Глава 135 — Эван

Всю равнину Ика по внешнему периметру окружал ветрозащитный пояс — заодно служивший и своеобразным заграждением. Высаживали в нём в основном деревья наподобие берёзы: рослые, стройные, а между самими деревьями заплетались колючие лозы да заросли терновника.

Колючие лозы да терновник — растения на континенте самые обычные: во многих деревнях, опасаясь набегов магических зверей, окружают поселение именно такими зарослями снаружи. Против высокоуровневых зверей толку от этого немного, а вот низкоуровневых сдерживает вполне надёжно.

Сама же равнина Ика, по слухам, занимает свыше шестидесяти семи тысяч гектаров. Обнести такую громаду сплошным заграждением — задача, требующая поистине несметного количества деревьев, недаром говорят: широк размах у дома Персел.

У равнины Ика есть и ещё одна особенность, какой не сыщешь больше нигде: здесь нет ни единого простолюдина, ни единого мелкого дворянина. Помимо войска дома Персел, здесь живут только рабы.

Именно так: на равнине Ика простого люда попросту нет — все, кто здесь обитает, рабы, притом все до единого — собственность дома Персел. Земли такой площади, чтобы засеять полностью, требуют самое меньшее несколько сотен тысяч рабочих рук, а кое-кто из этих рабов уже успел обзавестись на этих землях семьёй, — так что теперь на равнине Ика проживает свыше миллиона человек. Миллион рабов — вот что это значит.

На континенте Арк постоянное население среднего города редко превышает несколько миллионов, города поменьше — около миллиона, а мелкие города и вовсе едва набирают несколько сотен тысяч. Иначе говоря, у дома Персел рабов набирается на целый средний город.

Размах, широчайший размах — уже по одному этому дом Персел заслуженно можно причислить к числу немногих по-настоящему могущественных родов всей Империи Аксу. Неудивительно, что они не побрезговали добить лежачего.

Старый король Империи Аксу как раз и стремился разобраться с подобными крупными домами, а дом Персел был одним из них; клан же Буда выступал тем самым клинком в руках старого короля против такой знати, — не окажи старый король тогда столь мощного давления, помолвка клана Буда с домом Персел никогда бы не состоялась.

Эван Персел, пусть и состоял в приятельских отношениях с отцом Ягуана, всё же оставался главой крупного дома — и далеко не все решения были в его власти: даже будучи главой рода, во многих вопросах он оставался несвободен.

По правде говоря, сам Эван был человеком совсем неплохим. В юности он отправился в странствие набираться жизненного опыта — как раз тогда и повстречал отца Адама, они разговорились, прониклись друг к другу симпатией и в итоге стали близкими друзьями.

Позже Эван стал великим герцогом герцогства Персел — поначалу искренне хотел как следует помочь клану Буда, но, заняв это высокое положение, быстро осознал: далеко не всё в его власти.

Заняв это место, он взвалил на себя ответственность за всё герцогство Персел разом, а значит, обязан был отстаивать интересы старой знати, — так что, едва став великим герцогом, он уже фактически оказался по другую сторону от клана Буда.

К тому же в самом доме Персел, помимо главы рода, существовал ещё и совет старейшин — состоял он из представителей старших поколений, как прямой, так и боковых ветвей семьи. Эти самые старейшины опутали Эвана целой сетью взаимных интересов, крепко-накрепко стреножив его самого — главу дома — так, что он не мог и шагу ступить самостоятельно.

Позже, когда старый король внезапно скончался, а новый взошёл на трон кровавым путём, и на клан Буда обрушилась настоящая беда, — Эван всей душой хотел помочь, но был бессилен что-либо сделать. В итоге лишь тайком, собственными силами, сумел сохранить Адаму жизнь, — можно сказать, не приложи Эван тогда тайных усилий, Грин с Мейлин, пожалуй, тоже не сумели бы уберечь Адама.

Но о его тайной помощи клану Буда прознал совет старейшин — старейшины объединились, надавили на него разом, и власть главы рода в очередной раз оказалась серьёзно урезана.

Эван и сам чувствовал себя теперь настоящей марионеткой, — но что он мог поделать? В конце концов, он оставался человеком дома Персел, в его жилах текла кровь этого рода, на самих его костях будто выжжено клеймо дома Персел, — отделиться от собственной семьи ему было попросту не под силу.

Оттого со стороны все видели в нём блистательного великого герцога Персел, — но сам Эван прекрасно понимал: он всего лишь красивая ширма, выставленная напоказ, — та самая ширма, на которую старейшины при случае свалят любую вину.

А вот Рианна Персел, пусть и приходилась Эвану родной дочерью, совсем с ним не ладила — и вот почему: мать Рианны была дочерью одного из старейшин рода со стороны, и замуж за Эвана её отдали именно затем, чтобы удобнее было держать самого Эвана под контролем.

Именно по этой причине Рианна с родным отцом почти не сблизилась, скорее даже относилась к нему с известным пренебрежением, — зато к собственному деду по материнской линии питала самую нежную привязанность.

Именно под давлением старого короля дом Персел в своё время и согласился обручить Рианну с Адамом; теперь же, когда клан Буда пал, дом Персел, разумеется, хотел бы расторгнуть эту помолвку, вот только терять лицо не желает, — оттого дело так и тянется без движения.

Но теперь, когда Рианна принялась действовать особенно настойчиво, да и родной дед и вправду её обожает, они отправили людей в Чёрную пустошь — проверить, живы ли ещё люди клана Буда, а если нет — добить оставшихся. Вот только они и не подозревали, что этим не на шутку разозлят Чжао Хай, — а тот возьмёт да и решится на такое средство, как насылание насекомых.

Чжао Хай с Грином уже добрались до внешнего края равнины Ика. По пути им попалось немало мелких деревень — жили там всё простолюдины, многие из которых прежде обитали именно на самой равнине Ика, но со временем дом Персел разными правдами и неправдами вытеснил их оттуда, забрав себе всю плодородную землю, — теперь этим людям оставалось влачить скудное существование на бедных, холмистых землях по окраинам равнины.

Проникнуть на саму равнину Ика этим людям было заказано по двум причинам: во-первых, за этим неусыпно следило войско дома Персел, во-вторых — тот самый ветрозащитный пояс по периметру.

Чжао Хай с Грином остановились прямо у этого самого пояса, разглядывая полосу зарослей — самое узкое место которой было никак не меньше ста метров в ширину, а длину и вовсе было не разглядеть. Чжао Хай невольно вздохнул:

— Вот это размах. Дом Персел и вправду силён — одна только высадка этих деревьев потребовала, должно быть, немыслимого труда.

Грин кивнул:

— Вот она, истинная сила рода с тысячелетней историей. Слышал я, дом Персел в своё время потратил на постройку этого заслона целых пятьдесят лет, а сколько сил да средств на это ушло — не сосчитать. Одна лишь высадка этой полосы деревьев стоила жизни бессчётному числу рабов, — говорят даже, будто здесь на каждое выросшее дерево пришлось по одной загубленной жизни.

У Чжао Хай невольно захолодело внутри — он смотрел на эту густую, непроглядную чащу, и сердце сжималось; пусть он и понимал, что слова Грина, пожалуй, преувеличены, но одно можно было утверждать наверняка: возведение этого заслона и вправду стоило немалого числа жизней.

В ночи по лесной чаще проносился ветер, шелестела трава, и мерещилось, будто среди деревьев мельтешат бессчётные тёмные тени, — от этого зрелища Чжао Хай стало не по себе. Наконец он вздохнул:

— И к чему всё это? Будь у нас столько же людей, я бы вернул им всем статус простолюдинов. Рабство долго не продержится, не может продержаться.

Грин на это ничего не ответил — просто счёл слова Чжао Хай неправильными: рабовладение на континенте существует уже десятки тысяч лет, и по сей день процветает, — он попросту не понимал, отчего Чжао Хай считает, будто такому порядку не устоять.

Чжао Хай тоже не стал продолжать разговор, лишь обернулся к Грину:

— Дедушка Грин, время уже позднее — давай сегодня отдохнём здесь, а на саму равнину отправимся завтра ночью.

Грин возражать не стал: до рассвета оставалось часа три, за такое время всё равно ничего толком не успеть, — лучше как следует отдохнуть.

Оба вернулись из Пространства на Каменную гору проверить обстановку — там всё было спокойно, никто не докучал; правда, за последние дни Лаура успела прислать ещё одну партию бочек — этой хватило бы разом на сто тонн масла, надолго обеспечив Чжао Хай со спутниками запасом тары.

От Каса до равнины Ика путь занял всего около пяти дней, и за эти пять дней маслобойня в замке на Железной горе уже успела официально заработать — все рабочие руки там составляла нежить, даже тягловую силу для маслоотжимных машин обеспечивали чешуерогие кони, обращённые в нежить.

Вот только эти обращённые чешуерогие кони были вовсе не скелетами, а нежитью иного рода — зомби.

Зомби — разновидность нежити куда более высокого уровня, чем скелеты: скелет первого уровня в бою слаб, а вот зомби первого уровня по силе не уступает воину как минимум второго уровня. Вот только на обращение трупа в зомби магической энергии требуется примерно в десять раз больше, чем на скелета, — оттого большинство чёрных магов и избегают создавать зомби.

Пусть боевая мощь у зомби и немалая, двигаются они куда медленнее скелетов: один зомби в схватке против десятка скелетов не выстоит. К тому же поднять зомби на новый уровень куда сложнее, чем скелета, — поэтому обычные чёрные маги, как правило, зомби и не создают.

И всё же боевая мощь зомби и вправду впечатляет. Взять хотя бы самого низшего — лазуритово-железного зомби первого уровня: сила у него немалая, да и защита кожи весьма прочная, не хуже обычной кожаной брони, — не будь он так медлителен, мог бы потягаться и с воином третьего уровня. Но из-за медлительности такому зомби не совладать даже с воином первого уровня — тот попросту увернётся. Вот только и самому воину первого уровня лучше под удар не попадаться: стоит зомби попасть по нему по-настоящему, и без тяжёлого увечья, а то и смерти, дело едва ли обойдётся.

Черно-железный зомби второго уровня по скорости уже почти не уступает обычному скелету, а силой сравним с воином третьего уровня, — с таким совладать куда труднее.

Зомби третьего уровня зовётся бронзовым — силой равен воину четвёртого уровня. Зомби четвёртого уровня зовётся ядовитым мертвецом — с этого уровня зомби уже способен атаковать трупным ядом. Пятый уровень зовётся субсеребряным зомби — защита ещё прочнее, сила ещё больше, скорость ещё выше, да и ядовитая атака при нём остаётся.

Шестой уровень — уже настоящий серебряный зомби; седьмой — субзолотой; восьмой — золотой; а девятый — уже самый настоящий император зомби, венец этой лестницы.

Вот только на всём континенте пока не находилось мага, способного создать зомби четвёртого уровня и выше, — обратить труп в зомби такого ранга оказывается ещё труднее, чем поднять высокоуровневого скелета: даже зомби третьего уровня большинству магов попросту не под силу.