Глава 265.
«Странно… Не похоже, чтобы они нарочно шли на такое самоубийство…»
Разумеется, Майл, которой всё это казалось подозрительным, обратилась с вопросом к руководителю каравана:
— Ведь это же явно не нормально. С чего бы им вдруг такое заявлять? Наверняка случилось что-то…
— Да, наверняка. Должна быть причина, почему они не смогли собрать нужное количество изделий. Не думаю, что они сказали бы такое, не имея на то никаких оснований. Но…
— Но?
Подхватив реплику Майл, руководитель продолжил:
— Даже если там действительно что-то произошло, советоваться с нами они и не подумают. Для здешних это естественная логика: «Раз сделали только половину — отдаём половину и требуем ту же сумму, что всегда. Значит, никаких проблем». …Иными словами, нас здесь держат за дураков.
«А…»
Майл наконец поняла, откуда взялась та заноза-неприятие, которая сидела в ней с самого утра.
То, что торговцы, уже почти дойдя до деревни, всё же предпочли заночевать в поле.
То, что и сейчас — пусть и поражённые требованием старосты — они не выглядели ни растерянными, ни встревоженными.
И то, что в их словах почти не слышалось беспокойства: а что, собственно, случилось в деревне?
«Да… Они и правда изначально эту деревню не особо жалуют…»
И Майл, не мудрствуя, отправила вопрос прямо в лоб — без обиняков, со всей силы.
— Скажите… вам не нравятся люди в этой деревне?
— М-Майл, ты чего так внезапно?!
Сбилась с ног от неловкости только Мэвис.
Похоже, Паулина и Рэна уже и сами догадались.
— …Да, — спокойно подтвердил руководитель. — Мы улыбаемся, потому что это торговля. Но эта деревня с самого начала нас презирала. Поэтому как к «контрагенту, с которого можно получить прибыль», мы к ним относимся добросовестно — тут всё как положено. Однако «дорогими клиентами» мы их не считаем. И если как торговый партнёр деревня перестанет иметь смысл, мы просто прекратим сделки. Вот и всё.
— То, что на пути сюда мы, зная об опасности, везли необходимые припасы и продавали их почти без наценки, — было не нашей инициативой. Нам так приказали: хочешь покупать металлоизделия — вози и продавай вот так. Мы лишь делали то, без чего торговать с ними не дали бы.
— Но если самые важные металлоизделия в итоге выходят нам в убыток, то нам незачем — и нет никакой необходимости — вообще сюда приезжать. Мы торговцы, а не простаки и не святые праведники.
С лиц торговцев исчезли привычные любезные улыбки. Видно, терпели они давно.
И теперь, похоже, приняли решение бросить деревню — вернее, прекратить торговые отношения.
И это было естественно. Торговцу неоткуда взять хоть одну причину продолжать убыточное дело: дорога опасная, на один рейс уходит восемь дней, а покупатели ещё и ведут себя отвратительно.
И всё же Майл оставалось непонятно кое-что.
— Но… если судить по тому, что я до сих пор видела, жители деревни не выглядели плохими людьми…
Да: деревенские дварфы улыбались, спокойно покупали товары — Майл они казались просто добродушными.
— Да, они и не плохие люди.
— Э?
Удивлённый возглас вырвался у троих — у всех, кроме Паулины.
Они поспешно огляделись, но дварфы, которые ещё оставались на площади, не проявили ни малейшего интереса. Тихого разговора им, скорее всего, и не было слышно, а к «внутренним делам» чужого каравана они явно были равнодушны. А члены отрядов «Утопия Злого Бога» и «Пламенная дружба», молча слушавшие всё это время, как ни в чём не бывало жевали дорожные пайки.
…Похоже, для них всё сказанное не было новостью. По их виду — они знали это с самого начала.
— Жители этой деревни по сути — ремесленники, — продолжал руководитель. — Конечно, здесь хватает и тех, кто занят землёй или лесом. Но мы торгуем прежде всего с кузнецами, и это главный промысел деревни, так что можно сказать и так. Они гордятся своим мастерством, своими навыками и несут эту гордость высоко.
— В кузнечном деле, как они считают, они превосходят людей. И потому искренне уверены, что изделия они нам «продают из милости», «позволяют купить», «дают пользоваться». Именно так. От всей души, без тени сомнения.
— Поэтому тут нет ни злого умысла, ни ненависти к нам, ни коварства. Они любят выпить, они добродушны, они отличные мастера. Просто гордость у них велика: в кузнечном деле они смотрят на людей свысока и уверены, что всякий, кому нужны их изделия, обязан безоговорочно кланяться им, слушаться и выполнять, что скажут. То есть — «они не плохие люди».
— Да они хуже некуда!!
Все четверо выкрикнули одновременно. Как всегда…
— Итак, — подвёл руководитель, — после обеда вы продаёте товары, как было запланировано. А я обойду кузнечные мастерские и постараюсь собрать сведения. Если удастся что-то прояснить и решить — завтра, как обычно, закупимся, а послезавтра утром выдвинемся. Если же нет — возможно, в зависимости от ситуации, уедем уже завтра.
— Также есть вариант: купить только то, что удастся взять по прежней цене. Возражения есть?
Двое торговцев молча кивнули. Третий был работником лавки самого руководителя, так что спрашивать его согласие не требовалось. Он и сам это понимал — и потому нарочно никак не обозначил своего мнения.
— …………
Такого исхода никто из «Алого обета» не ожидал, и девочки на время онемели. Две другие группы тоже знали о местных нравах, но и их происходящее, похоже, слегка выбило из колеи.
К слову, позже Рэна спросила, почему им ничего не рассказали о деревенских заранее. Ей ответили: «Зачем заранее набивать вам голову отрицательной информацией о людях, которых вы ещё даже не видели, и плодить лишние предубеждения? Сами увидите и сами решите». И возразить ей было нечего.
— Тогда возобновляйте продажу, — сказал руководитель. — А я, как полномочный представитель каравана, обойду кузнецов. Со старостой говорить — только время терять.
Похоже, утром он так долго не возвращался от старосты именно потому, что пытался выудить хоть какие-то объяснения, но безрезультатно.
И когда руководитель поднялся…
— Мы тоже пойдём с вами!
— А?
Майл вскочила и заявила это так, будто другого варианта и быть не могло. Следом, с выражением «ну конечно», поднялись и остальные из «Алого обета».
Руководитель на миг заколебался, но, вспомнив о складской магии Майл, всё же кивнул. Минусов в том, чтобы взять с собой «Алый обет», он не видел, а если удастся воспользоваться помощью хранения, то, быть может, условия сделки станут чуть мягче — на это он и рассчитывал.
Покончив со скудным обедом — вода да сухари, — все разошлись: одни к торговым палаткам, другие — на переговоры.
— Вот одна из кузнечных мастерских, с которыми мы обычно ведём дела.
Под руководством караванщика отряд «Алый обет» пришёл к кузнице. Остальные охранники были на свободе и за ними не пошли. Да и толку от них здесь не было бы: если к кузнецам ввалится толпа суровых на вид охотников, это станет скорее угрозой, чем торговым визитом. А вчетвером — да ещё при их внешности — девочки не выглядели опасно и не создавали лишнего напряжения.
— Хозяин мастерской на месте?
Руководитель окликнул с порога.
Кто-то изнутри — то ли работник, то ли ученик, словом «молодой» — отправился в глубину звать хозяина. «Молодой», правда, был бородат и выглядел не так уж молодо…
О прибытии каравана с утра знала вся деревня, так что имени не спросили. Да и, по правде, местные наверняка уже приходили к Майл за выпивкой. Включая и хозяина.
И вскоре из глубины вышел крепкий мужик — судя по всему, сам мастер. Лицо у него было красное: то ли от постоянного жара, то ли…
— Правда, что пришла девчонка из винной лавки?! Если есть непроданное — куплю всё до последней капли!!
Похоже, краснота объяснялась проще: он пил — и, судя по всему, не прекращал даже среди бела дня…
Итак, уже совсем скоро, 18-го (воскресенье), пройдёт Wonder Festival 2018 [зима].
И там впервые в истории человечества будет выставлен образец «фигурки Майл»!! (^^)/
Продукция для продажи появится на Wonder Festival 2018 [лето]… ориентировочно в июле…
Производитель — мастерская «Комино».
Если будете на Ванфесе — обязательно загляните. (^^)/
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется