Глава 163 — Шторм утихает
На этом внутренние распри дома Персел можно было считать окончательно улёгшимися — буря наконец утихла. Вот только никто и предположить не мог: победителем в итоге окажется Эван, тот самый человек, на которого прежде смотрели свысока, а то и вовсе не замечали.
Никто не осмелился поставить под сомнение итоги голосования: заседание проходило под свидетельством самого Святого Меча, а усомниться в его исходе значило бросить вызов самому эксперту девятого уровня.
Наконец это осознали и преданные сторонники трёх старейшин: Эван, сами того не заметив, сравнялся с ними в силе, так что проиграли они совершенно заслуженно.
Заодно любопытной оказалась и тройка новых старейшин, которых выбрал Эван. Двое из них принадлежали к нейтральной партии — костяку его собственной опоры, — а вот третьим неожиданно стал Стерн, прежде принадлежавший к лагерю бывшего главного старейшины.
Все в доме Персел прекрасно знали: пусть Стерн и заведовал внешними делами рода, к самому Кайзеру он всегда держался особенно близко, почти во всём слушался его беспрекословно, — так что избрание его третьим старейшиной стало для всех настоящей неожиданностью.
Вот только вскоре все поняли замысел Эвана: выбрав именно Стерна, он тем самым переманил на свою сторону и всю прежнюю фракцию главного старейшины разом. Теперь его сторонники в Палате старейшин составляли уже свыше шестидесяти процентов всех голосов, — сила поистине пугающая: даже сам прежний главный старейшина в лучшие свои годы не располагал подобной властью.
Только теперь Кайзер со спутниками, отстранённые от должности, в полной мере осознали истинную хитрость Эвана: одним простым назначением на пост третьего старейшины тот перетянул на свою сторону большую часть прежней опоры главного старейшины, — почерк это был, вне всякого сомнения, настоящего политического мастера.
Итоги заседания Палаты старейшин повергли крупные торговые дома в настоящий шок: те, кого они сами поддерживали, оба разом пали, — а вот забытый всеми Эван внезапно взлетел на вершину власти.
Такой поворот застал крупные дома врасплох. А ещё сильнее их поразило то, что случилось следом: едва заседание закончилось, Эван вдруг объявил — дом Персел уже переправил большую партию зерна, которое продадут простолюдинам герцогства по низкой цене. Стоило этой вести разнестись, цены на зерно тотчас рухнули.
Эван не солгал: не успел он договорить, как в Каса одна за другой уже въезжали груженые повозки. Хотя везли лишь рисовое дерево, люди уже знали, как его готовить; его ели и многие знатные семьи — что уж говорить о простолюдинах.
Крупные торговые дома подсчитали: одного лишь рисового дерева, доставленного в Каса, набралось около пятисот тонн, — а по всему герцогству Персел, вместе с прочими городами, разошлось и того больше двух тысяч тонн разом. При таком наводнении зерном о повышении цен теперь не могло быть и речи, сколько бы ни хотелось.
Только теперь они окончательно поняли: на этот раз их всех переиграла именно Лаура. Расклад этот был очевиден настолько, что не разгляди они его — грош цена была бы их торговому чутью.
Но жаловаться им было не на что: соглашаясь на условия Лауры, они и сами замышляли недоброе — ждали, пока их ставленники придут к власти, чтобы затем сообща расправиться с Лаурой. Но Лаура сыграла на шаг впереди и первой с ними разделалась.
Прекрасно понимая: продолжай они упорствовать дальше, рискуют по-настоящему разгневать дом Персел, — крупные дома, стоило повозкам с зерном въехать в город, тотчас же сами сбили собственные цены.
Так продовольственный кризис, начавшийся с нашествия вредителей и повлёкший за собой целую цепь последствий, окончательно завершился. Победителей в этой истории оказалось всего двое — Лаура да сам Эван.
Вот только никто не знал: был на деле и третий победитель — тот, что всё это время держался в тени, а заработал больше всех прочих вместе взятых. Победителем этим был не кто иной, как сам Чжао Хай.
За время этого кризиса Чжао Хай заработал в общей сложности почти двадцать тысяч золотых, притом продолжал получать по несколько сотен золотых ежедневно, — а самое примечательное: весь этот кризис он сам же и устроил с самого начала.
Получив весть от Лауры, что буря наконец улеглась, Чжао Хай не удержался от улыбки: началось всё именно из-за него, а теперь, благодаря его же помощи, всё и завершилось, — и что важнее всего, они не только заработали немало денег, но и посадили на престол дома Персел человека, дружественного клану Буда, притом получившего реальную, полную власть. Для Чжао Хай со спутниками это оказалось делом первостепенной важности.
Раз Эван утвердился у власти, он более не станет выступать против клана Буда — а значит, одна из главных угроз для них теперь снята. Можно сказать, тревожиться о происках дома Персел им больше почти не приходится.
Чжао Хай и сам не ожидал такого исхода — итог этот поистине превзошёл все его расчёты. Теперь дела Каса его больше не заботили: даже поставки зерна больше не требовались — крупные торговые дома уже сами сбили цены, да и в окрестностях герцогства цены на зерно тоже упали. Продовольственный кризис можно было официально считать разрешённым.
Вот только для самого Чжао Хай эта весть оказалась не такой уж и радостной: если разобраться, продажа зерна прежде приносила ему изрядный доход, по несколько сотен золотых в день. Теперь же, когда крупные дома сбили цены, его собственный доход неизбежно должен был сократиться.
И всё же даже теперь одна лишь продажа зерна по-прежнему приносила Чжао Хай почти двести золотых ежедневно: последствия недавних действий крупных торговых домов сказывались на их репутации в полную силу.
Простолюдины ведь злопамятны — прекрасно помнят, кто помог им в трудный час, а кто, напротив, нанёс удар в спину.
Именно поэтому в лавки прочих крупных домов теперь заглядывали лишь единицы, — большинство же по-прежнему шло за покупками именно в «Алую Лилию».
Только теперь они окончательно признали: на этот раз Лаура и вправду обошла их — куда искуснее, чем они сами. Пусть и незаметно на первый взгляд, но именно «Алая Лилия» превратилась отныне в настоящую золотую вывеску всего герцогства Персел.
Крупные дома прекрасно понимали: создать подобную репутацию — дело нелёгкое. Но раз уж эта вывеска утвердилась, отныне «Алую Лилию» ждёт неиссякаемый поток прибыли.
Вот только поделать сейчас они уже ничего не могли, — оставалось лишь пытаться вернуть покупателей всевозможными уловками: скидками на отдельные товары, подарками к покупке.
Опыта в торговом деле этим крупным домам было не занимать — подобные приёмы они знали превосходно, применяли легко и привычно.
Вот только даже после всех этих акций в их лавки по-прежнему заглядывали единицы: простолюдины продолжали таить обиду. К счастью, будучи крупными и состоятельными предприятиями, эти дома вполне могли позволить себе на время потерпеть убытки, — со временем положение их наверняка мало-помалу выправится.
Но вот вернуть себе прежнее положение полностью им уже не суждено: Лаура этот случай упускать точно не собиралась, непременно воспользуется им, чтобы захватить рынок ещё крепче, — так что, даже оправься эти дома со временем, довольствоваться им останется разве что объедками с чужого стола.
А самое главное — на этот раз крупные дома по-настоящему прогневали сам дом Персел. Победи тот, кого они поддерживали изначально, всё сложилось бы иначе: их бы точно не тронули, а то и вовсе даровали бы какие-то привилегии. Но власть неожиданно досталась именно Эвану — человеку, с которым у них не было ровным счётом никаких связей. Так что о привилегиях и говорить не приходилось: уже одно то, что Эван не вышвырнул их всех из герцогства пинком под зад, можно было счесть настоящей удачей.
Вот только происходящее в Каса самого Чжао Хай мало заботило — куда больше его сейчас волновало положение дел в Чёрной пустоши да в Гнилой топи.
Как раз в тот момент, когда дом Персел проводил первое заседание по выборам старейшин, Чжао Хай получил весть от Чжао Цзуй: тот со спутниками видел самого Баффи, — вот только тот никак себя не проявил. Полубог, судя по всему, испытывал немалое любопытство к этим самым зомби, но, помня, где находится, — в самой Гнилой топи, — трогать их не осмелился.
Услышав, что Баффи и вправду добрался до Гнилой топи, Чжао Хай вздохнул с облегчением, — тотчас выпустил рабов из Пространства наружу, перенёс всё имущество обратно в замок: маслобойня снова заработала, жернова тоже принялись за дело, — на этот раз решили обработать рис. Рис этот заметно превосходил обычное рисовое дерево, — у Чжао Хай его хватало с избытком, так что часть решили придержать для собственного пропитания.
То самое рисовое дерево, что Чжао Хай изначально продавал Лауре, — было ведь то самое, что закупил Грин ещё перед отправлением в Чёрную пустошь. А поскольку рисовое дерево, выращенное прямо в Пространстве, оказалось куда лучшего качества, Чжао Хай решил: сперва распродать именно закупленное Грином зерно, а уже своё, лучшее, приберечь для себя.
Заодно Чжао Хай продолжал понемногу улучшать почву за пределами Чёрной пустоши. Наступил уже август, сеять что-либо было поздно, так что сам он ничего не сажал, — вместо этого раздобыл семена обычных диких съедобных трав, распространённых на континенте Арк, дал их рабам испробовать посадить самим. Заодно принялись заготавливать дрова да шить тёплую хлопковую одежду на зиму.
Живя на Земле, Чжао Хай был человеком, у которого, как говорится, накорми себя одного — и вся семья сыта. Здесь же на него теперь рассчитывала целая сотня с лишним человек, — только теперь он в полной мере осознал, сколько всего нужно подготовить заранее.
В первую очередь — дрова: без запаса на зиму никак нельзя, иначе люди замёрзнут насмерть. А прибавь к этому тёплую одежду да зерно — набирается и вправду немало забот.
К счастью, у Чжао Хай уже имелась временная точка переноса прямо в самом Каса: не постоянная, установленная им самим, — а дом на городской окраине, который Грин купил, когда прибыл в Каса, — оттуда он и заходил в Пространство, так что дом этот сам собой превратился в такую точку.
Через неё Чжао Хай закупил немало всего необходимого. Стеклянных окон для рабов позволить он себе не мог — слишком дорого, — так что довольствовался обычной оконной бумагой, а в каждую комнату поставил кровать, шкаф, стол, четыре стула, жаровню, медный чайник да немного посуды для еды.
Закончив со всеми покупками, Чжао Хай с удивлением обнаружил, что потратил почти пять тысяч золотых, — тратить деньги, оказывается, куда легче, чем зарабатывать.