Глава 103 — Я тебя прихлопну!

Не успели все опомниться, как все трое высокоуровневых воинов уже пали замертво. Не появись вовремя Чжао Цянь, троим воинам так легко было бы не сгинуть, — пусть один убийца и не способен переломить исход целой войны, но, действуя с умом, вполне способен решить исход отдельной битвы.

Едва троица пала, все взгляды разом обратились на самого Цзялань со спутниками, и без того не слишком радостное выражение на их лицах стало ещё мрачнее.

Все они понимали: сегодня им уже не спастись — окружённым тысячей с лишним голов нежити, о бегстве и мечтать не приходилось.

Цзялань, глядя, как нежить медленно смыкает кольцо, лишь холодно сверкнул глазами и сдержанно произнёс:

— Цзялань просит о встрече с господином Чжао Хай.

Едва он это произнёс, атака Грина со спутниками на миг приостановилась — все растерялись, не зная, как быть. Но Чжао Хай в Пространстве тотчас всё понял: этот самый Цзялань, судя по холодному блеску в глазах, наверняка задумал недоброе, — и мгновенно отдал мысленный приказ Чжао Ци, велев тому изобразить его самого перед встречей с Цзялань.

Одновременно Чжао Хай велел Чжао Цянь передать призрачный посох Чжао Ци — ведь тот, будучи нежитью, говорить не умеет, общается лишь через духовную связь, и стоило бы ему явиться на встречу вот так, обман раскрылся бы мгновенно. Но с призрачным посохом в руках всё иначе: сам Чжао Хай сможет говорить через него, а Цзялань этого не распознает — тем более что самого Чжао Хай он никогда прежде не видел, а Чжао Ци облачён точно в такую же чёрную мантию, так что не должен вызвать подозрений.

Всё это заняло у Чжао Хай лишь пару мысленных мгновений. Выбор пал именно на Чжао Ци неспроста: как раз Чжао Ци с Чжао Лянь только что расправились с внешним кольцом смертников, так что Цзялань его прежде видеть не мог, а значит, подозрений возникнуть не должно.

Под прикрытием нежити Чжао Цянь незаметно передал призрачный посох Чжао Ци. Тот, приняв посох, тотчас взобрался на спину одной из нежити — вот только это была не Чужой: Чужого Чжао Хай оставил стоять неподалёку от самого Цзялань, выжидая удобного момента, чтобы обрушить на того духовную атаку.

Прежде подходящего случая не подворачивалось: духовная магия Чужого не так уж сильна, годится разве что для внезапного удара исподтишка, а в открытом столкновении с магом восьмого уровня, каким был сам Цзялань, ей ничего не светит.

Чжао Ци занял позицию на почтительном расстоянии от Цзялань — метрах в тридцати, — место относительно безопасное: на такую дистанцию обычная магия почти не достаёт, а вздумай враг метнуть камень руками каменного великана, времени на уклонение всё равно хватит.

Едва Чжао Ци появился на спине нежити, Грин со спутниками на миг замерли: они ведь бок о бок с Чжао Хай день и ночь, разумеется, тотчас распознали — это не он. Вот только различить, кто именно из отряда Чжао Ци перед ними, Грин не смог: телосложением все они схожи.

Пусть Грин и не понял, кто именно перед ним, но саму задумку Чжао Хай одобрил всецело — с его-то жизненным опытом было ясно с первого взгляда: Цзялань замыслил недоброе, вызывая Чжао Хай на встречу. Хотел было предупредить, да сообразил: стоит ему сейчас пошевелиться, и Цзялань может что-то заподозрить, — так что оставалось лишь неотрывно следить за противником, готовым в любой миг ударить при первом же подозрительном движении.

Но, завидев Чжао Ци, Грин тотчас успокоился: раз Чжао Хай отправил вместо себя двойника, его собственная безопасность гарантирована. Пожертвовать Чжао Ци для Грина со спутниками было совершенно необременительно — лишь бы сам Чжао Хай оставался в безопасности, остальное неважно.

Едва Чжао Ци занял позицию, голос Чжао Хай прозвучал через посох:

— Не знаю, по какому делу господин Цзялань хочет меня видеть? Уж задушевную ли беседу затеять решили?

Слова эти прозвучали донельзя язвительно — явная издёвка над Цзялань. Лицо того помертвело: как-никак, он всегда слыл настоящим баловнем судьбы, с детства блистал умом — иначе не стал бы магом света восьмого уровня в столь юном возрасте, — а раз он гений, все вокруг привыкли ему потакать, носить на руках, ни одного резкого слова в жизни не сказать, — где уж ему было привыкнуть к подобным насмешкам.

Всё же Цзялань сдержал гнев и ровным тоном произнёс:

— Господин Чжао Хай, не стоит и вам язвить понапрасну. Скажу прямо, не кривя душой: раз вам известно моё имя, вы, конечно же, понимаете, зачем мы здесь. На этот раз мы напрасно вас потревожили — за это приношу свои извинения. Если вы согласитесь нас отпустить, я готов отдать вам свой железный свиток запечатывания магии в знак примирения. Что скажете, господин Чжао Хай?

С этими словами он протянул руку, вытащив из-за пазухи тот самый железный свиток.

Голос Чжао Хай отозвался снова:

— С какой стати мне вас отпускать? Убью вас — и свиток и без того достанется мне.

Едва он договорил, как раздался яростный крик Цзялань:

— Тогда умри!

С этими словами он раскрыл железный свиток — сгусток белого света взметнулся прямо в небо.

Грин с Мейлин разом почуяли неладное: Мейлин тотчас накрыла Чжао Ци магическим щитом, а Грин бросился прямо на Цзялань.

Но атаку Грина отразили те самые каменные великаны, а щит Мейлин, хоть и успел развернуться, оказался совершенно бесполезен: белый свет, вырвавшийся из свитка Цзялань, взмыв в небо, тотчас обратился исполинским светящимся мечом и устремился прямиком на Чжао Ци.

Мейлин, увидев этот клинок света, мгновенно поняла: дело плохо, — она узнала это заклятие: Клинок правосудия, одна из самых неотразимых атакующих техник светлой магии, седьмого уровня. Заклинание чрезвычайно затратно по магической силе, да ещё и подготовка его занимает немало времени, — но зато убойная сила поистине огромна, почти не считаясь ни с какой защитой: не окружи себя заранее многослойными щитами, даже маг восьмого уровня падёт от одного такого удара.

Наспех выставленный Мейлин щит попросту не мог сдержать удар Клинка правосудия, — так что, едва увидев, каким именно заклятием ударил Цзялань, Мейлин сразу поняла: дела Чжао Ци плохи.

Но в самый миг, когда клинок уже обрушивался, Чжао Ци вместе со всей окружавшей его нежитью вдруг разом исчезли. Светящийся меч врезался прямиком в голую землю, оставив след длиной в пять метров — шрам этот уходил в глубину больше чем на метр, а шириной оказался чуть больше полуметра: одного взгляда хватало, чтобы оценить чудовищную мощь этого удара.

Довольное было лицо Цзялань застыло в изумлении при виде этой картины — даже последний глупец понял бы: удар пришёлся впустую, а уж Цзялань глупцом отнюдь не был. Одного он никак не мог взять в толк: куда подевалась вся та нежить вместе с седоком?

Сам он этого не понимал, зато прекрасно понимали Грин с Мейлин: Чжао Хай заранее успел убрать Чжао Ци и окружавшую его нежить в Пространство — светящийся клинок падал стремительно, но всё же не быстрее мысли самого Чжао Хай: стоило ему лишь пожелать, и Чжао Ци со всеми оказались в безопасности.

Едва клинок света рассеялся, Чжао Ци со спутниками вновь появились на прежнем месте, будто бы никуда и не исчезали, — а голос Чжао Хай зазвучал снова:

— Так и знал, что ты выкинешь этот номер, — давно уже был начеку. Ну что, сукин сын, жди своей смерти.

Цзялань, придя в себя, взглянул на Чжао Ци с холодной усмешкой:

— Вот как? А я вовсе не считаю, что сегодня умру именно здесь. Близнецы Каменного Духа, оставляю всё здесь на вас — я непременно за вас отомщу.

С этими словами он вновь раскрыл железный свиток — белый свет вспыхнул опять, но на этот раз обволок собственное тело Цзялань, постепенно скрыв его из виду целиком.

Мейлин, увидев этот белый свет, тотчас крикнула:

— Бейте по этому свету! Это светлая магия — Побег в священном свете!

Обращалась она к Грину со спутниками, но услышал её и сам Чжао Хай.

Пусть Чжао Хай и сидел сейчас в Пространстве, взгляд его не отрывался от Цзялань — глаза его пылали жаждой крови: на этот раз он действительно разъярился не на шутку. Хорошо ещё, что сам он проявил осторожность заранее, — доведись ему выйти наружу лично, беды было бы не миновать: он вовсе не был уверен, что сохранил бы такое же хладнокровие, обрушись тот исполинский клинок прямо на его собственную голову.

Услышав слова Мейлин, Чжао Хай не сдержался и выругался в голос:

— Да я тебя, сукина сына, прихлопну!

С этими словами он мысленно пожелал — и прямо над тем белым сиянием возникла исполинская мухобойка, тут же принявшись колотить по свету яростно.

Эта мухобойка появилась после открытия пастбища — с десятипроцентной вероятностью способна нанести мгновенно смертельный удар, да ещё её можно использовать и за пределами Пространства, — на данный момент это единственный известный Чжао Хай навык атаки по одиночной цели.

Всякий, кто хоть раз играл в фермерские игры, знает: скорость взмаха мухобойки напрямую зависит от скорости твоей руки — жми быстрее, и бить будет чаще. У самого Чжао Хай особых достоинств не водилось, разве что одно: руки у него удивительно быстрые, пусть и ненамного, но всё же проворнее обычного человека.

Быстрота рук напрямую связана со скоростью реакции — значит, и реакция у Чжао Хай была чуть быстрее среднего. Пусть разница и невелика, но сейчас это пришлось как нельзя кстати: обрушив на Цзялань всю свою ярость, он умудрился за одно мгновение обрушить добрый десяток ударов подряд — благо теперь мухобойкой управляли не руки, а напрямую мысль самого Чжао Хай.

Десятипроцентный шанс на мгновенное убийство не так уж и велик — иначе говоря, из десяти ударов лишь один окажется смертельным, а остальные девять — самыми обычными, а обычный удар против Побега в священном свете не даст решительно никакого эффекта.

Само Пространство — вещь сугубо цифровая, а цифровым системам свойственна одна особенность: они никогда не ошибаются, действуют строго по заданной схеме, — в этом их достоинство, но в этом же и недостаток: никакой гибкости. Иначе говоря, тот самый десятипроцентный шанс на мгновенную смерть никак нельзя было повысить — в среднем один смертельный удар из каждых десяти, не больше и не меньше.

Но именно сейчас, обрушив за один миг добрый десяток ударов подряд, Чжао Хай как раз и угодил в тот самый нужный смертельный удар. Мухобойка, точно прихлопывая исполинскую муху, с сочным звуком обрушилась на белое сияние и разом его развеяла — а следом одним ударом вбила самого Цзялань прямиком в землю. Тот теперь напоминал не более чем груду измятой плоти — казалось, все кости его тела разом раздробило этим единственным ударом; кровь хлынула изо всех семи отверстий на лице разом — по всему было видно: не жилец.