Глава 160 — Добрая примета

Впервые Чжао Хай заговорил с Мэг подобным поддразнивающим тоном — та на миг растерялась, а после залилась краской, капризно надула губы:

— Молодой господин надо мной смеётся.

Чжао Хай тихонько усмехнулся, а внутри у него самого невольно отлегло от сердца. Пусть он и был в прошлой жизни завзятым домоседом, ни разу толком не влюблявшимся, дураком он всё же не был: давно уже приметил в Мэг некоторую к себе приязнь, да и сам, проведя рядом с ней столько времени, успел проникнуться к ней тёплым чувством. Сегодняшние слова он бросил нарочно — хотел проверить её реакцию: не рассердись Мэг, значит, чувство и вправду взаимно, значит, не ошибся.

Блокхед со спутником тоже впервые слышали, чтобы Чжао Хай говорил с Мэг в подобном тоне, — переглянулись в недоумении, но промолчали.

Лицо у Мэг залилось краской, а на душе тайком расцветала радость: сердце её давно уже принадлежало Чжао Хай, вот только сам он держался неизменно ровно, и она не смела открыто выказать своё чувство, лишь молча заботилась о нём.

Пусть сегодняшние слова Чжао Хай и не значили, казалось бы, ничего особенного, для Мэг они прозвучали настоящей похвалой, — а получить похвалу от того, кто дорог сердцу, пусть даже в шутливом тоне, для девушки, только-только познавшей первое чувство, оказалось достаточно, чтобы сердечко забилось быстрее.

Развивать шутку дальше Чжао Хай не стал: знал, что Мэг застенчива, — переусердствуй он, и она бы попросту сбежала от смущения; да и превращаться в пустого болтуна ему совсем не хотелось — не в его это было характере.

Поболтав с троицей ещё немного, Чжао Хай почувствовал: время подходит, — и вышел вместе с Мэг из Пространства. Лаура уже видела Мэг прежде, — не появись та сегодня вдруг, у Лауры могли бы зародиться подозрения, — так что Чжао Хай решил вывести Мэг наружу, а Блокхед со спутником остались в Пространстве присматривать за рабами, — вот только, приготовив обед, Мэг всё же отправила им отдельную порцию.

Когда Лаура с Ниэр вошли в трапезную, Чжао Хай уже дожидался их там. Лаура смущённо произнесла:

— Простите, что заставили вас ждать, господин. В карете так разморило, что мы с Ниэр и не заметили, как задремали.

Чжао Хай с лёгкой улыбкой ответил:

— Ничего страшного, я и сам только что подошёл. Прошу, госпожа Лаура, присаживайтесь — здесь можете чувствовать себя как дома, без всяких церемоний.

Лаура отозвалась, уселась. Тут Мейлин с Мэг внесли готовые блюда, а Грин уже сидел рядом с Чжао Хай. Обед снова состоял главным образом из хлеба, вот только гарниров подали немало, — многие из них Лаура уже пробовала прежде.

Ела Лаура с явным удовольствием: подобные кушанья можно было отведать лишь здесь — дома у неё такого не бывало вовсе, притом дело было не в отсутствии ингредиентов, а в том, что готовить их она попросту не умела.

Лауре вдруг почудилось — то ли и вправду, то ли просто показалось, — будто во взгляде здешней служанки на неё сквозила лёгкая враждебность, а в глазах поварихи читалось что-то не менее странное, отчего ей стало совсем неуютно.

Из-за этого ощущения Лаура, поев, тотчас же засобиралась откланяться, — так и не поняв, отчего свита Чжао Хай ведёт себя настолько странно.

Уже сидя в карете, Лаура хмурилась, погружённая в раздумья. Ниэр, глядя на неё, лукаво хихикнула:

— Госпожа, а вы заметили? Служанка господина настроена к вам очень враждебно.

Лаура на миг растерялась, обернулась к Ниэр:

— И ты тоже заметила? А я-то думала, мне почудилось. Неужели я чем-то задела эту служанку? Или, может, сделала что-то не так, и это самого господина расстроило?

Ниэр рассмеялась с лукавой улыбкой:

— Ах, госпожа, до чего же вы недогадливы. Дело вовсе не в ошибке. Вы разве не приметили, каким взглядом та служанка смотрит на самого господина? Даже я — и то разглядела в нём самую настоящую влюблённость. Она попросту приняла вас за соперницу. А ещё та повариха всё оценивающе на вас поглядывала — то и дело на бёдра ваши посматривала. Слыхала я примету: широкие бёдра — к доброй плодовитости. Хе-хе, боюсь, повариха как раз и прикидывала, годитесь ли вы для этого дела.

Лаура на миг замерла, а после шутливо прикрикнула:

— Ах ты, негодница, вечно у тебя на уме одни глупости! Уж не весна ли у тебя в голове разыгралась? Пожалуй, самое время подыскать тебе жениха да выдать замуж.

Ниэр лишь снова рассмеялась:

— Не сердитесь, госпожа, я ведь чистую правду говорю. Глядя на вас, и вправду видно — плодовитость у вас, должно быть, отменная, — и снова захихикала.

На душе у самой Лауры отчего-то заскребли кошки: со стороны-то виднее, а сама она, заметив тогда странные взгляды Мэг с Мейлин, особо не задумывалась — решила было, что попросту чем-то провинилась перед господином. Теперь же, услышав слова Ниэр да припомнив те самые взгляды заново, она поняла: и вправду похоже на то, о чём говорит служанка.

Душа у Ниэр была чиста, оттого девушка легко находила общий язык с животными, — да и к переменам в человеческих сердцах оставалась на редкость чуткой: недаром сумела разгадать, отчего Мэг с Мейлин то и дело поглядывали на Лауру.

Сама же Лаура погрузилась в глубокие раздумья: так и не могла решить, померещилось ли ей то соперничество в глазах Мэг, или же тому и вправду есть причина — сам Чжао Хай.

Окажись это лишь недоразумением — ещё полбеды. Но если дело и вправду в Чжао Хай, значит, тот прежде выказывал перед Мэг со спутниками некоторую к ней приязнь.

При этой мысли Лаура невольно вспыхнула — по всем правилам ей следовало бы огорчиться такому предположению, но, к собственному удивлению, обнаружила: никакого огорчения нет вовсе, лишь смущение да лёгкая, едва заметная радость украдкой.

Лаура была человеком на редкость хладнокровным: с малых лет Кун Чжэн наставлял её — в любом деле сохранять спокойствие есть самое первое требование для настоящего торговца.

Она быстро заметила: с чувствами у неё сейчас творится неладное, — и тотчас принялась разбираться в себе, отчего голова закружилась ещё сильнее, а порядка в мыслях так и не прибавилось. В итоге пришлось сдаться, оставить эти раздумья вовсе, — вот только само это происшествие успело посеять в её сердце одно семечко.

Вернувшись домой, Лаура застала Кун Чжэна уже на месте — тот как раз пил кеджу в кабинете. Она вошла, отпустила слуг и лишь тогда негромко спросила:

— Дедушка Кун Чжэн, как всё прошло?

Кун Чжэн с лёгкой улыбкой ответил:

— Удалось. У Эвана и вправду сохранилась часть власти, притом немалая: большинство нейтральных старейшин дома Персел — его люди. Прежде он лишь велел им затаиться да выждать удобный момент, — и вот момент этот настал. А самое главное, ты и не представляешь, кто стоит у него за спиной: один из двух Божественных Хранителей дома Персел, Святой Меч Изначального Хаоса, — не кто иной, как родной прадед Эвана!

Лаура на миг замерла, а после радостно воскликнула:

— Вот это удача! С такой опорой дело станет куда легче. Постойте, дедушка Кун Чжэн: если Святой Меч — прадед Эвана, отчего же он не вмешался, пока внука оттесняли от власти? И если Эван об этом знает, неужели Кайзер со спутниками об этом не знали?

Кун Чжэн с лёгкой улыбкой ответил:

— Святой Меч — фигура особая. Знай он обо всём, всё равно не стал бы вмешиваться — это своего рода закалка для самого Эвана: не пройди тот через подобные испытания, ему бы не стать достойным главой рода. К тому же в доме Персел заведено строгое правило: доступ к сведениям о личности Хранителей рода имеет один лишь глава дома, никто иной. Оттого Кайзер со спутниками попросту не знали, кем на самом деле приходится Эвану Святой Меч. А ведь тот достиг девятого уровня на добрые несколько десятков лет раньше самого Баффи. Так что сейчас во всём доме Персел о его истинной личности знает лишь один Эван.

Лаура вскочила на ноги, взволнованно принялась расхаживать по комнате:

— Прекрасно! С такой силой за спиной дело почти наверняка выгорит. Дедушка Кун Чжэн, а что задумал сам великий герцог Эван?

Кун Чжэн с лёгкой улыбкой ответил:

— Пусть пока разыгрывают свой спектакль до конца. Чтобы свергнуть главного старейшину, крупным родам придётся поднять цены на зерно, — не сумей Кайзер справиться с этой бедой, его и сместят с должности сами собой. Вот только поднять цены им не удастся, минуя нас, — так что в ближайшие дни они наверняка явятся к нам с открытыми картами, а то и с угрозами. Мы же используем этот случай себе во благо: попросим господина Чжао Хай подыграть — пусть цены сперва и вправду поднимутся, тем самым свалив главного старейшину, а после Эван выступит открыто, мы же поддержим его, сбив цены обратно, да ещё и сам Святой Меч выступит открыто, — тогда положение Эвана как главы рода укрепится окончательно. Вот только зерна нам понадобится немало: сама знаешь, стоит ценам подскочить, а после снова упасть, покупателей набежит вдвое больше обычного, — так что запастись стоит заранее, пусть даже придётся закупать втридорога, а продавать по низкой цене.

Лаура с лёгкой улыбкой ответила:

— Вот так совпадение! Как раз сегодня, у господина, он сам сказал мне: на руках у него сейчас свыше пятисот тонн зерна, и мы можем забрать его в любое время. Ха-ха, неужто господин уже предвидел такой поворот событий?

Кун Чжэн на миг замер, а после недоумённо взглянул на Лауру:

— Госпожа, вы хотите сказать, что, помимо обычных поставок, господин способен единовременно выделить ещё и пятьсот тонн зерна сверху?

Лаура покачала головой:

— Боюсь, не только пятьсот. Господин сказал, у него на руках свыше пятисот тонн, — а сколько именно сверх того, я не знаю, но, думаю, немало: добрых семьсот пятьдесят тонн наберётся уж точно.

Кун Чжэн растерянно протянул:

— Разом выделить свыше пятисот тонн зерна, да ещё и сверх ежедневных ста семидесяти пяти тонн поставок, — какие же на самом деле у господина владения?

Лаура лишь горько усмехнулась — этот вопрос и её самоё занимал давно, вот только задавать его она не смела: у Чжао Хай слишком много тайн, которых ей знать не полагается, — она ведь до сих пор даже толком не видела его лица, что уж говорить о таких расспросах.

Кун Чжэн глубоко вздохнул:

— Как бы там ни было, зерно теперь у нас есть. Думаю, поступим так: как только люди крупных торговых домов явятся к нам с разговором, ты немедля отправишься к господину, растолкуешь ему всё как есть да попросишь о помощи.

Лаура кивнула:

— Хорошо, так и сделаю. Мне кажется, дела дома Персел господина мало заботят, — но раз это ему самому ничем не грозит, думаю, он согласится помочь.

Кун Чжэн кивнул, обернулся к окну:

— Выгори это дело — и всё герцогство Персел окажется в наших руках.

Лаура тоже взглянула в окно, глаза её сияли неподдельным волнением.