Chapter 55 : More Intense Than Boruto
Линь Ли представлял себе множество «требований» и был готов заплатить определённую цену, но никак не ожидал услышать нечто подобное.
Что это вообще такое? Критерии отбора на звание «Лучший альфонс года»?
— Правило шестьдесят семь: закончив, если дама не уходит сразу, мягко похвали её.
— Правило семьдесят четыре: во время процесса потребления никакой видеосъёмки и никаких действий, оставляющих следы.
— Правило восемьдесят семь...
Сун Лупин всё так же с предельной серьёзностью продолжал вещать.
Да сколько можно-то... Учитель, пощадите, хватит читать мантры. От одного только слушания голова шла кругом. О чём там вообще говорилось в первых нескольких десятках правил?
Хоть его память и улучшилась на сто процентов, абсолютной она всё же не стала: запоминать абсолютно всё на лету он ещё не умел.
Даже «Свод правил для учащихся Наньсана» не был таким сложным.
У Линь Ли разболелась голова.
— Ну вот, в общих чертах всего-то сто три правила. Если что-то упустил или вспомню позже, добавлю ещё. Малыш Фань, ты всё запомнил? — Сун Лупин наконец умолк. В горле у него пересохло от долгой речи, поэтому он взял со стола бутылку, сделал внушительный глоток и лишь затем спросил.
Линь Ли очень хотелось кивнуть, но, испугавшись, что Сун Лупин действительно решит устроить проверку, он лишь честно покачал головой: — Прости, брат. Слишком длинно — я не всё запомнил.
— Нормально. Никто бы не запомнил всё сразу. Я потом приведу эти правила в порядок и скину тебе. А сейчас пробежался по ним лишь затем, чтобы спросить: есть ли среди услышанного то, с чем ты категорически не можешь смириться? Это очень важно, — Сун Лупин беспечно махнул рукой, а затем серьёзно посмотрел на Линь Ли.
— Нет. — Линь Ли всё равно не собирался искать суккубов на самом деле. Все эти правила не имели к нему ни малейшего отношения — с чем тут было не соглашаться?
Да скажи Сун Лупин просто платить деньги и ни к чему не притрагиваться, словно занимаясь благотворительностью, Линь Ли и то без колебаний согласился бы.
— Отлично! Очень хорошо! Я в тебе не ошибся! — Сун Лупин даже немного разволновался, но затем взял себя в руки и одобрительно закивал: — Малыш Фань, запомни: блуд — это искусство, у блуда есть свой путь! Если уж берёшься за это, надо быть самым благородным потребителем! Ни в коем случае нельзя опускаться до омерзительных, разложившихся мужиков средних лет или желтоволосых гопников, плывущих по течению. Они думают лишь о себе и ни капли не заботятся о будущем и развитии всей отрасли. Лишь ведя разумный промысел и не истощая ресурсы, мы обретаем смысл существования и заслуживаем уважение людей. Ты понимаешь?
— Прекрасно понимаю! — Линь Ли сделал вид, будто перед его взором предстала прекрасная картина, а глаза его наполнились надеждой.
— Да ни черта я не понимаю.
Даже думай он нижней головой, всё равно не смог бы разделить душевный порыв Сун Лупина.
Этот придурок от своих походов по девкам окончательно растерял последние мозги.
Впрочем, Линь Ли видел: Сун Лупин счёл его родственной душой, потому и пришёл в такой восторг. Все эти россказни про «искусство» и «короля блуда», скорее всего, были лишь плодом его собственных фантазий.
Ладно, можно и подыграть — главное, чтобы цель была достигнута.
— Я знал, что ты согласишься. Раз уж мы договорились, я, как и обещал, бесплатно поделюсь с тобой всем, что у меня есть. Сегодня вечером вернусь домой и начну собирать материалы и документы, но на это уйдёт какое-то время. В некоторых заведениях я давненько не бывал и не знаю, открыты ли они до сих пор. Если подсуну тебе недостоверные сведения, это будет безответственно по отношению к тебе, а такого я себе позволить не могу. Так что в ближайшие дни я, пожалуй, буду занят: придётся поработать сверхурочно и всё перепроверить. Впрочем, ты всё равно ходишь на занятия, так что пара дней погоды не сделает, верно? К выходным я сброшу тебе первую версию карты поедания курочек Силина. А позже, когда всё обновлю, пришлю окончательный вариант. И тогда перед тобой распахнутся бескрайнее небо и широкое море — лети куда пожелаешь!
Сун Лупин говорил с предельной искренностью. Он потянулся, потёр поясницу и произнёс пламенную речь:
— Старина, повоюем ещё пару дней! Проложим дорогу молодым!
— Да без проблем, конечно, — Линь Ли даже немного расчувствовался, в глазах у него блеснули слёзы. — Но, брат, ты и так уже выжат до предела, а теперь ещё собрался сверхурочно исследовать заведения? Как же твоё здоровье? Да и разве ты не говорил, что остался без жалованья?..
Он уже сейчас выглядел полуживым. Если при следующей встрече от него вместе с коробочкой останется от силы пара килограммов, как тогда выполнять задание?
Считается ли берег у моста Найхэ возвращением к спасительному берегу?
Или задание зачтётся, если просто принести его прах в Бюро по подавлению демонов?
Если нет, учитель, уж соизвольте не помирать, пока ученик не нанесёт вам спасительный удар в спину!
— Во-первых, я не выжат. Это просто западный декадентский макияж, моё личное предпочтение, — внезапно с полной серьёзностью и твёрдостью отрезал распалившийся Сун Лупин.
Мужское самолюбие в подобных вопросах действительно не знало пощады.
Линь Ли лишь улыбнулся: как скажешь.
Кивнув самому себе, Сун Лупин с гордостью добавил:
— Во-вторых, насчёт денег: на еду у меня их действительно нет, но вот на мытьё ног всегда найдётся. Не переживай.
Линь Ли промолчал.
Потрясающая потребительская философия.
Показатель содержания в девяносто процентов всё ещё рос — стало быть, поиск демонов блуда стоял у него в куда более высоком приоритете, чем пропитание.
В лице Сун Лупина он и впрямь нашёл идеального кандидата. Тот не солгал: во всём посёлке Силин вряд ли сыскался бы человек, подходивший для этого дела лучше.
— Ну и наконец, отступив на десять тысяч шагов назад: ради тебя разве имеет значение, если моё бренное тело немного пострадает? Мне как раз доставили свежекупленное снадобье. С ним, выжав весь свой оставшийся потенциал, я уж точно протяну до того дня, когда ты станешь королём блуда Силина! И тогда, узрев сие величие, я со спокойной душой сойду со сцены и с глубоким удовлетворением возложу эту корону на твою голову. Уверен, ждать осталось недолго. Буфань, знаешь ли ты, что в большинстве курятников посёлка Силин, стоит лишь назвать моё имя, тебе сразу сделают скидку в пять процентов?
Если прежде Линь Ли лишь изображал шок, то теперь опешил по-настоящему.
Насколько же постоянным клиентом нужно быть, чтобы заслужить подобное отношение? Линь Ли вдруг подумал, что для Сун Лупина в его годы оказаться выжатым досуха — это вполне естественно.
Но Сун Лупин вовсе не хвастался. Он посмотрел на Линь Ли с глубоким воодушевлением:
— И всё же я надеюсь, что однажды по Силину прогремит слава, принадлежащая лишь тебе, — ученик превзойдёт учителя! И тогда, когда здешние бабы станут насмехаться надо мной из-за моей вялости и бессилия, а я назову твоё имя, они остолбенеют и громко воскликнут: «Так вы от господина Бай Буфаня?! Тогда вам положена скидка в десять процентов!» Весь мир в конце концов узнает: не роди Небо тебя, Бай Буфань, дао блуда было бы подобно вечной ночи!
Сун Лупин взирал на Линь Ли, словно заботливый старший родственник, и его взгляд лучился высочайшими надеждами.
Поговорка о надежде на то, что ученик добьётся успеха — только на поприще распутства, — в это мгновение обрела зримое воплощение.
Линь Ли стиснул зубы и растроганно закивал, украдкой изо всех сил щипля себя за бедро и напоминая себе ни в коем случае не выходить из роли.
«Чёртов рот, не смейся! Быстро вспомни что-нибудь самое грустное за последнее время!»
Решение назваться именем Бай Буфаня было абсолютно правильным.
В памяти всплыла его стрижка в прошлом месяце — отлично, смеяться больше не хотелось. Спасение найдено.
Смех не просто отступил — во взгляде Линь Ли даже промелькнула тень неподдельной печали, что позволило ему безупречно подыграть и с чувством ответить Сун Лупину:
— Брат Пин, я приложу все силы, чтобы добиться этого. Ты только держись.
Сун Лупин, решивший, что наконец повстречал родственную душу, от такого ответа ощутил неописуемую радость и воодушевление.
Прежде, когда он делился этими концепциями и теориями с собратьями-халявщиками, те в один голос называли его феноменальным, запредельным идиотом. Но Бай Буфань действительно оказался иным — он признал его! Он был из той же породы!
Благородный муж гибнет за того, кто знает ему цену.
А он, Сун Лупин, готов был ради того, кто знает ему цену, истощить себя до последней капли.
Путь к трону всегда усеян терниями.
Когда-то он сам мечтал взойти на этот престол, но с горечью осознал, что у него просто не хватит сил.
Но теперь пришёл Бай Буфань.
И ради него он был готов расчистить дорогу, прорубая любые терновники!
Я, Сун Лупин, стану человеком за спиной будущего Короля Халявы! Буду всегда безмолвно поддерживать его!
Это была... преемственность!
(Конец главы)