Глава 137 — Кризис насекомых (часть первая)
По правде говоря, увиденное здесь во многом напоминало то, что Чжао Хай и сам задумывал впоследствии устроить в Чёрной пустоши, — вот только сам он вовсе не собирался держать рабов под таким надзором: вздумай он поселить рабов деревней, первым делом вернул бы им статус простолюдинов.
Похоже, дом Персел прекрасно понимал простую истину: хочешь, чтобы конь бежал, — дай ему пастись. Вот они и создали этим рабам жизнь получше, чем у прочих невольников, позволили обзаводиться здесь семьями, — а по сути, делали это лишь ради собственной выгоды: даже такому крупному роду, как дом Персел, не по карману ежегодно докупать по несколько сотен тысяч новых рабов на замену, слишком уж накладно. Вот они и держат этих рабов здесь как в загоне: те заводят семьи, рожают детей, а дети эти появляются на свет уже рабами, — причём такие, рождённые в неволе, зачастую оказываются даже послушнее да сноровистее новокупленных.
Чжао Хай с Грином осмотрели ещё несколько таких деревушек, но дальше смотреть не стали — все они были на одно лицо, толку от осмотра никакого, а дело у них было куда важнее.
Чжао Хай выбрал место подальше от жилья и там остановился — прежде он ни разу не пробовал функцию насылания вредителей, вот и хотел для начала испытать её силу.
Грин встал рядом с Чжао Хай, замерев на месте, не сводя с него глаз, — по правде говоря, ему и самому не терпелось увидеть, насколько же грозны эти самые вредители, о которых говорил Чжао Хай: обоих обуревало одно и то же любопытство.
Чжао Хай тихонько поднял призрачный посох и вполголоса произнёс:
— Насылание вредителей!
Из посоха тотчас же вырвалась проекция, замерла прямо перед глазами Чжао Хай, а следом донёсся знакомый голос:
«Выберите площадь заражения. 0,067 гектара. 0,67 гектара. 6,7 гектара» — на экране проступили три варианта
Чжао Хай тотчас понял, о чём речь, и выбрал «6,7 гектара» — вот только проекция не исчезла, лишь сменила картинку, и голос заговорил снова:
«Выберите плотность заражения: один экземпляр (на растение), два экземпляра (на растение), три экземпляра (на растение), четыре экземпляра (на растение), пять экземпляров (на растение)» — всего пять вариантов
Чжао Хай ненадолго задумался, ещё раз взглянул на посевы, что были похожи на пшеницу, а после, стиснув зубы, выбрал наибольшее значение — пять экземпляров на растение.
Чжао Хай уже решил было, что на этом всё, но тут проекция снова сменилась, и голос заговорил в третий раз:
«Выберите срок жизни вредителей: один день, семь дней, десять дней, один месяц»
Чжао Хай тотчас выбрал месяц — только тогда голос Пространства наконец умолк, а проекция растаяла; вместо этого из посоха хлынул тускло-жёлтый свет, вспыхнул на миг — и тоже погас. А следом Чжао Хай с Грином услышали, как впереди, среди пшеничного поля, поднялся какой-то шорох. Оба опустили взгляд — и невольно похолодели.
Оказалось, на каждом стебле пшеницы перед ними теперь сидело по пять крупных мясистых червей, что деловито грызли колосья, — не прошло и мгновения, как в листьях уже зияли огромные проплешины.
У Чжао Хай с Грином при виде этого зрелища невольно поползли мурашки по коже — оба никак не ожидали, что дело обернётся именно так. Судя по всему, этой самой пшенице от прожорливой пятёрки червей осталось жить считаные минуты.
Чжао Хай выпрямился, глубоко выдохнул. Грин тоже поднялся на ноги, взглянул на него с явным потрясением:
— Молодой господин, так вот она какая, та самая функция насылания вредителей, о которой вы говорили?
Чжао Хай кивнул:
— Именно она. На этих 6,7 гектара перед нами теперь на каждом стебле сидит по пять таких червей.
Грин взглянул на пшеницу перед собой, и потрясение его лишь усилилось: стоило желтоватому свету однажды мелькнуть, как на этом прекрасном пшеничном поле тотчас же появились эти самые твари, притом сразу по пять на каждом стебле, — это и вправду было страшно: чистой воды сотворение жизни, способность прямо-таки богоравная.
Чжао Хай пока не стал говорить Грину, что жить этим червям отведён целый месяц, — да и сам он толком не понимал, что этот срок вообще значит на практике: стоит людям дома Персел обнаружить на пшенице таких вредителей, они непременно бросятся их истреблять, так что червей, скорее всего, перебьют задолго до истечения месяца, — прожить весь отведённый срок им всё равно не судьба. Вот Чжао Хай и не стал упоминать об этом Грину.
Впрочем, Грин и сам повидал в жизни немало, да и с чудесами Пространства уже был знаком не понаслышке, — так что быстро совладал с собой и, обернувшись к Чжао Хай, спросил:
— Молодой господин, не отправиться ли нам насылать вредителей и в других местах?
Чжао Хай кивнул:
— Непременно отправимся. Хочу, чтобы эти черви сожрали всю пшеницу на равнине Ика подчистую.
Грин усмехнулся и в несколько прыжков пересёк вместе с Чжао Хай заражённое поле площадью 6,7 гектара. Там Чжао Хай снова наслал вредителей, а после — двинулись дальше, к следующему месту.
В итоге Чжао Хай и сам сбился со счёта, сколько полей успел разорить за ночь, — вот только действовал он не наугад: начинал каждый раз от самой кромки леса, чтобы у дома Персел сложилось впечатление, будто вредители эти завелись сами собой, естественным путём.
В ту ночь Чжао Хай с Грином вымотались изрядно — то и дело срывались с места, бежали дальше. Своего Чужого Чжао Хай выпускать не стал: как ни странно, когда он создал зомби, вся прочая нежить в Пространстве тоже приняла облик зомби, — и только Чужой остался прежним, никак не изменился. Для самого Чжао Хай это, впрочем, было только к лучшему: прими Чужой такой же облик, он попросту не смог бы больше попадать в Пространство внутри его тела — снаружи мешала бы плоть, и разглядеть, что творится вокруг, стало бы невозможно.
На этот раз Чжао Хай решил не выпускать Чужого ещё и потому, что тот слишком велик размером — того и гляди, засветится, да ещё и следы после себя оставит; а заметь люди дома Персел такие следы, могли бы и заподозрить, что нашествие это подстроено чьей-то злой волей, — тогда всё веселье пошло бы прахом.
Часа за три до рассвета Чжао Хай с Грином вернулись в Пространство отдохнуть — оттого, что Грин прекрасно знал: рабы не станут дожидаться, пока небо совсем посветлеет, чтобы приняться за работу, — надзиратели не позволят им отдыхать так долго, а дождись Чжао Хай с Грином полного рассвета, их вполне могли бы заметить.
За эту ночь оба вымотались донельзя — оказавшись в Пространстве, тотчас же завалились спать. А вот снаружи дела обстояли куда хуже, чем они себе представляли.
Чжао Хай явно недооценил, насколько разрушительны эти черви для посевов: пятёрка крупных прожорливых тварей без остановки грызла молодые ростки, урон вышел поистине невообразимый, — за одну эту ночь немало пшеницы оказалось объедено дочиста.
А страшнее всего было другое: сожрав одно растение пшеницы дочиста, черви вовсе не пропадали, а спускались вниз и перебирались на соседний стебель.
Сам Чжао Хай так и не подсчитал, но за одну эту ночь они успели сменить с лихвой больше сотни мест, — а значит, Грин к этому времени уже достиг самого пика восьмого уровня, иначе такого темпа было попросту не выдержать.
Иначе говоря, за одну эту ночь Чжао Хай со спутником успели наслать вредителей на свыше 670 гектаров пшеничных полей — причём на каждом стебле сидело по пять червей. Когда они добрались до последнего места за ночь, первые 6,7 гектара, с которых всё началось, оказались уже полностью объедены, — и грозная армия вредителей уже двинулась вглубь равнины, распространяясь всё дальше.
Сами Чжао Хай с Грином, оказавшись в Пространстве, тотчас уснули, так что о происходящем снаружи знать попросту не могли. К рассвету поднялись и рабы — их главными заботами сейчас были прополка сорняков на пшеничных полях и истребление вредителей, если те найдутся.
Пора горячих полевых работ ещё не наступила, так что рабы жили сейчас относительно вольготно — поднявшись, отправились в поля с обычным обходом.
Вот только те рабы, чьи земельные участки Чжао Хай со спутником успели заразить накануне, едва добравшись до поля, застыли на месте, точно громом поражённые.
Одна за другой, крупные мясистые твари облепили молодые стебли, яростно их поедая, а чуть дальше и вовсе не осталось ни одного целого ростка — торчали одни голые зелёные стебли.
Не то что рабы — даже сами надзиратели застыли столбом, не веря собственным глазам: зрелище и вправду было жуткое.
Вдруг один из рабов опомнился, с диким криком бросился в самую гущу поля, принялся стряхивать червей руками наземь, а после топтать ногами.
Его порыв тотчас передался и остальным — все разом кинулись на подмогу, стряхивая да топча вредителей.
Опомнился наконец и надзиратель — лицо у него побледнело, он окинул взглядом поле, затем огляделся по сторонам, но к рабам, бьющим вредителей, не присоединился — вместо этого развернулся и со всех ног бросился обратно в деревню.
В каждой такой деревушке держали несколько чешуерогих коней: обычно на них пахали землю, но случись что серьёзное, на таком коне всегда можно было поскакать за подмогой да доложить о беде. Вот и этот надзиратель задумал именно это — вскочить на чешуерогого коня и мчаться с донесением к самому дому.
Надзиратель уже успел разглядеть: пострадавшее поле — вовсе не крохотный клочок, а немалая площадь, сплошь объеденная подчистую; сколько точно охватило бедствие, он пока не знал, но одно понимал наверняка: если не уничтожить вредителей как можно скорее, урожай зерна на равнине Ика сильно сократится.
Вот только сам этот надзиратель не знал: в эту самую минуту немало таких же, как он, надсмотрщиков занимались тем же самым — вскакивали на чешуерогих коней и во весь опор мчались к почтовой станции дома Персел с этой же самой пугающей вестью.
Рабы так усердно истребляли вредителей потому, что без урожая на своих полях получат меньше еды. Их жизнь и без того была нелёгкой, а с ещё меньшим пайком стала бы совсем тяжёлой.
В каждой деревне неподалёку имелась такая станция дома Персел — устроена она была наподобие небольшого постоялого двора и обычно служила для передачи вестей да раздачи припасов рабам, а к осени, во время жатвы, превращалась в настоящий зерновой пункт, где принимали урожай.
Именно через эту сеть станций дом Персел и держал под контролем всю равнину Ика целиком: случись где хоть малейшее шевеление, весть о том доходила до них в считаные часы.