Глава 101 — Битва!

— Плохо дело! — в один голос вскрикнули Грин с Мейлин.

Чжао Хай же среагировал на удивление быстро: в последнее время, глядя на экран, он всякий раз ощущал себя будто перед телевизором — картинка неизменно казалась не вполне реальной, — но именно это и позволяло ему смотреть на происходящее взглядом стороннего наблюдателя, сохраняя полнейшее хладнокровие.

Именно поэтому он среагировал мгновенно: стоило мысленно пожелать, как Чжао Цзуй с товарищами тотчас появились на заранее условленных местах, а следом наружу отправились и Грин с Мейлин.

Теперь, без лишних объяснений, Чжао Хай и сам всё понял: тот самый Цзялань, оказывается, установил в своём шатре сигнальное заклятие светлой магии, — вот только когда именно тот успел его наложить, Чжао Хай со спутниками так и не заметили.

Едва прозвучал этот сигнал, весь лагерь разом всполошился: первым делом из шатра магов ввысь взметнулся столп белого света, озарив весь лагерь до последнего уголка. Одновременно вспыхнуло жёлтое сияние, окружив тот же шатёр защитным кольцом.

Троица воинов высокого уровня тотчас выскочила из своего шатра, но, едва завидев, что творится снаружи, даже их лица, невозмутимые точно вечная мерзлота, разом изменили цвет.

Весь лагерь теперь выглядел до неузнаваемости: повсюду стояли исполинские твари нежити — числом свыше тысячи, — каждая металась по лагерю точно взбесившийся буйвол, кидаясь на любого живого при первой возможности.

Многие из обычных наёмников были попросту растоптаны насмерть, даже не успев выбраться из шатров, а те, кто всё же выбрался, явно не могли тягаться с этой нежитью — из трёхсот воинов не прошло и мгновения, как в живых осталось меньше сотни.

Больше всего троицу воинов высокого уровня поразило другое: вся эта нежить оказалась насквозь ядовитой — стоило обычному воину коснуться её, как тот тотчас отравлялся, и приходилось спешно сдерживать распространение яда боевой энергией; не сдержи вовремя — и всё тело мгновенно зеленело, человек падал замертво.

Пока они замешкались от изумления, ещё два десятка воинов пали жертвой этого яда. Убойная сила этой нежити и вправду оказалась поистине чудовищной.

Но ещё сильнее потрясло троицу другое: те самые смертники, расставленные по внешнему периметру, так и не заметили приближения этой армии нежити, — а теперь никто из них так и не поспешил на подмогу, судя по всему, дела у них обстояли скверно.

Пока они стояли, поражённые увиденным, прямо на них устремились два синих водяных дракона. Все трое воинов тотчас пришли в себя, разом выдохнули боевой клич и выхватили своё оружие.

Их оружием были не привычные для континента широкие мечи, а тонкие рапиры-стилеты, какие обычно носят при поясе разве что знатные особы в качестве украшения; для боя такое оружие почти никто не использует.

Но клинки этой троицы разительно отличались от обычных: черные, как смоль, с еле заметным алым отблеском, — не обычный меч с лезвием по всей длине, а нечто вроде огромного конуса, заострённого лишь на последних десяти с лишним сантиметрах, а остальная часть — сплошной круглый стержень: с первого взгляда ясно — оружие для убийства, изощрённое и странное.

Двое из троих метнулись навстречу водяным драконам, а третий устремился прямиком к Мейлин — явно намеревался прежде всего разобраться с самой сильной противницей.

Тем временем Мэг с Блокхедом и Рокхедом уже сцепились с обычными наёмниками — в поединок между настоящими мастерами они, разумеется, не лезли, понимая: суйся они туда, и не заметят, как погибнут.

Пусть боевого опыта у этой троицы и недоставало, но силы им было не занимать — обычным наёмникам, у которых от одного вида этой нежити душа ушла в пятки, а боевой дух истаял на добрых семь-восемь десятых, тягаться с ними было попросту не по силам.

В этот самый миг раздался громкий треск — тот самый шатёр, где расположились Цзялань со спутниками, разорвало изнутри, и оттуда поднялись две исполинские каменные фигуры.

Оба каменных исполина оказались поистине высокими — метров семь-восемь каждый, — будто сложенными из отдельных круглых валунов; на круглой голове угадывались размытые черты человеческого лица, огромные руки тоже напоминали человеческие, но сложены были из тех же камней разного размера; стояли они недвижимо, точно горы.

Несомненно, это были каменные великаны, призванные братьями — Близнецами Каменного Духа: недаром носили они это прозвище, одним только своим видом эти исполины внушали настоящий трепет.

Теперь Близнецы Каменного Духа встали по обе стороны от самого Цзялань, а тот, держа в одной руке магический посох, в другой — тот самый железный свиток запечатывания магии, — холодно смотрел на мечущуюся по лагерю нежить и процедил сквозь зубы:

— Бесстыжие негодяи, думали, внезапность даст вам победу? Что ж, получите!

С этими словами он раскрыл железный свиток — из него, точно снаряд из пушки, взметнулся ввысь сгусток белого света, разорвался в небе, обратившись в ещё более обширное белое сияние, что медленно опускалось вниз, — сияние это выглядело почти материальным: опустившись, оно не рассеялось, а накрыло всё вокруг, точно исполинская крышка.

Мейлин, увидев это, на миг замерла, а после лицо её изменилось:

— Нисхождение священного света! Проклятье, так вот какое заклинание оказалось запечатано в его свитке!

Нисхождение священного света — заклинание светлой магии, но, по сути, вовсе не атакующее, а масштабное лечебное заклятие широкого охвата, шестого уровня. Людям и магическим зверям от него никакого вреда, а вот для нежити — совсем иное дело: убить нежить высокого уровня оно не способно, но серьёзно навредить может вполне.

В данной ситуации выбор этого заклятия оказался для Цзялань, пожалуй, самым выигрышным из всех возможных — ведь оно охватывает огромную площадь, а значит, способно не только сильно ослабить всю армию нежити, но и серьёзно повлиять на Чжао Цзуй со товарищами.

Пока снаружи кипел этот жаркий бой, Чжао Хай в Пространстве переживал совсем другое приятное удивление. Едва только Чжао Цянь подвергся нападению, он было решил, что того уже убили, — но, отправив наружу Грина со спутниками, вдруг ощутил: нет, духовная связь с Чжао Цянь не оборвалась. Тот, похоже, ранен, но всё ещё способен сражаться, — вот только позиция его теперь раскрыта, о внезапном ударе речи больше не шло, и Чжао Цянь вновь укрылся, спрятав свой облик.

И тут прямо с небес на Чжао Цянь обрушилось то самое Нисхождение священного света — уклониться было попросту некуда. Чжао Хай, глядя на это из Пространства, изнывал от бессилия — поделать он ничего не мог.

Как раз в момент этой тревоги вдруг прозвучал голос фермы:

Обнаружено радиоактивное световое излучение. Поглощение излучения. Излучение относится к классу радиационно-терапевтических лучей. Наносит урон объектам робото-подобного типа в пространстве. Улучшение объектов робото-подобного типа. Улучшение завершено

Едва подсказка стихла, вся нежить в лагере разом вспыхнула зелёным светом — кости их стали ещё более прозрачными, кристальными, а та нежить, что мгновение назад корчилась от боли, вдруг ожила сильнее прежнего, точно то самое Нисхождение священного света на неё вовсе не подействовало.

Чжао Хай ошарашенно уставился на экран, не понимая, что происходит: по логике вещей, для подобного улучшения Пространству нужно СНАЧАЛА получить это излучение внутрь себя, — а он ведь даже не открывал трещину Пространства, чтобы перенести нежить обратно для улучшения. Как же тогда его ферма умудрилась усовершенствовать всю их армию нежити?

Пока Чжао Хай терялся в догадках, он вдруг ощутил движение Чжао Цянь — и тут же, охнув, наконец понял, как Пространству удалось это провернуть: всё дело в том, что призрачный посох по-прежнему оставался у Чжао Цянь, а этот посох способен использовать любые функцииПространства, а значит, и способен принять на себя это самое излучение светлой магии, — вот Пространство и сумело улучшить всю нежить разом.

Осознав это, Чжао Хай не удержался от хохота: вот уж не думал он, что забыть забрать призрачный посох у Чжао Цянь окажется таким удачным решением — если бы он забрал посох раньше, сегодня нежить непременно понесла бы потери, а так всё обошлось.

Обе стороны сражения в лагере тоже заметили эту перемену: поначалу, стоило Нисхождению священного света обрушиться, нежить и вправду заметно замедлилась, точно её окатили серной кислотой — от тел то и дело поднимался лёгкий дымок.

Но тут же по ним пробежал зелёный отблеск — и всё, будто ничего и не было, а нежить, казалось, лишь прибавила в яростном напоре. Ни воины, ни сам Цзялань никак не могли взять в толк, что произошло, — лишь Грин с Мейлин прекрасно всё понимали: без сомнения, дело в самом Пространстве.

Чжао Хай не спешил забирать призрачный посох у Чжао Цянь именно потому, что посох был привязан лично к нему самому — воспользоваться им по назначению не мог никто другой, Чжао Цянь мог разве что нести его при себе, а если бы кто-нибудь вздумал его отнять — Чжао Хай в любой момент забрал бы посох обратно одной лишь мыслью. Оттого он и не торопился отзывать посох раньше времени — так и оставил его при Чжао Цянь, а вышло, что это обернулось неожиданной удачей.

Заметив, что нежить больше никак не реагирует на его заклятие, Цзялань разом побледнел лицом, тотчас вновь раскрыл железный свиток — но на этот раз светлая магия окутала его собственное тело, обратившись в сияющего белого ангела. Ростом этот небесный воин был примерно с обычного человека, облачён в белые одежды, а размах его огромных крыльев, когда те раскрылись, достигал добрых пяти метров; в руках он держал большой белый щит с грозным изображением льва на нём.

Это было заклинание светлой магии шестого уровня — Ангел-хранитель. Разумеется, никакой это был не настоящий ангел, а лишь объёмная проекция, сотканная из элементов светлой магии, — и годилась она исключительно для обороны.

Вызвав Ангела-хранителя, Цзялань убрал книгу обратно за пазуху и принялся тихо нашёптывать заклинание, а Близнецы Каменного Духа тем временем уже накрыли себя защитным куполом землисто-жёлтого цвета и направили своих каменных великанов в бой против нежити.

Эти каменные исполины и впрямь оказались грозным противником: невероятно сильные, способны выстреливать частями собственного тела точно снарядами, а после восстанавливать себя, вбирая земной элемент прямо из почвы, — справиться с такими было чрезвычайно трудно.

Впрочем, и нежить самого Чжао Хай оказалась противником не из простых: тоже обладала недюжинной силой, да ещё и телом, укреплённым Пространством, наделившим её феноменальной регенерацией, — обычные удары ей были нипочём, так что на какое-то время оба каменных великана оказались способны разве что обороняться, но не наступать.