Глава 243 — Скрытый ход
Услышав это, Чжао Хай почувствовал, что за словами Лауры кроется нечто большее, и недоумённо посмотрел на неё:
— Что ты имеешь в виду?
Лаура бросила на него взгляд и рассмеялась:
— Я хочу сказать, что те мошенники не были настоящими торговцами. За всеми ними кто-то стоял, притом весьма влиятельный.
Чжао Хай удивился:
— Значит, кто-то велел им так поступать? Кто? И зачем?
Лаура горько усмехнулась:
— Кто же ещё, как не те, кто боится, что зверолюди станут слишком сильны? Среди них дом Персел, да и люди из императорского двора Аксу. Многие торговцы, что сейчас ходят по степи, — их глаза и уши. Стоит им узнать, что какое-то племя набрало силу, и они тут же придумывают, как его ослабить. А способа коварнее обмана не найти: не нужно ни больших сил, ни больших денег, ни тем более оружия, а выходит ровно то, что нужно. Оттого многие им и пользуются.
Такого Чжао Хай не ожидал. Он немного подумал и сказал:
— Вот почему Йель перебил Уэльса. Выходит, и нас он принял за таких мошенников. Ну и виноват я сам, наговорил лишнего.
Лаура улыбнулась:
— Не вини себя, ты говорил правду. Просто Йель не поверил. Поживём подольше — привыкнут и поверят. Кстати, братец Хай, тебе не показалось, что лагерь Уэльса какой-то странный?
Чжао Хай кивнул:
— Показалось. В лагере одни бойцы, ни единой женщины — это как-то не сходится.
Лаура кивнула:
— Я тоже заметила. Но по Уэльсу не скажешь, что они здесь ради важного дела. Зачем же они сюда пришли?
Тут заговорила Мэг, до сих пор молчавшая:
— А вдруг Уэльс просто вышел набираться опыта? Он седьмой сын вождя Исполинских быков, по сути принц. У людей знатные семьи обычно отправляют детей странствовать, чтобы те повидали мир. Может, и у него так же?
Лаура с Чжао Хай переглянулись, и Лаура невольно рассмеялась:
— Похоже, мы всё усложняем. Да, я тоже слышала: у зверолюдей принцы больших родов ходят в такие походы. Уэльс, судя по всему, из них. Вот только то, что его окружили шакалы, всё равно подозрительно.
Чжао Хай согласился:
— Странностей тут хватает, да только это уже не наша забота. Как ни поверни, дело мы сделали: с шакалами покончено. Я их всех убрал. Живых, к сожалению, не осталось, зато уцелели два их верховых зверя — сейчас они в амбаре.
После боя Чжао Хай убрал все тела шакалов в Пространство. А чтобы Йель с Уэльсом ничего не заподозрили, он нарочно накрыл поле боя заклинанием чёрного тумана, и, когда тот рассеялся, тел уже не было. На деле шакалов он в нежить пока не обратил: хотел сперва кое-что у них выведать.
Но знать об этом Уэльсу с Йелем было незачем. Оттого он и пустил в ход чёрный туман: чары спали, тела исчезли, и оба решили, что Чжао Хай обратил шакалов в нежить и увёл в своё пространство призыва.
Так поступают все чёрные маги континента: убив врагов, обращают их в нежить и уводят в пространство призыва. И противника напугаешь, и себе силы прибавишь. Оттого то, что сделал Чжао Хай, не вызвало у Йеля с Уэльсом ни малейшего подозрения.
Лаура подумала и сказала:
— С шакалами лучше повременить до вечера. Неизвестно, когда Уэльс нас позовёт, так что в Пространство пока заходить не будем.
Чжао Хай кивнул: он и сам не собирался туда сейчас уходить.
А в это самое время Уэльс с Йелем как раз говорили о нём.
Едва Чжао Хай со спутницами вышли из шатра, Уэльс недоумённо спросил:
— Учитель, отчего вы не дали мне договорить с Чжао Хай? Если зерна у него и правда много, да ещё и по такой цене, для Исполинских быков это было бы к лучшему.
Йель посмотрел на него и покачал головой:
— Слова его не кажутся мне правдой. Да и есть ли у него зерно на самом деле? Не забывай урок племени чёрных медведей пятилетней давности.
Речь шла о том, как чёрные медведи стали жертвой мошенника. Торговец из людей, с которым они уже не раз имели дело, пообещал запасти им зерна на зиму. Прежние сделки проходили гладко, и племя не заподозрило подвоха, а потому у других зерна не покупало.
Вот только торговец тот исчез, и больше его в степи не видели. Когда чёрные медведи поняли, что обмануты, было уже поздно: зерна на зиму нет, а зима выдалась снежная, и выйти на грабёж не удавалось. Всё племя оказалось на грани голода.
Пришлось им перебиваться мясом аргали и прочих магических зверей. И всё равно многие рабы племени умерли с голоду. Некогда могущественные, чёрные медведи ослабли — не будь у них такой боевой силы, их бы, пожалуй, давно разбили.
Тогда это дело всколыхнуло всю степь: какое-то время племена вовсе отказывались иметь дело с людскими торговцами, и многие из тех разорились.
Уэльс удивился:
— Быть того не может. Не похож Чжао Хай на такого человека. Да и знамя дружбы у него есть. Может, вы к нему слишком настороженны, учитель?
Йель покачал головой:
— Осторожность никогда не помешает. Урок чёрных медведей мы обязаны помнить всегда. Есть у Чжао Хай зерно или нет, полагаться на одного человека мы права не имеем.
Спорить Уэльс не стал. Ставить всё на одного слишком рискованно, сам он так поступать не собирался.
Йель продолжил:
— Уэльс, тебе не кажется, что сегодняшнее нападение было очень странным? С каких пор эти дворняги смеют бросаться на нас?
Уэльс удивился:
— Что вы имеете в виду, учитель?
— Тут что-то неладно, — сказал Йель. — Да, эти дворняги грабят кого попало, вот только прежде в их отрядах шли и старики, и женщины: племя двигалось всем скопом. А сегодня на нас напали одни крепкие бойцы, ни единого старика, ни единой женщины. Да и слыхал ли ты, чтобы племя шакалов вышло на грабёж двумя тысячами? К тому же мы просто в походе, ценностей при нас немного, а сопровождают нас триста воинов. Мы во много раз сильнее мелких племён — и всё же эти дворняги бросились прямо на нас. Не их это повадка, оттого я и говорю, что дело нечисто.
Уэльс слушал, и лицо его то и дело менялось. Дураком он не был и понимал, к чему клонит учитель.
Хоть Уэльс и был седьмым сыном вождя Исполинских быков, отец любил его больше прочих. С малых лет он отличался сообразительностью — у людей это, может, и не вызвало бы такого восхищения, а у зверолюдей считалось выдающимся достоинством.
Зверолюди прямы нравом. Тех, кто умом не отличался, все считали простаками, и обманывали их легко. Оттого умных детей ценили особенно: с малых лет к ним приставляли пророка наставником, и такие дети чаще всего становились следующими вождями.
Уэльс с детства был на редкость смышлён, и отец уже в пять лет отдал его в ученики Йелю. Для всего племени это стало намёком: он готовит Уэльса в преемники.
Будь остальные братья посредственностями, всё вышло бы просто: Исполинские быки спокойно приняли бы нового вождя. Беда в том, что и братья его были очень сильны, — а это создавало трудность.
Старший брат Уэльса, Гассор, с детства держался рядом с отцом и много воевал за Исполинских быков. Среди зверолюдей его прозвали Быкоголовым богом войны: силы у него доставало, чтобы биться с человеческим воином восьмого уровня. А там, где почитают силу, имя Гассора гремело на всю степь, и в самом племени вес его был велик.
Пусть сообразительностью он и уступал Уэльсу, все эти годы он помогал отцу вести дела племени и справлялся не хуже прочих. Оттого многие Исполинские быки поддерживали именно его и хотели видеть следующим вождём.
Второй брат, Паоло, в счёт не шёл: нрав у него был крайне вспыльчивый. Силы ему хватало, и подраться он любил, — вот только вождь из него вышел бы никудышный. Зато с Гассором он дружил и открыто держал его сторону.
Третий и четвёртый братья полегли в бою ещё подростками, и теперь мало кто в племени помнил их имена.
Пятый брат, Хелс, с детства был болезненным: полгода в году проводил в постели. В племени о нём почти забыли, и угрозы он не представлял.
Шестой брат, Мендес, был Уэльсу близок и с детства о нём заботился, — да только сам был ещё молод и помочь не мог.
Были у Уэльса и два младших брата, но им и в поход-то выходить рано, не то что помогать.
Кроме братьев, было у него четыре старших сестры, и все замужем — за мужчинами из племени Боевых Быков, ещё одного сильного племени среди быков. Со второй и третьей сёстрами Уэльс ладил хорошо, а старшая с четвёртой держали сторону Гассора.
Так что, если считать по чести, у Гассора было куда больше оснований претендовать на власть над Исполинскими быками, чем у Уэльса.