Глава 136 — Истинные резервы
Чжао Хай затеял создание зомби именно затем, чтобы своими глазами увидеть, чем зомби отличаются от скелетов, — вот только не ожидал он одного: после того как Чжао Хай создал первого, Пространство тотчас обратило в зомби всю нежить, что покидала его пределы, притом эти существа сочетали в себе достоинства и обычных зомби, и высокоуровневых скелетов разом.
Кожа да плоть у такой нежити защищали не хуже доброй кожаной брони, а кости внутри оказались твёрже стали; выглядели они почти как обычные люди — разве что бледны да не дышат, а ещё глаза у них совсем не двигались.
Но важнее всего оказалось другое: яд в теле этой нежити тоже усилился — помимо уже имевшегося, добавился ещё и трупный яд, что прежде проявлялся лишь у зомби четвёртого уровня и выше; вот только это вовсе не значит, будто у зомби первого-второго уровня такого яда не бывает вовсе, — просто у них он остаётся скрытым внутри тела, а Пространство лишь извлекло его наружу да усилило. Заодно эта нежить обрела и некоторые боевые приёмы, свойственные именно зомби: скажем, ногти на пальцах у неё теперь способны удлиняться, а силища в руках такая, что своротит что угодно, — и даже Чжао Цзя со спутниками не стали исключением. Нежить-маги в собственных магических мантиях швыряются заклятиями издалека, — а стоит воину сойтись с ними вплотную, и они одним ударом кулака отправляют его чуть ли не на тот свет.
На континенте Арк редко встретишь того, кто владеет и магией, и боевой энергией разом: не то чтобы такое двойное развитие магии и боевой энергии было плохим само по себе — напротив, на ранних ступенях сила его поистине огромна: ниже пятого уровня магобоец способен уверенно одолеть равного себе противника, что развивается лишь в одном направлении. Но стоит перевалить за пятый уровень, как всё меняется в корне: пробиться к следующим ступеням становится задачей не из тех, что решаются одним лишь упорством, — за пятым уровнем что магия, что боевая энергия, каждый новый шаг даётся с колоссальным трудом.
Для магобойца после пятого уровня сложность растёт вовсе не линейно, а куда стремительнее. Бросить одну из двух дисциплин, оставив только другую, тоже нельзя: магия да боевая энергия при таком развитии взаимно поддерживают друг друга, — раз уж встал на путь двойного развития магии и боевой энергии, уровни обеих дисциплин необходимо держать вровень, иначе легко впасть в наваждение да повредиться сознанием. Оттого магобойцы редко добиваются по-настоящему великих высот — большинство застревает на шестом, от силы седьмом уровне, дальше продвинуться уже не в силах.
Пусть воин-маг седьмого уровня и считается фигурой поистине грозной, но таких на континенте — считанные единицы. Немало прославленных гениев континента поначалу были убеждены, что им по плечу двойное развитие магии и боевой энергии, — но большинство так и захлебнулось на пятом уровне, не сумев пробиться к шестому; лишь немногие достигли шестого — да и застряли там, пожалуй, на всю оставшуюся жизнь; а до седьмого добралась и вовсе жалкая горстка.
Теперь на континенте почти не встретишь тех, кто идёт путём двойного развития магии и боевой энергии, — а ведь многие из прежних гениев, выбрав лишь один путь, вполне могли бы дорасти до самого девятого уровня; но, распылившись на два пути разом, в итоге так и остались лишь обычными экспертами шестого или седьмого уровня.
А теперь, после нескольких последовательных усилений через Пространство, вся нежить вроде Чжао Цзя со спутниками уже обладает силой самого настоящего эксперта седьмого уровня. Вот только сами Чжао Цзя со спутниками сильны именно магией — в ближнем бою они не так уж хороши: боевой энергии да боевых техник они никогда не изучали, сражаться в рукопашной способны лишь на голом инстинкте.
А вот та нежить, что прежде была воинами при жизни, полагается главным образом на боевые техники — магии они не знают вовсе, зато их атаки немногим уступают нежити-магам вроде Чжао Цзя.
Магические же звери, что прежде обитали в Гнилой топи, теперь тоже обросли настоящей плотью да кровью — их боевая мощь ничуть не уступает воинам-нежити: эти твари существовали куда дольше самих людей-воинов, да и сама Гнилая топь — место отнюдь не мирное: не считая периодов настоящего нашествия зверей, схватки между самой нежитью да магическими зверями там кипят практически непрерывно, — оттого что нежить, что магические звери оттуда накопили богатейший боевой опыт, силы у них тоже хватает.
Такого результата Чжао Хай, признаться, никак не ожидал, — но обрадовался ему от души: теперь в его руках оказалось свыше тысячи экспертов седьмого уровня. Тысяча с лишним экспертов седьмого уровня была поистине грозной силой. Пойди дом Персел с ними на прямое столкновение, не подключи они самих экспертов девятого уровня, справиться с таким войском им было бы попросту не под силу.
Вот только стоит культивации достичь девятого уровня, как никаким числом уже не возьмёшь, — это уже совершенно иной, недостижимый простым числом уровень силы, а у большинства крупных родов на континенте за спиной как раз стоит подобный эксперт девятого уровня. Как назло, врагами Чжао Хай оказались именно такие крупные роды, — так что пока ему всё равно приходится поджимать хвост да держаться потише.
Проведя в Пространстве целый день, Чжао Хай с Грином наконец восстановили силы до самого пика. Днём в Пространство заглядывала и Мейлин — готовила для них еду: она никак не могла успокоиться, беспрестанно тревожилась за Чжао Хай, а тот и сам был искренне тронут её заботой — в прошлой жизни он так и не знал материнской любви, а вот рядом с Мейлин наконец сумел её почувствовать.
К Мейлин и Грину Чжао Хай относился с глубочайшим почтением — считал их родными бабушкой и дедушкой. Эти двое, достойные глубочайшего уважения, посвятили клану Буда всю свою жизнь, отдали служению даже собственных детей, — как тут не проникнуться к ним искренним уважением.
Минуло уже пять дней с тех пор, как они покинули Каса. На ферме Чжао Хай по-прежнему росли лишь редька и масличные плоды: у него уже был урожай редьки почти с двадцати гектаров и масличных плодов за двадцать два сезона. Такой запас впечатлял. Собрав этот урожай редьки, Чжао Хай решил больше её не сажать: почти двадцать гектаров при урожайности около шестидесяти тонн с гектара давали примерно тысячу двести тонн, чего с лихвой хватило бы для торговли с Лаурой на долгое время.
С пастбища тоже успел собрать две тысячи взрослых кроликов, притом вот-вот подоспеет и новая партия, — то есть в амбаре у него уже скопилось две тысячи взрослых особей, да ещё тысяча вот-вот созреет, а крольчат и того больше: их накопилось, по самым скромным подсчётам, свыше ста тысяч голов — Чжао Хай явно недооценил истинную плодовитость кроликов в Пространстве.
Причина, по которой Чжао Хай решил больше не сажать редьку, была проста: раз он отправился на равнину Ика насылать насекомых, в герцогстве Персел неминуемо возникнет нехватка продовольствия, а то и настоящий голод. Вот Чжао Хай и задумал впредь засеять побольше кукурузы — глядишь, удастся ещё и подзаработать на этом.
Пусть Чжао Хай и задумал использовать нашествие насекомых против дома Персел, устраивать картину голодной смерти на сотни километров ему вовсе не хотелось. Большая часть продовольствия герцогства Персел как раз и производится на равнине Ика, — не уроди там ничего в этот год, и на всё герцогство Персел ляжет колоссальное продовольственное бремя.
А в год большого бедствия хуже всего приходится вовсе не знати да не богачам, а самому простому люду. Останься герцогство Персел совсем без зерна, у простых людей начнутся настоящие проблемы с пропитанием, — а там, глядишь, дойдёт и до самых страшных сцен, когда люди обмениваются детьми, чтобы есть чужих.
Чжао Хай, конечно, всей душой ненавидел дом Персел за то, что те постоянно ищут повод ему навредить, — но он не хотел, чтобы страдали простые люди: поступи он так, его потом мучила бы совесть, и он не смог бы спокойно спать по ночам. Нехватка продовольствия звучит вроде бы не так уж страшно, а на деле — сущий кошмар.
К тому же Чжао Хай понял: сумей он выгодно продать кукурузу именно в разгар продовольственного кризиса в герцогстве Персел, это заодно поднимет и положение самой Лауры в глазах дома Персел.
А раз Чжао Хай задумал воспользоваться кукурузой, продавать её он мог лишь через Лауру — сам он объявиться не мог никак. А раз именно Лаура выручит дом Персел зерном в трудный час, она разом станет для них настоящей благодетельницей, — а значит, и положение её в их глазах заметно укрепится.
Вот только всё это пока оставалось лишь предположениями Чжао Хай — сложится ли всё именно так гладко, сказать наверняка нельзя: не стоит забывать, что в самом герцогстве Персел хватает и других крупных торговых домов, способных в короткий срок стянуть немалые партии зерна со стороны, — так что и без Лауры продовольственный вопрос дом Персел вполне может решить своими силами.
На следующий вечер Чжао Хай с Грином вышли из Пространства — Грин повёл Чжао Хай сквозь ветрозащитный пояс, и вот они уже оказались на самой равнине Ика.
Едва ступив на равнину, Чжао Хай замер поражённый. Сам он был родом с севера Китая — тоже равнинного края, вот только там людей всегда было слишком много: не успеешь окинуть взглядом поле, как упрёшься глазами в первые дома, — здесь же зрелище поражало куда сильнее.
Поистине потрясающе: куда ни глянь — сплошные зелёные волны колосящейся пшеницы, точно бескрайнее море без единого берега; ни людей не видать, ни домов, ни единого дерева — одни только пшеничные поля, насколько хватает глаз. Это зрелище иначе как потрясающим и не назовёшь.
Грин тоже видел такое впервые — не сразу и отдышался, а после невольно вздохнул:
— До чего красиво, до чего величественно. Вот уж не думал, что простое земледелие способно создать такую роскошную картину.
Чжао Хай тоже пришёл в себя, глаза его вспыхнули:
— Да это ещё что. Вот увидишь: превратим когда-нибудь так же и всю Чёрную пустошь — уверен, там выйдет ещё величественнее.
Грин кивнул: он прекрасно знал — земли Чёрной пустоши по площади ничуть не уступают этим, а то и превосходят, — облагороди они там всё как следует, и зрелище выйдет ещё более потрясающим, ещё более грандиозным.
Небо только-только начало темнеть, разглядеть окрестности ещё было можно, так что Чжао Хай с Грином не спешили действовать — сперва как следует осмотрелись, оценивая обстановку на полях.
Равнина Ика вовсе не была совсем безлюдной пустошью — напротив, здесь разбросано немало поселений: соломенные хижины по большей части, а живут там сплошь рабы; лишь в одном-двух домах покрепче обитали, судя по всему, надсмотрщики, приглядывающие за остальными.
Подобных небольших деревень на равнине Ика было немало — в каждой по одному-два надзирателя, что присматривали за несколькими десятками, а то и сотней рабов; разбросаны эти поселения по всей равнине, и из поколения в поколение служат здесь дому Персел.
Вот только Чжао Хай с Грином приметили и другое: жизнь этих рабов оказалась заметно лучше, чем у невольников в прочих краях, — ели они белый хлеб из пшеничной муки, одежда на них была вполне целая, да и держали их здесь не строем, а полноценными семьями, — не будь у них на теле рабского клейма, их вполне можно было бы принять за обычных бедных простолюдинов.