Глава 590: Проклятый мир. ч.2
Один полностью прислонился к стене, другой, пошатываясь, рухнул на стул.
Один был погружён в раздумья, другой — в уныние.
— Гловер?.. — осторожно спросил Фалес.
— Да, Виа... Ваше Высочество?.. — подавленно ответил Гловер, но на полпути сообразил, что в комнате никого нет, и перешёл на почтительный тон.
На этом разговор прервался, и оба на некоторое время замолчали.
Казалось, влияние Лилиан ещё не рассеялось.
В конце концов, Фалес вздохнул, нарушив тишину:
— Как там Коммодор?..
Гловер пришёл в себя и растерянно сказал:
— Тинк перенёс его в другую комнату, ему нужно будет долго отдыхать — удары и мои, и Молодого Господина Карабеяна нелегко выдержать.
Фалес нахмурился:
— То есть, Коэн, ты его узнал?..
Гловер кивнул, его настроение всё ещё было на нуле, он был рассеян:
— Когда мы остановились.
Они снова погрузились в молчание.
Фалес наконец не выдержал и заговорил:
— Насчёт того, что только что...
Щёлк, дверь снова открылась.
Фалес и Гловер инстинктивно замолчали и отвели взгляды друг от друга.
— Ах, как же долго я ссал, до чего же приятно...
Тинк вошёл, с комфортом вздыхая и поправляя штаны.
— Хэй, я видел, как Лилиан вышла.
Он посмотрел на подавленного Гловера в комнате, совершенно не замечая съёжившегося в углу и казавшегося ещё ниже ростом юного Фалеса.
Тинк сел напротив Гловера и вздохнул:
— Ты... ты должен её понять, Пухляш.
Услышав это прозвище, Гловер слегка вздрогнул.
— Я понимаю, — зомби медленно приходил в себя, он посмотрел на мужчину перед собой с выражением благодарности и близости, — спасибо, Тинк.
— Брат.
Брови Тинка дрогнули.
Он хотел что-то сказать, но в итоге промолчал.
Тинк нерешительно протянул руку, словно собираясь похлопать Гловера по плечу, но остановился, увидев бинты на его теле.
— Так, — выражение лица Тинка было сложным, — тебя снова отхлестал начальник?.. Как в прошлый раз?..
Лицо Гловера стало мрачным, он покачал головой:
— В этот раз по-другому.
Тинк хмыкнул:
— Будет так же хреново, как в прошлый раз?.. Знаешь, когда тебя заперли на несколько месяцев...
— Нет.
Гловер отрицательно покачал головой и инстинктивно посмотрел в угол:
— У меня... сменился начальник.
— Он... довольно спокойный.
Фалес поспешно опустил голову, делая вид, что не знаком с ним.
— Это хорошо, — возможно, не вникая в контекст, Тинк не заметил этих мелких жестов и протяжно вздохнул, — в те дни Лилиан чуть с ума не сошла.
Услышав это имя, Гловер снова вздрогнул.
Двое мужчин молча сидели друг напротив друга.
— Я не понимаю, — через несколько секунд Гловер, кажется, немного пришёл в себя и, что-то вспомнив, возмутился.
— Тот салага снаружи...
Гловер осёкся, бросил взгляд на Фалеса и перешёл на официальный тон:
— Я имею в виду стражника.
Тинк беззаботно мотнул головой:
— Угу?..
Гловер отвёл подозрительный взгляд:
— Он что, не парень Лилиан?..
— Нет, — Тинк усмехнулся и покачал головой, — Лилиан говорит, что он хороший человек, слишком хороший.
— Настолько хороший, что не может быть её мужчиной.
Услышав эти многозначительные слова, Гловер на некоторое время замолчал.
— Не её мужчина... значит, вы просто сотрудничаете с этим салагой?..
Тинк презрительно усмехнулся:
— Сотрудничаем?.. С этим тупым салагой?.. С его-то мозгами?..
Стоявший в стороне Фалес приподнял бровь, на секунду пожалев о репутации Коэна.
— Это он думает, что мы с ним сотрудничаем — даём ему почувствовать себя значимым, и тогда он, в свою очередь, будет нас защищать.
Тинк саркастически произнёс:
— Лилиан давно его знает, и надо сказать, в некоторых ситуациях этот парень бывает очень полезен.
Он бросил взгляд на Гловера:
— Всяко лучше, чем надеяться на защиту какого-то бастарда аристократа, у которого врагов по всему городу, не так ли?..
Услышав это, Гловер снова замер:
— Я...
Словно предвидя его реакцию, Тинк нетерпеливо махнул рукой:
— Ладно, я просто пошутил.
Он выдохнул и кивнул в сторону двери:
— Этот салага, как его там, Карабеян, приехал несколько лет назад, зелёный юнец, как и все остальные новички, прямолинейный, упрямый, с великими идеалами справедливости и честности.
— После «Войны Одной Ночи», от Чёрной улицы до Подземной улицы, от Улицы Красных Мастерских до Приречной улицы, от Братства до Общества Железной Летучей Мыши, он носился повсюду, устроив переполох в нижнем городе и Западном Округе, не давая никому покоя — можно сказать, его все ненавидели, говорят, даже в логове салаг многие его недолюбливали.
Мысли Фалеса пришли в движение, он переваривал информацию о деятельности Коэна за эти годы.
— Ладно бы он был просто крепким и выносливым, в конце концов, мы и не с такими сала́гами сталкивались, — Тинк скрестил руки на груди и саркастически усмехнулся, — но говорят, у него и происхождение непростое, он даже служил на западном фронте, так что большие шишки в бандах не хотят с ним связываться, иначе с его-то уровнем, разве он до сих пор разгуливал бы живой и здоровый?..
Взгляд Гловера сфокусировался:
— То есть, он принёс перемены?..
— Перемены?.. — Тинк, словно услышав нелепую шутку, беззвучно скривил губы.
— Признаю, поначалу это было свежо: вау, в гнезде салаг Западного Округа появился парень с навыками, с поддержкой и, кажется, даже с совестью.
Сказав это, Тинк презрительно хмыкнул.
— Но со временем все — и мы, и Чёрные Повязки — постепенно поняли, как с этим дураком справляться: подкупать его окружение, выяснять его принципы, изучать его методы работы, подстраиваться под него, и даже пресекать его энтузиазм с двух сторон: тех, кого он хотел поймать, мы заранее прятали, а тех, кого он ловил, мы выкупали у салаг, подсо... подсовывали ему ложную информацию, ставили палки в колёса, подставляли его, и так прошло несколько лет...
Настроение Тинка по мере рассказа становилось всё более подавленным, а сарказм — всё более нарочитым.
— Как оказалось, он ничем не отличается от предыдущих продажных салаг.
Он презрительно цокнул языком и покачал головой:
— Разве что скачет немного бодрее.
Фалес мысленно вздохнул.
Он понял, что этот Тинк, имевший тесные связи и с Гловером, и с Лилиан, похоже, был членом Банды Кровавого Вина.
Если Гловер, как он сам и говорил, когда-то был попрошайкой в Банде Кровавого Вина, то их давнее знакомство становилось понятным.
Только вот — Фалесу было немного странно — почему этот Тинк говорил о Коэне с такими сложными чувствами?..
Гловер помолчал немного, а затем сердито хмыкнул:
— Один мой друг был прав: у этого салаги проблемы с головой.
— Вам лучше поменьше с ним связываться.
Тинк снова рассмеялся.
Но, к удивлению, на этот раз он покачал головой.
— Дело не в голове.
Тинк тихо вздохнул:
— Улица Красных Мастерских, Чёрная улица, Подземная улица, Большой Рынок, Канализация, и даже Площадь Сбора Звезд и Дворец Возрождения... Каждый кирпичик, каждая травинка Города Вечной Звезды уже сотни лет греется здесь под солнцем и мокнет под дождём и снегом.
— Ничего не изменилось.
— И не изменится.
Гловер нахмурившись посмотрел на него.
— Будто кто-то невидимым клеем склеил всё в Городе Вечной Звезды воедино, прочно и вязко, — рассеянно произнёс Тинк.
— И сколько бы ни дул ветер, ни лил дождь, ни палило солнце, оно не сдвинется с места.
Услышав это, Фалес опешил.
— А человек, у которого есть только идеалы и мораль, не говоря уже о том, что он просто глупый маленький салага, даже если бы он был умнейшим учёным, сильнейшим воином или величайшим королём в мире...
На лице Тинка отразились уныние и беспомощность, он безразлично усмехнулся:
— Хмпф, всё равно, ничего не сможет изменить.
Фалес на мгновение впал в оцепенение.
Только идеалы и мораль...
Ничего не изменить.
— Как и этот проклятый мир, в котором мы живём, — Тинк опёрся на стол, его настроение совсем упало, — он никогда не меняется.
— Никогда.