Побочная история 6. Пир Клыков Чёрного Волка

Оригинальная короткая история к 21 тому манги

«Чёрт…»

Первое, что пришло в голову Пауло Грейрату, когда он открыл глаза, — это то, что он вляпался по самые уши. Причина? Рядом с ним в постели лежала женщина. И не какая-нибудь, а ослепительная блондинка с длинными волосами, раскинувшимися по подушке.

Элинализ Драгонроуд. Совершенно обнажённая, она обвивала его руку и, лениво приподнявшись, посмотрела на него с лёгкой улыбкой — будто спрашивая: «Что случилось?»

— Тьфу ты… — процедил Пауло, чувствуя, как холодный пот проступает на лбу. Он всё понял. Накатило воспоминание о прошлой ночи.

Накануне «Клыки Чёрного Волка» одолели хранителя лабиринта и вернулись в город победителями. Лабиринт был покорён. Их трофеями стали огромный магический кристалл и россыпь зачарованных предметов — настоящие сокровища.

Разумеется, вечером они устроили пир — огромный, шумный, щедрый. Пауло угощал всех подряд, и таверна гудела от восторга. Пили, ели, смеялись, пели — праздновали до упаду.

Пауло поднимал кружку, хвалил каждого из своих товарищей: Гису, Талханда, Гислен, — и говорил, что это их общая победа, без разделения на «лучших» и «худших». Мы сделали это. Мы победили. Это, наверное, был лучший праздник в его жизни. А потом — всё померкло. Осталась только ночь, наполненная вином, жаром тел и безумным дыханием. Он очнулся у Элинализ в постели. И помнил всё слишком ясно.

До этого дня Пауло никогда не приближался к Элинализ. Зная его слабость к женщинам, кто угодно бы удивился — как он вообще мог устоять перед такой красавицей? Но объяснение было простое: Элинализ просто не была в его вкусе. Пауло любил женщин пышных, мягких. А Элинализ — тонкая, хрупкая, почти плоская, словно эльфийская стрела.

Нет, привлекательности ей не занимать. Мужчины, побывавшие с ней, только и твердили о её «таланте». Пауло и сам думал — разок бы попробовать. Но всегда останавливался.

Он знал, кто она. Элинализ любила мужчин, слишком любила — и не разбирала, с кем делит постель. Из-за неё рушились партии, друзья становились врагами. Один лидер, говорят, даже выгнал всех остальных, желая оставить её себе, — и этим уничтожил собственную команду. Она была женщиной-бурей. Прекрасной, опасной, губительной.

Пауло понимал: в их деле любовь — яд. Из-за неё рушатся дружбы, гибнут партии, и многие кланы, желая выжить, просто запрещали членам влюбляться друг в друга. Он решил для себя просто: «Лучше сохранить „Клыков Чёрного Волка“, чем потерять их из-за одной женщины».

Тем более женщин вокруг хватало, и куда больше по его вкусу. Он не пытался ничего и с Гислен — хоть у той и тело мечты. Слишком велик был риск остаться без головы. Да и она, как и Элинализ, была его товарищем. Он любил свою партию. Любил «Клыков Чёрного Волка». До вчерашнего вечера.

— Что случилось, Пауло? — спросила Элинализ, прижимаясь ближе.

Её кожа была горячей, мягкой. Он вспоминал прошедшую ночь — и холодный рассудок смешивался с жаром внизу живота. Да, ночь была восхитительной. Теперь он понял, почему мужчины теряли голову ради неё. Она была чертовски хороша. И в бою, и в постели — безупречна. В лабиринте она шла в первых рядах, отвлекая врагов, и рядом с ней сражение казалось легче, чем было на самом деле.

Может, так же чувствует и Гислен, подумал Пауло.

— Нет… — выдохнул он. Он боялся. Боялся, что привяжется. Что не сможет без неё.

— Жалеешь, что переспал со мной? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Немного.

— Вот как грубо, — фыркнула Элинализ. — Я ведь никогда не оставляла мужчину неудовлетворённым. Даже ты, Пауло, был…

— Именно поэтому, — оборвал он и поднялся.

Быстро накинул одежду, застегнул ремень, направился к двери.

— Ох, как холодно, — донеслось ему вслед с её постели.

Пауло вышел в коридор, тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу.

«Теперь она решит, что мы пара. Вот будет весело…»

Он знал — Гису будет всё равно. Но Талханд наверняка покосится неодобрительно, а Гислен, простодушная как ребёнок, просто не поймёт. Если слухи пойдут… партия может треснуть.

Внизу, в зале трактира, где завтракали авантюристы, он увидел Гислен — широкоплечую женщину с волчьими ушами. Она яростно рвала зубами мясо и запивала густым супом.

— Не ешь? — буркнула она, заметив его.

— Сейчас, — ответил Пауло, садясь напротив и начиная лениво ковырять ложкой кашу.

Гислен кивнула и продолжила есть, не придавая значения его мрачному виду.

Он вспомнил, какой она была, когда они познакомились: дикая, агрессивная, как зверь. Стоило задеть — меч вылетал из ножен, и кто-то уже лежал на земле. Она даже рычала, если кто-то приближался к её еде.

А теперь — спокойно ест напротив него. Даже делится завтраком.

— Доброе утро, — раздался знакомый голос.

— А, доброе утро, — буркнула Гислен.

В зал вошла Элинализ. Свежая, сияющая, как будто вовсе не провела ночь без сна. Она села рядом, заказала себе выпить.

— Где Талханд и Гису? — спросила она.

— Пошли по магазинам. Гису, наверное, уже играет в азартные игры, — ответил Пауло.

— А Талханд — за ним следить? Ха, бедный маг, — хмыкнула она.

Они оба замолчали. Пауло нервно ел, Элинализ же выглядела совершенно спокойной. Когда Гислен доела и встала, он облегчённо выдохнул.

— Я — тренироваться, — бросила она.

— После лабиринта-то? Может, отдохни?

— Если узнает мой учитель — убьёт, — ответила она и ушла.

Они остались вдвоём. Элинализ хихикнула:

— Грубо, знаешь ли. После ночи со мной — и вот так отмалчиваться. Я, между прочим, тоже чувствую себя задетой.

— Да нет, — сказал Пауло, поднимая взгляд, — ты была великолепна.

— Естественно, — улыбнулась она самодовольно.

— Но… — продолжил он.

— Но что?

— Ты ведь понимаешь. Всё идёт хорошо. У нас отличная команда. Если из-за нас начнутся сплетни, недомолвки… если кто-то уйдёт… будет плохо.

Элинализ на секунду задумалась, потом рассмеялась.

— Первый раз вижу мужчину, который, переспав со мной, не хочет продолжения.

— Я серьёзен, — сказал Пауло. — Я хочу, чтобы мы все — ты, я, Талханд, Гису, Гислен — могли путешествовать вместе и через пять лет, и через десять.

— Звучит красиво, — кивнула она. — Я, признаться, тоже думала остаться в этой группе подольше.

— Вот и я о том же. А если начнём тянуть одеяло друг на друга — всё развалится.

Элинализ облокотилась на руку, задумчиво глядя в сторону. Эльфийский профиль, холодный свет из окна — она выглядела почти нереально красивой. Потом вздохнула, пожала плечами и сказала:

— Ладно, ты прав. Если мы поссоримся, «Клыкам Чёрного Волка» конец.

— Вот именно. Пусть всё останется как есть.

— Если ты так настаиваешь, Пауло, у меня нет выбора. Хотя… ты, знаешь, был просто чудесен прошлой ночью, — добавила она с улыбкой и встала из-за стола.

Пауло только почесал щёку. Он перебывал со многими женщинами, но, пожалуй, давно уже не слышал, чтобы его вот так — искренне — похвалили.

Элинализ вышла из гостиницы и направилась в сад. Там, под утренним солнцем, темнокожая зверолюдка отрабатывала удары мечом. Это была Гислен. Она двигалась медленно, словно растягивая каждое движение. Меч скользил из ножен, рассекал воздух и с мягким шорохом возвращался обратно. Вновь и вновь — одни и те же движения, как ритм дыхания.

Элинализ присела на камень неподалёку, наблюдая. Она знала: Гислен могла двигаться куда быстрее. В бою её меч был молнией — удар, который невозможно заметить глазами. Но сейчас это было не упражнение, а словно медитация. Искусство.

«Меч Света, — подумала Элинализ. — Высшая техника стиля Бога Меча». Она видела её в деле — мгновенное движение, и враг падает.

— Усердно тренируешься, вижу, — сказала она.

— Да, — коротко ответила Гислен, не прекращая движение.

Элинализ не стала мешать. Раньше она бы, возможно, предложила позаниматься вместе — ради веселья. Но теперь понимала, что с Гислен это не «тренировка». Это — путь. Если бы они скрестили мечи, она не продержалась бы и секунды. Она лишь молча наблюдала. Но вскоре, не выдержав тишины, всё же заговорила:

— Гислен, можно спросить?

— Спрашивай.

— Ты… не думала переспать с Пауло?

Движения меча не дрогнули. Гислен продолжала ту же плавную серию ударов, словно вопрос не задел её вовсе. Но, закончив очередной взмах, она остановилась. Хвост мягко качнулся из стороны в сторону.

— Что ты имеешь в виду?

— В прямом смысле, — улыбнулась Элинализ. — Не собираешься стать его самкой?

— Нет, — спокойно ответила Гислен. — А разве ты сама… прошлой ночью не стала ею?

Она чуть повела носом. Зверолюди чувствовали запахи, и запах недавней близости скрыть было невозможно.

— Ах, ты заметила? — хихикнула Элинализ. — Честно говоря, ожидала, что он будет грубее. Но, надо признать, он весьма умел. Я побывала более чем с сотней мужчин, и, пожалуй, он входит в мою десятку лучших.

— Понятно, — спокойно сказала Гислен.

— Но Пауло, знаешь ли, отказался быть моим партнёром. Говорит, хочет просто оставаться авантюристом. Наглость, правда? Отвергнуть такую женщину, как я.

— Да, ты достойная женщина, — кивнула Гислен без тени иронии.

— Вот-вот! Но Пауло — тот ещё ловелас. Уверена, рано или поздно он попытается соблазнить и тебя. Ты ведь замечала, как он иногда смотрит на твою грудь за ужином?

— …Думаешь, Пауло я нравлюсь?

— Конечно. Ты сильная, красивая, надёжная. Его тип.

— Понимаю, — сказала Гислен, и её хвост снова чуть качнулся.

— Ты, похоже, не особо против, — заметила Элинализ с лукавой улыбкой.

— Наверное, да. Я не испытываю к нему отвращения, — спокойно произнесла та.

— Ох, опасно, опасно, — фыркнула Элинализ. — Зная Пауло, он обязательно попытается.

— Значит, он хочет быть моим партнёром?

— Нет, — рассмеялась Элинализ. — Он просто затащит тебя в постель, проведёт с тобой жаркую ночь, а утром, почесав затылок, скажет: «Гислен, ты мне не безразлична. Ты замечательная женщина. Но ты ведь понимаешь — если между нами что-то начнётся, в команде появится напряжение. А я хочу, чтобы мы все путешествовали вместе, лет пять… ну, может, десять…»

Гислен слушала молча. Потом снова подняла меч.

— Мерзавец, — тихо сказала она.

— Абсолютно, — согласилась Элинализ и усмехнулась. — Хотя, если честно, он скорее дурак, чем подлец.

— Почему?

— Потому что он действительно хочет быть и авантюристом, и бабником. Редкое сочетание. Большинство мужчин идут в авантюристы ради денег или женщин. А как только получают и то и другое — уходят.

— Я стала авантюристом, чтобы продолжать тренировки, — ответила Гислен.

— У всех свои причины, — отмахнулась Элинализ. — Я и не осуждаю.

Она потянулась, зевнула и добавила:

— В общем, к делу. Если Пауло к тебе подкатит — не принимай близко к сердцу. Он такой человек. Любит, но не привязывается. Хочет, чтобы всё оставалось как есть. Но если тебе это не по душе — просто откажи.

— Поняла, — коротко ответила Гислен.

— Вот и хорошо. Простая женщина, простые ответы. Мне это нравится, — сказала Элинализ, вставая.

Она махнула рукой и направилась обратно к гостинице. А Гислен вновь вернулась к своим медленным, безупречным движениям. Солнце поднималось всё выше, и её меч мерцал в его свете, словно действительно был соткан из света.

Следующим, кого решила навестить Элинализ, был Талханд. Она нашла его, как и ожидалось, в таверне. Не в той, что находилась при их гостинице, а в другой — потемнее, попроще, с запахом копчёного мяса и дешёвого эля. Талханд сидел один. Похоже, он пил с самого вечера — глаза были мутные, а щёки раскраснелись.

— А, это ты, — буркнул он, заметив её. — Пришла похвастаться?

— Наоборот, — улыбнулась Элинализ. — Меня… отвергли.

— Вот как? — бровь Талханда чуть приподнялась.

— Да. Когда Пауло проснулся и увидел меня рядом, только вздохнул.

— Я бы тоже вздохнул, — фыркнул он, но в голосе не было злости.

— Ха, какой ты грубый. Но потом он сказал вот что: «Если между нами что-то начнётся, и из-за этого в команде станет неловко, если хоть кому-то будет не весело — это было бы отвратительно».

Талханд на миг застыл с кружкой у рта.

— Хм. Значит, он прав. Наверное, именно я и почувствовал бы, что всё стало «не весело».

— Наверное, — кивнула Элинализ.

Он хмыкнул, но улыбнулся уголком губ.

— Вот поэтому я его и уважаю.

— А я — поэтому и люблю, — ответила Элинализ, подмигнув. — Хотя, зная Пауло, уверена — рано или поздно он доберётся и до Гислен.

— Ха-ха-ха! Без сомнений! — Талханд грохнул кружкой по столу и расхохотался.

Он поманил трактирщика:

— Две такие же!

— С удовольствием, — сказала Элинализ, когда перед ними поставили новые кружки.

Она запрокинула голову и одним глотком выпила густой дварфийский ликёр и с довольным выдохом поставила кружку.

— Он бабник, да. Но не такой, что теряет голову. Даже после ночи со мной он относится ко мне как к соратнице. Мало таких мужчин, Талханд.

— Верно говоришь, — пробормотал тот и кивнул.

Элинализ с улыбкой хлопнула его по плечу.

— Хочу продолжать путешествовать с вами, со всеми. Пока сможем держать меч и кружку в руках.

— Разойтись только смертью, — кивнул Талханд. — Вот это — лучшая дружба.

— Ха, а Гису бы наверняка сказал: «Нет уж, я умирать не хочу!»

— И всё равно остался бы рядом, — усмехнулся Талханд. — Он тоже по-своему верен Пауло.

Они не чокались — просто пили, говорили, смеялись. Размышляли, какими будут их следующие странствия. Элинализ вдруг поймала себя на мысли: ей редко выпадало счастье иметь настоящих товарищей.

Из-за проклятия, что жгло её тело, ей приходилось искать мужчин — и почти каждая группа, куда она попадала, рано или поздно распадалась из-за этого. Не потому, что она того хотела, — просто так получалось. Сначала — веселье, праздник, флирт после удачного задания… А потом — ревность, ссоры, прощания.

Она боялась, что и на этот раз всё повторится. Что Пауло после той ночи изменится в поведении. Что «Клыки Чёрного Волка» потеряют то хрупкое равновесие, что делало их семьёй.

Но всё вышло иначе. Пауло остался прежним. И Талханд — прежним. И Гислен, и Гису, и все они. И это делало их счастливыми.

В тот вечер двое пили до беспамятства — что случалось с ними нечасто. Когда в трактире наконец настала ночь, их попросту выставили за дверь. Так, валяющихся в переулке, их и нашёл Гису.

— Да чтоб вас, — проворчал он, уперев руки в бока. — Вы ведь не Пауло. Хватит пить, будто жизнь кончилась.

Элинализ прищурилась, покачиваясь, с пьяной улыбкой.

— Гису, а может… ты тоже хочешь со мной переспать?

— От тебя разит выпивкой, — сухо ответил он. — Женщина ты красивая, но уж больно высокого полёта. Я, знаешь, больше по публичным домам.

— Ну, если хочешь, я могу прямо сейчас…

— Тогда попробуй, когда протрезвеешь, — сказал Гису и, вздохнув, подхватил её на спину.

Элинализ хихикала всю дорогу, пока он нёс её обратно в постоялый двор. Когда они вошли, Пауло тоже сидел за столом с кружкой в руке — навеселе, с широкой ухмылкой.

— Эй-эй, Элинализ, — усмехнулся он, — ты теперь с Талхандом? После ночи со мной? Не будь уж такой бесстыдной, как я сам.

Сказано это было без злобы, по-дружески, словно шутка между теми, кто видел в жизни уже достаточно, чтобы не обижаться по пустякам.

Элинализ и Талханд расхохотались.

— Ох, ну не начинай, — выдохнула она сквозь смех.

— И чего вы все смеётесь? — вздохнул Гису, а Гислен, как ни в чём не бывало, жевала своё мясо, глядя на них с лёгким недоумением.

Спустя некоторое время, когда хмель начал проходить, вся пятёрка разговорилась о будущем. Не о планах — просто болтали. О том, куда бы пойти дальше, что хотелось бы увидеть, какие приключения их ещё ждут. Так они говорили всегда. Обычный вечер. Обычная сцена. Весёлый, тёплый, бесценный миг.

Миг, которому не суждено длиться вечно. И всё же в ту минуту все пятеро были уверены лишь в одном: что бы ни случилось, они будут идти дальше. Вместе. Как настоящие искатели приключений.