Глава 034 — Учиться грамоте

Мейлин почти не верила своим глазам. Уж кто-кто, а она прекрасно знала, что за птица Адам: с малолетства он книг терпеть не мог, чуть увидит — принимался реветь без умолку, и лишь из-под отцовской палки кое-как выучился грамоте. Но на том и всё: заставить его читать было делом безнадёжным.

Хоть эти дни Чжао Хай и держался молодцом, но о книгах не заговаривал, и Мейлин думала, что он-то поумнел, а вот от нелюбви к чтению не избавился.

Ей было невдомёк, что на Земле Чжао Хай был домоседом, жившим книгами; отними у него книги — всё равно что жизни лишить. А что первые дни он не читал, так это оттого, что только-только сюда попал да сразу угодил в этакую опасную передрягу — тут уж, понятно, не до чтения, и в голову оно не шло.

Чжао Хай и вправду не заметил Мейлин: он весь ушёл в книгу. Хоть это и были всего лишь путевые записки, но сведений в них хватало, всё больше о нравах и обычаях, — а это было ему очень кстати.

Адам, прежде обычный повеса, о жизни континента знал немного. Ныне на континенте было довольно мирно: во главе с пятью великими империями тут насчитывалось тридцать два больших и малых государства, да ещё поселения иных народов, — поистине, край необъятный.

Чжао Хай жил как раз в одной из пяти великих империй — империи Аксу. Остальными четырьмя были империя Розен, империя Лион, империя Будхан и держава Лазурных Волн.

Нынешний его феод, Чёрная пустошь, был мёртвой землёй, которую все на континенте давно предпочли забыть; а вот Гнилая топь за спиной Железной горы была одной из пяти запретных зон, при одном упоминании которых люди меняются в лице.

Другими четырьмя запретными зонами были: гора Аклайя — вотчина магических зверей, куда сунется чужак любого племени и редко выйдет живым.

Крайний северный ледяной предел — мир вечных льдов, где стужа такова, что выживают лишь немногие ледяные магические звери.

Огненный остров — небольшой островок в море, за тысячи километров к югу от державы Лазурных Волн; вулканы на нём не смолкают, из-под земли бьёт пламя — безусловно гиблое для всего живого место.

И, наконец, Демоническая бездна — по преданию, связанная с миром демонов, хотя это так и не подтвердилось; но то, что из Бездны время от времени выходят звери, каких на континенте не встретишь, — сущая правда.

А Гнилая топь славилась ядом: и звери её, и нежить — всё было пропитано ядом, всё здесь было ядовитым; оттого-то она и стала запретной зоной.

Прежде в памяти Адама всё это виделось смутно, но в путевых записках кое-что было записано — пусть и не слишком подробно, а Чжао Хай и того довольно.

На Земле Чжао Хай был домоседом, а какой же домосед не читал романов о переселении в иные миры — без этого и домосед не домосед. Прочитав эти записки, Чжао Хай понял: он попал в мир, точь-в-точь как в тех романах, — тут были и магия, и боевая ци, и магические звери, и эльфы, и драконы, и гномы; всё, что бывает в таких книгах, было и здесь.

Оттого-то Чжао Хай ещё твёрже решил держаться в тени. Насколько сильны величайшие мастера этого мира, он не знал, но, поглядев теперь, как Мейлин водной магией поливает поле, примерно понял: это же 0,67 гектара — и всё одним заклинанием! Таким, как Мейлин, справиться с ним — пара пустяков.

Чжао Хай неспешно отложил книгу. За долгие годы у него выработалась привычка к чтению, и читал он куда быстрее обычного; многое в книге было без особой пользы, но всё же она открыла ему этот мир полнее.

В этом мире есть мастера, и мастера эти ничуть не хуже тех, о ком он читал в романах. Прежде в тех романах писали: маг в ближнем бою слаб, а воин ничего не может на расстоянии, — но здесь всё было совсем не так.

Телом маг и вправду уступает воину, но простые заклинания ему и длинного заговора не нужны: такой большой маг, как Мейлин, заклинания до третьего уровня творит едва ли не мгновенно. Такого мага никто не смеет недооценивать, и ни один воин не рискнёт сойтись с ним вплотную.

А воин хоть и владеет боевой ци, но её ведь не выпустишь по щелчку: чтобы взвинтить себя до предела, нужно время. Зато обычный воин, как правило, владеет луком, а нет лука — так метательным копьём или топором; силу его сбрасывать со счетов нельзя.

Чжао Хай медленно поднялся и перевёл дух. Прочитанное лишь укрепило его в мысли, что решение держаться в тени было верным: сильных в этом мире слишком много, куда больше, чем он воображал, и связываться с ними ему не по плечу.

Он неспешно подошёл к окну кабинета. Окно было затянуто бумагой — сейчас на континенте оконную бумагу держали разве что простолюдины, а в домах знатных родов ставили что-то вроде стекла; но стекло ещё не вошло в обиход, стоило дорого, и Грин его не купил.

Чжао Хай тихонько отворил окно и глянул наружу. Кабинет был на третьем этаже, светлый; отсюда хорошо просматривались площади внутреннего и внешнего дворов, видно было и хлопочущих людей.

В переднем дворе по-прежнему сидело много женщин за плетением циновок, но Мэг среди них Чжао Хай не приметил — видно, она пошла готовить материал для травяной лодки.

Глядя на этих занятых людей, Чжао Хай невольно горько усмехнулся: до чего же они нетребовательны — и ведь не ведают, что над их жизнью нависла страшная угроза.

В этот миг Чжао Хай даже возненавидел себя: нет у него силы защитить этих людей, самое большее — укрыть их в Пространстве, дать им переждать беду. Но вечно прятаться — не дело; Гнилая топь так и оставалась его сердечной болью.

Тут раздался стук в дверь, и голос Мейлин произнёс:

— Молодой господин, идёмте обедать, пора.

Чжао Хай опешил: он и не думал, что время пролетело так быстро. Глянул наружу — и правда, плетельщицы уже разошлись по своим комнатам обедать.

Он отозвался, открыл дверь — и увидел, что Мейлин стоит на пороге, радостно и умильно на него поглядывая. Чжао Хай удивился:

— Бабушка Мейлин, чему это вы так рады?

Мейлин ничего не объяснила, только сказала:

— Да так, ничего такого, просто на душе радостно. Идёмте вниз обедать, молодой господин.

Чжао Хай кивнул и пошёл за ней вниз. Мэг с остальными уже вернулись и ждали внизу. Все прошли в столовую, где Мейлин уже накрыла обед.

Когда расселись, Чжао Хай повернулся к Блокхеду:

— Блокхед, я эти дни велел готовить травяную лодку; бери людей и накоси побольше травы, да прихвати мужчин в помощь — у Мэг с девушками силёнок маловато, ты им подсоби.

Блокхед отозвался, и Чжао Хай повернулся к Рокхеду:

— Рокхед, а ты помоги Аню поскорее наломать нужного камня; наломаете — складывайте пока в стороне, а как наберётся вдоволь, я приду и переправлю всё разом, так оно проще.

Рокхед тоже отозвался и, обернувшись к Аню, добавил:

— Ань, при добыче камня будь осторожен: лучше на пару камней меньше, да себя побереги.

Ань отозвался. Чжао Хай повернулся к Цзюй:

— Цзюй, ты пока собери всех плести циновки, а как выучатся — ступай с бабушкой Мейлин, придумывайте, как сделать травяную лодку. Большой её не делайте — сядет человек десять с лишним, и довольно; травы не жалейте, дикой на горе вдоволь.

Цзюй отозвалась, и Чжао Хай обратился к Мейлин:

— Бабушка Мейлин, а не поставить ли нам на вершине горы сторожевой пост — приглядывать за Гнилой топью, да и за окрестностями замка? Если из топи и впрямь полезут звери или нежить, мы хоть заранее сможем изготовиться.

Мейлин подумала и кивнула:

— Верно говорите, молодой господин, пост поставить надо. Пообедаем — я и распоряжусь, а вы не хлопочите; лучше побольше читайте.

Чжао Хай опешил: вот уж не ждал он, что Мейлин станет уговаривать его читать. Впрочем, в кабинет он и сам собирался наведываться, а потому кивнул:

— Не тревожьтесь, бабушка Мейлин, читать я буду. Только сейчас в замке слишком много дел; вот уляжется всё — тогда и засяду за книги.

Мейлин кивнула, а вот Мэг с братьями оторопело уставились на Чжао Хай. Мейлин, Рокхед и Блокхед росли вместе с Адамом с малых лет и хорошо знали, каков он; услышать от него, что он засядет за книги, им просто не верилось.

Договорив о делах, все принялись за обед. Ел Чжао Хай быстро и вскоре управился, а поев, тут же направился в кабинет: ему и вправду не терпелось побольше узнать об этом мире.

Увидев, что Чжао Хай снова пошёл в кабинет, Мейлин радостно засияла. Хоть в этом мире и чтили силу, но и учёного человека уважали немало: даже в империи Аксу многие важные должности занимали прославленные книжники — короли поняли, что без учёных людей государству не обойтись.

В этом и была одна из причин радости Мейлин. Из-за Воды Небытия Чжао Хай не мог учиться ни магии, ни боевой ци; Пространство давало ему убежище — не одолеешь врага, так спрячешься внутри, и никто тебя не достанет. Но одного этого мало: ему нужно ещё и уважение людей. А раз ни магии, ни ци ему не постичь, то заслужить уважение можно лишь одним путём — учёностью.