть ваших любовных игр? Не пойду. Сам иди, — закатил глаза Бай Буфань.

— Говорят, «хоть грубо, зато верно», но у тебя вышло слишком уж грубо. А ведь я просто считал тебя удобным инструментом, — с улыбкой ответил Линь Ли, раскладывая тетради с домашним заданием на парте одну за другой.

— Уж кому-кому, а тебе о грубости молчать!

Линь Ли взял завтрак, подошёл к Чэнь Юйин, сидевшей в третьем ряду возле самой двери, и поставил его ей на парту:

— Держи, твой завтрак.

Взгляды сидевших рядом одноклассников тут же обратились на Линь Ли.

Дело было вовсе не в том, что Чэнь Юйин нравилась им всем поголовно, — просто рядом возникло какое-то движение, и они машинально посмотрели.

Половина ребят скользнула взглядом и тут же отвернулась, потеряв всякий интерес.

Вторая же половина, обнаружив, что это Чэнь Юйин и Линь Ли (который на передних рядах обычно вообще не появлялся), продолжила с любопытством наблюдать, надеясь на какую-нибудь сплетню, способную хоть немного скрасить скучные будни старшей школы.

Прежний Линь Ли под такими взглядами наверняка почувствовал бы себя неловко, но, возможно, благодаря Системе ему внезапно стало на всё это наплевать, и сейчас он держался совершенно естественно.

Вряд ли он просто стал настолько толстокожим.

— Ага, спасибо. Вот деньги, — кивнула Чэнь Юйин, забирая еду, и достала из ящика стола купюру в десять юаней.

— Хорошо, сейчас дам пять юаней сдачи...

[В этом совершенно незнакомом мире Чэнь Юйин, первый человек, вступивший с вами в контакт, наконец не удержалась и провела с вами денежную сделку. Она осталась весьма довольна вашим обслуживанием, и ваши отношения продвинулись ещё дальше.

Чтобы закрепиться в этом чужом, полном кризисов мире, вам необходимо больше информации. Так почему бы не начать с неё — человека, с которым вы лучше всего знакомы в этом мире?]

[Задание активировано!]

[Задание пятое: чаще взаимодействуйте с Чэнь Юйин, попытайтесь узнать от неё больше сведений об этом мире и составьте о нём предварительное представление.]

[Награды: Физическое усиление: индекс синхронизации с мехой +10; возможность случайного усиления конечности/органа *1; системная валюта *50.]

[Возможность случайного усиления конечности/органа: после использования случайная конечность или орган получает определённое усиление способностей с высокой вероятностью получения дополнительных мутационных способностей. (При получении этой награды вы можете выбрать, будут ли выступающие органы включены в этот пул случайных наград).]

(Конец главы)

Танец янгэ — традиционный китайский народный танец