Chapter 48 : When Young, Not Knowing the Moon, I Called It a White Jade Plate

Шкала прогресса внезапно подскочила — этот прирост в несколько раз превышал весь накопленный до этого прогресс вместе взятый.

— Линь Ли, что с тобой? — Перемена в выражении лица Линь Ли была слишком явной, чтобы Чэнь Юйин её не заметила.

— Земля — это здорово! Значит, эта планета называется Землёй! Это знание для меня невероятно важно! Учительница Чэнь, продолжайте, пожалуйста, я внимательно слушаю. — Линь Ли хлопнул себя по бедру и с надеждой посмотрел на Чэнь Юйин. — Дальше можете рассказать, сколько всего существует из этих семи континентов и четырёх океанов и как они называются.

Чэнь Юйин: — ...

Трудно было вообразить, что человек вообще способен сморозить что-то вроде «сколько всего существует из семи континентов и четырёх океанов». Понять это было поистине непосильно.

Впрочем, если речь шла о Линь Ли, это было вполне нормально.

Чэнь Юйин слегка недоумевала, как за весь прошлый семестр умудрилась не заметить у Линь Ли подобных черт.

Слегка насмешливо вздохнув и продолжая эту ролевую игру, Чэнь Юйин заговорила, чтобы разрешить «замешательство» Линь Ли: — Всего на Земле семь континентов и четыре океана, а именно: Азия...

* * *

[Задание пятое выполнено.]

Увидев это сообщение, Линь Ли с облегчением перевёл дух.

На всё ушло всего чуть больше десятка минут.

— Староста, хватит, — Линь Ли поднял руку, прерывая рассказ Чэнь Юйин, а затем похвалил: — Староста, если ты в будущем станешь воспитательницей в детском саду, твои ученики точно будут по всему миру.

Чэнь Юйин моргнула. Ей казалось, что выражение «ученики по всему миру» применительно к воспитательнице детского сада вроде бы и подходило, но в то же время звучало как-то странно.

— Больше не нужно? — Чэнь Юйин на самом деле уже вошла во вкус.

Ролевая игра по-прежнему казалась неловкой, но Чэнь Юйин обнаружила: стоит только убедить себя, что она просто нянчится с дурачком и подыгрывает ему, как всё сразу становится занятным.

Особенно с учётом того, что этот дурачок давал положительный отклик, — от этого было ещё веселее.

Чэнь Юйин уже вовсю получала удовольствие.

Ведь обычно из-за поддразнивания дураков возникает чувство вины.

Но в случае с Линь Ли никакого чувства вины не было.

Он ведь ещё и спасибо ей скажет.

— Не нужно, этого вполне достаточно. Этих крупиц знаний хватит для прочного фундамента чертогов разума. Остальное я смогу достроить сам, — Линь Ли кивнул и продолжил сочинять на ходу.

— Ну ладно... — всё ещё не растеряв интереса, кивнула Чэнь Юйин, а затем с сомнением посмотрела на Линь Ли: — Линь Ли, ты ведь меня не обманываешь? Ты правда используешь этот чудесный метод чертогов разума? Он и впрямь может улучшить память?

— Староста, да как я вообще мог бы тебя обмануть? Могу хоть страшную клятву принести: моя память сейчас стала вдвое лучше, чем раньше, — Линь Ли, чьё телосложение укрепила Система, заявил это с полнейшей уверенностью.

— Правда? — Чэнь Юйин всё ещё верилось с трудом. Она действительно слышала, что в мире существует немало оригинальных и эффективных мнемотехник, но главной причиной, почему они не получили широкого распространения, было то, что они либо имели высокий порог вхождения, либо тяжело поддавались освоению — короче говоря, им не хватало универсальности.

Теоретически говоря, чертоги разума предъявляли чрезвычайно высокие требования к пространственному воображению.

Неужели Линь Ли и впрямь на такое способен?

— Да правда, староста. Если не веришь, проверь меня по тем знаниям, о которых только что рассказывала, сама увидишь, запомнил я или нет, — Линь Ли уверенно похлопал себя по груди.

— Ладно. Как называется планета, на которой мы живём?

— Земля.

— К какому биологическому виду мы принадлежим?

— Человек разумный, а если шире — млекопитающие.

— Что мы вдыхаем, а что выдыхаем?

— Кислород и углекислый газ.

...

Линь Ли без запинки ответил на все вопросы Чэнь Юйин.

— Ты и впрямь всё запомнил, — кивнула Чэнь Юйин.

— А то! — Линь Ли явно гордился собой.

— Этот метод запоминания и правда впечатля... постой! — Чэнь Юйин, которая уже собиралась снова кивнуть, вдруг осеклась и всё поняла.

— Что не так? Я же на всё правильно ответил, — опешил Линь Ли.

— Ты и так знал эти элементарные вещи! Ты же не настоящий дурак... то есть не настоящий попаданец! — Слишком уж войдя в роль, она и вправду отнеслась к Линь Ли как к слабоумному. И лишь сейчас Чэнь Юйин опомнилась.

Линь Ли уж точно не был дураком... наверное.

На эти её «знания» мог ответить любой случайный дикий Бай Буфань прямо на улице.

Было бы странно, если бы Линь Ли не смог на них ответить. Разве это доказывает хоть какое-то улучшение памяти?!

Её ведь чуть с толку не сбили.

— А ведь твоя правда, — Линь Ли будто только сейчас это осознал. Поразмыслив, он указал на учебник географии: — Но память у меня действительно улучшилась. Как насчёт того, чтобы чуть позже вместе заучить совершенно незнакомый отрывок из учебника и проверить, кто за минуту запомнит больше?

— Ладно.

— Староста, вкуси же горечь поражения! — Линь Ли был полон уверенности.

Он ведь не жульничал, так что это жульничеством не считалось.

...

Он проиграл.

Переплюнуть Чэнь Юйин в запоминании не вышло.

Линь Ли с опозданием осознал: даже если результат в сто баллов улучшить на сто процентов, триста баллов всё равно не побьёшь. Против Майка Тайсона два Линь Ли продержались бы максимум два удара вместо одного.

Тягаться с Чжугэ Ляном способны вовсе не три сапожника, а три военачальника — и непременно боевых генерала.

В некоторых играх даже с читами не одолеть пряморуких мастеров.

Не зря староста в столь юном возрасте за закрытыми дверями была настолько ненормальной и всё равно держалась на верхушке рейтинга всей параллели. Ненормальным у неё было не только мышление, но и сам мозг — первое касалось хода мыслей, второе — физического органа.

— Староста, мне из-за тебя прямо неловко... — Линь Ли с пустым взглядом понуро распластался по парте.

— Верю, верю. Твой метод запоминания и правда должен быть весьма впечатляющим, — вид Линь Ли искренне позабавил Чэнь Юйин.

— Староста, если хочешь похвалить себя, можешь сделать это прямо. Незачем нахваливать себя через меня, — Линь Ли вновь сфокусировал взгляд на Чэнь Юйин, хоть и посмотрел на неё с изрядной обидой, но тут же сам рассмеялся.

Их переглядки и смех не укрылись от чужих глаз.

Ван Юэчжи едва не стёр зубы в порошок, Дин Сыхань расплылась в понимающей улыбке тётушки, смакующей чужую драму, а Ван Цзэ... Ван Цзэ всё так же неотрывно смотрел на Ван Юэчжи.

Если это не любовь, то что же тогда любовь?

— Раз уж твои чертоги разума построены, может, вернёмся к учебнику и снова разберём те задачи? — спросила Чэнь Юйин.

— Ладно, — Линь Ли кивнул и уже собрался открыть книгу, но вовремя вспомнил: — Староста, а разве у тебя не остались ко мне пошлые вопросики? Почему бы тебе сперва не задать их?

— Можно и так, — Чэнь Юйин всё же не могла, подобно Линь Ли, с невозмутимым лицом рассуждать о всяких пошлостях. Голос её стал чуть тише, но она всё-таки спросила:

— Линь Ли, а что вообще значит это «тихое напевание», про которое вы постоянно говорите?

Я в последнее время только и слышу от вас это выражение, но кого из окружающих ни спрошу — никто понятия не имеет, что оно значит.

Линь Ли моргнул.

Поскольку пошлый тон был задан заранее и он был готов, вопрос не вогнал Линь Ли в краску и не заставил онеметь от неловкости.

Ему даже показалось вполне естественным, что староста решила об этом спросить.

Но как же описать изящным языком выражение, порождённое одним из четырёх великих серебряных демонов Канба?

У Линь Ли всегда находился выход.

Он ведь был гением.

— Староста, а ты знаешь, что называют «зелёным муравьём», «небесной благодатью», «нефритовым нектаром», «крючком для стихов» и «жёлтым варевом»?

— Алкоголь?

— Верно. Всё это изящные поэтические названия — точно так же, как «блюдо из белого нефрита», «Чанъэ» и «коричное дерево» служат изящными названиями луны. Вот и «тихое напевание» — такое же изящное название.

— И для чего же «тихое напевание» служит изящным названием? — ещё сильнее полюбопытствовала Чэнь Юйин.

— Для нас, парней, это изящное название Дэвида Тао, — выдал Линь Ли.

— Дэвида Тао? Чего? Разве Дэвид Тао не певец? Это что, фанатское прозвище? И почему здесь вообще есть разница между парнями и девушками? — Чэнь Юйин окончательно сбилась с толку, решительно ничего не понимая.

— Нет, я имею в виду Дэвида Тао в буквальном смысле, — покачал головой Линь Ли.

Чэнь Юйин посмотрела на Линь Ли с надеждой во взгляде, ожидая, что он объяснит подробнее.

— Староста, если разложить иероглиф «Чжэ» на части и прочитать имя Дэвида Тао буквально, ты всё поймёшь, — мягко пояснил Линь Ли.

Тао Цзи...

Чэнь Юйин: «?»

(Конец главы)