Глава 592: Как будто вернулся домой. ч.1

В Нижнем городе, на одной из холодных, шумных и хаотичных улиц, три фигуры в плащах широкими шагами проталкивались сквозь толпу, сливаясь с атмосферой беспорядка:

Местный «гид» с улыбкой громко зазывал клиентов, бросая злобные взгляды на конкурентов; на пугающе близком расстоянии друг от друга бежали вор и его жертва, вызывая недовольство прохожих; бездельники и бродяги валялись на грязной обочине, ожидая подённой работы, чтобы заработать на еду;

Задыхающиеся носильщики и разносчики равнодушно сваливали товары у дверей лавок, не обращая внимания на брань хозяев; раздражённые извозчики хлестали кляч, разгоняя людей на грязной дороге и отгоняя жуликов, пытавшихся незаметно запрыгнуть на повозку; авантюристы и наёмники толпились у прогнившей, почерневшей деревянной доски объявлений, выискивая всё — от официальных розыскных листов до частных заказов;

Жрец Ночной Богини, стоя на деревянном ящике на углу, с болью и безысходностью взирал на прохожих, продолжая свою никому не нужную проповедь сухим голосом; таинственные личности со скрытым оружием и лицами, излучающие ауру опасности «не подходи», мелькали на улице, направляясь на тайные сделки; в центре толпы зевак двое здоровяков, поссорившихся в баре, под улюлюканье избивали друг друга до крови, не желая останавливаться;

Проницательные и злые торговцы по привычке торговались с такими же опытными покупателями, каждый пытаясь выжать из другого последнюю копейку; уличные девки собирались в грязных, полуразрушенных переулках и на перекрёстках, принимая соблазнительные позы, а со второго этажа над их головами, где давно не было ремонта, доносились неприкрытые стоны;

В углу улицы группа игроков устроила азартные игры, со всеми атрибутами: от крупье и подсадных уток до вышибал и дозорных; шайка подозрительных хулиганов таинственно сбилась в кучу, воровато оглядывая каждого прохожего и что-то тихо обсуждая...

— Нам вообще не следовало сюда приходить, посмотри на всю эту грязь — это слишком опасно.

Гловер грубо оттолкнул торговца, который пытался им что-то продать.

— Расслабься, пока мы в относительной безопасности, зомби. Ты не против, если я буду тебя так называть? — раздался рядом с ним голос Фалеса.

Гловер покачал головой, показывая, что не против.

Но зомби опустил голову, настороженно прислушиваясь к звукам позади. Его рука всё время была спрятана под плащом, сжимая рукоять меча: в переулке, который они только что миновали, несколько свирепых хулиганов безжалостно избивали ногами двух несчастных, не сумевших вернуть долг.

Коэн нахмурился и, догнав их, пользуясь своим ростом и силой, парой ударов разогнал вышибал, но, обернувшись, обнаружил, что избитые должники тоже исчезли.

Глядя на действия стражника, Фалес вздохнул и с досадой объяснил:

— Во-первых, мы все в плащах, что намекает на наш особый статус или миссию, а также на возможное наличие оружия. Нападать на нас — значит рисковать столкнуться с неизвестной опасностью. Во-вторых, по вашим фигурам и походке сразу видно, что с вами лучше не связываться. К тому же, нас трое, и нетрудно догадаться, что вы — телохранители, причём из тех, что умеют драться. В-третьих, насколько я знаю, из-за похищения Братство Чёрной улицы перебросило большую часть своих людей на Улицу Красных Мастерских для противостояния с Бандой Кровавого Вина, включая многих «опасных личностей», которые могли бы нам угрожать. Так что на самом деле мы в гораздо большей безопасности, чем думаем.

Говоря это, Фалес бросил взгляд на уличного хулигана, который украдкой их разглядывал. Тот тут же сделал вид, что ничего не происходит, и отвёл глаза.

— Да, Ваше Высочество сказал именно то, что я хотел сказать...

Коэн с болью потрогал порванный во время драки рукав и с недовольством подошёл к Фалесу и Гловеру:

— Мы это... э-э, о чём мы только что говорили?

Гловер презрительно взглянул на Коэна.

— В детстве Братство ещё не было таким сильным. А когда я вырос, я редко бывал здесь.

Говоря это, зомби оттолкнул пьяницу:

— Но в любое время Нижний город был опасен.

Коэн подхватил пьяницу и прислонил его к стене, чтобы тот медленно сполз вниз, а не упал лицом в грязь.

Стражник похлопал Гловера по плечу:

— Тебе нужно чаще выходить, зомби. У меня поначалу тоже было ложное впечатление, что здесь опасно...

— Назови меня так ещё раз, — сказал Гловер, не меняя выражения лица, но его голос стал холодным, — и ты узнаешь, что это не ложное впечатление.

Улыбка застыла на лице Коэна.

Фалес улыбнулся и подхватил разговор:

— В Нижнем городе живёт подавляющее большинство бедняков Города Вечной Звезды. Это тоже своего рода община, и, конечно, она не так опасна, как говорят в народе, будто отсюда нет выхода и возврата.

Гловер кивнул.

Фалес что-то вспомнил, и его голос стал тише:

— По крайней мере, здесь не скалят клыки, готовые сожрать любого...

Но в этот момент...

Хлоп!

Фалес внезапно протянул руку и схватил проходившую мимо грязную девочку.

Коэн и Гловер вздрогнули. Девочка с испуганным лицом смотрела на юношу, пытаясь вырвать запястье из его крепкой хватки.

— Я думал, ты заметила, — тихо сказал Фалес этой худенькой девочке лет семи-восьми, — что у меня нет денег.

Фалес кивнул в сторону крепко сложенных стражника и гвардейца:

— Кошельки у них.

Грязная девочка готова была расплакаться, но её глаза проворно бегали по сторонам.

Воспоминания об уличной жизни нахлынули на Фалеса, и он почувствовал, что это ему знакомо, и огляделся.

— Хэй! Что ты хочешь сделать с моей дочерью?!

И действительно, из соседнего переулка, где толпились уличные девки, выскочила женщина средних лет с макияжем, густым, как палитра художника, и в одежде, неряшливой, как сушилка для белья. Она завыла на резком и грубом деревенском диалекте, указывая на Фалеса и бранясь:

— Люди добрые, посмотрите, тут средь бела дня девочку похищают! Совсем стыд потеряли! Совсем стыд потеряли!

Прохожие тут же обернулись, начав поддакивать.

— Говорю тебе, Алеша — моё сокровище!

— Её отец — известный на этой улице Герой, если не объяснишься, то не уйдёшь...

Накрашенная женщина подняла голову и увидела двух высоких, мускулистых мужчин в плащах — Коэна и Гловера, — стоявших рядом с Фалесом.

Её голос тут же стал тише, и она мгновенно нацепила улыбку:

— Ах, недоразумение, недоразумение...

Женщина опустила голову и злобно отругала свою дочь:

— Я так и знала, что ты, паршивка, опять натворила! Что ты у людей взяла, а? Сколько раз мама тебе говорила? Даже если очень хочется, нельзя просто так брать чужие вещи! Это основа порядочности! Быстро, отдай! И извинись перед братиком!

— Не беспокойтесь, она ничего не взяла.

Фалес слегка улыбнулся и отпустил её руку.

Девочка по имени Алеша с плачем бросилась в объятия матери, не забыв бросить на Фалеса такой же злобный взгляд, как и её мать.

— Что случилось, дорогая? — словно в театре, подошёл неряшливый хулиган с угрожающим видом, за ним следовало пятеро или шестеро таких же недоброжелательных бродяг. — Слышал, кто-то обидел нашу дочь?

Фалес слегка нахмурился.

Услышав голос мужчины, женщина инстинктивно изменила выражение лица, снова став свирепой:

— Ах так, раз она ничего не взяла, значит, ты оклеветал хорошего человека! Я тебе говорю, в Городе Вечной Звезды есть законы! Мы бедные, но у нас есть гордость, достоинство бесценно, а ты вот так на пустом месте порочишь честное имя...

— Значит, это вы? — хулиган подошёл, ковыряя в ухе, и искоса посмотрел на Фалеса. — Пользуясь силой, средь бела дня оклеветали мою дочь, назвав её воровкой...

Но в следующую секунду Гловер решительно развернулся, поднял руку и нанёс удар!

С глухим звуком главарь хулиганов, брызжа кровью, отлетел на два метра и замертво упал.

Под удивлённые возгласы зевак его подельники, увидев, что дело плохо, тут же разбежались.

Женщина, увидев это, вздрогнула, и её голос снова стал тихим.

— Ах, недоразумение, недоразумение, всё это недоразумение, простите нас, пожалуйста, — заискивающе извинялась она, одновременно влепив Алеше пощёчину. — Она у нас с детства не в себе...

Трое молчали, наблюдая, как женщина, ругаясь, утащила девочку в переулок, а через некоторое время появилась на другом перекрёстке в поисках новой жертвы.

Под взглядами Гловера и Коэна разочарованные зеваки, не увидевшие продолжения, вздохнули и разошлись.

Фалес вздохнул и продолжил прерванную мысль:

— Конечно, это место и не так безопасно, как ты думаешь, особенно когда ты начинаешь терять бдительность, как...

— Как Великая Пустыня.

Неожиданно ответил Коэн.

Фалес и Гловер одновременно повернули головы.

— И опасно, и безопасно.

Стражник смотрел на ту уличную девку, которая, ведя за руку дочь, украдкой наблюдала за прохожими, и молча задумался.

Коэн тихо вздохнул, вразрез со своей обычной живостью:

— И не опасно, и не безопасно.

— Ты бывал в пустыне? — медленно спросил зомби.

Коэн покачал головой, не отвечая, очевидно, не в настроении.

Фалес тоже что-то вспомнил и кивнул:

— Как и все места на свете, о которых люди лишь слышали, но не знают их сути, как далёкие берега и чужие края. Даже если нас разделяет всего лишь стена, и мы находимся в двух шагах.

Но расстояние между нами — как пропасть.

Разница — как между небом и землёй.

Коэн с унынием очнулся:

— Кстати, куда мы всё-таки идём?

Фалес, наблюдая за странным поведением стражника, спокойно улыбнулся:

— Туда, где есть ответы.

Коэн и Гловер одновременно нахмурились, не понимая.

Ничего не поняв, они могли лишь следовать за принцем, углубляясь в этот всё более сложный и опасный район.

Гловер вырос на Улице Красных Мастерских в Западном Округе, но о рынках Нижнего города знал мало. Коэн, хоть и служил в страже, тоже, казалось, не был здесь своим. Оба спотыкались и выглядели неуклюже, в то время как Фалес легко ориентировался в улицах и переулках — он и так хорошо знал это место, а с помощью «Никогда не сбиваться с пути» действовал ещё увереннее, без малейших задержек.

— Эта проклятая грязь, деньги на дороги что, собаки съели?.. Ваше Высочество, можно спросить, это же Нижний город, — спросил Коэн, в третий раз вытаскивая сапог из лужи, — но почему вы так хорошо здесь ориентируетесь?!

С другой стороны, Гловер молча, грубо отшвырнул мешавший камень и последовал за принцем.

— Я вам не говорил?

Фалес небрежно солгал, не меняя выражения лица:

— Королевская семья Звёздных благословлена и защищена богами, мы никогда не сбиваемся с пути.

А?..

Благословлена? Защищена? Никогда не сбиваемся с пути?

Коэн почесал голову.

Значит, мой старик опять меня обманул?

В детстве он говорил мне, что на Королевской семье Звёздных лежит вечное проклятие...

— Так что держитесь рядом, не потеряйтесь, — Фалес почему-то вспомнил путешествие по Чёрной Тропе, он поправил плащ и шагнул вперёд. — Некоторые пути — как жизнь, если отстанешь, то уже не вернёшься.

Гловер что-то вспомнил, но, будучи немногословным, лишь плотнее закутался в плащ.

— Итак, вы сказали, что мы пришли сюда, в Нижний город, за ответами? — Коэн осторожно смотрел под ноги, опасаясь дороги, которая была не лучше, чем в лагере Клыкастых.

Фалес кивнул.

— Честно говоря, этот день у меня выдался очень насыщенным. Надежда сменялась отчаянием, успех — неудачей, радость — горем, счастье — печалью.

Фалес шёл вперёд, умело проходя через несколько арок, и тихо сказал:

— Как и последние несколько месяцев, последние шесть лет, вся моя... жизнь.

Гловер и Коэн замерли.

— Скажите, вы видели отчаявшихся людей, которые, потеряв надежду и оказавшись в безвыходном положении, просто бросали всё и становились безразличными?

Юноша шёл вперёд, глядя на грязь и шум улицы, и усмехнулся.

Коэн закатил глаза:

— Видел, и немало...

Гловер нахмурился:

— Да...

Они заговорили одновременно и, замолчав, бросили друг на друга взгляд.

— М-м? — рассеянно поторопил их Фалес.

— В Великой Пустыне... — продолжил Коэн.

— На западном фронте... — одновременно сказал Гловер.

Коэн и Гловер снова посмотрели друг на друга, оба полные возмущения из-за того, что их перебили.

— Во время зачистки...

— Во время войны в пустыне...

Двое, и без того не ладившие, снова замолчали и злобно посмотрели друг на друга:

— Эй, эй, тебе не надоело?..

— Ещё раз меня перебьёшь...

— Вы оба!

Фалес наконец не выдержал.

— Может, мне снять вам комнату, чтобы вы могли продолжить свои нежности и любовные признания?

Стражник и гвардеец замолчали и, холодно фыркнув, отвернулись:

— Хмпф.

Точно подхалим Д.Д., — подумал самодовольный Коэн.

Точно родственник Дойла, — презрительно подумал Гловер.

В особняке Дойла в районе ДС, Д.Д., лёжа на кровати, поедая фрукты, листая порнографические картинки и залечивая раны, довольно постанывал, когда вдруг громко чихнул, отчего Барон и Баронесса Дойл, стоявшие за дверью, снова с душераздирающими криками ворвались в комнату: «Мой бедный сыночек!»

— Я... о чём я говорил? — Фалес выдохнул, недовольно сказав.

— Об отчаявшихся людях, — снова в один голос ответили Гловер и Коэн, нахмурившись и посмотрев друг на друга.

Фалес кивнул, глядя на хаос и беспорядок на улице, и задумчиво произнёс:

— Сейчас, видя этих людей в Нижнем городе, я чувствую, что всё ещё живу в нормальном мире, а не в кругу некоторых других людей...

Некоторых других людей...

Коэн и Гловер одновременно задумались, но пришли к разным выводам.

Но Фалес не ждал их ответа, он просто плыл по волнам своей памяти:

— Вы видели людей, которые принимают грубость за индивидуальность, а язвительность — за остроумие?

Коэн вздохнул:

— В детстве...

Гловер холодно фыркнул:

— В семье...

Они в который раз заговорили одновременно и замолчали с напряжёнными лицами.

Фалес с подозрением посмотрел на них:

— Вы уверены, что вам не нужна комната?

Коэн и Гловер, сдерживаясь, решили, что лучше молчать.

Фалес тихо вздохнул: он скучал по Виа и Рольфу.

Принц продолжил свои размышления:

— А тех, кто принимает напускную загадочность за изысканность, а подозрительность — за обычное общение... И тех, кто считает негласные правила само собой разумеющимися, а лицемерие — нормой поведения... Кто принимает фальшь за вежливость, а двусмысленность — за безупречность... К несчастью, всех этих людей я встречал в последнее время.

Фалес тяжело вздохнул:

— И, возможно, мне придётся встретить их снова. И все они смотрят на меня, будь то с надеждой или давлением, с оценкой или презрением, ожидая, что я найду ответы на их неразрешимые вопросы.

Взгляд Фалеса стал мрачным:

— Но они ошибаются.

Принц отодвинул вешалку для белья и спустился по ступенькам.