Глава 172: «Битва великих духов. Порочный дядюшка Булэ (часть 1)»
При разнице в уровнях около десяти рангов Тан Сань был полностью уверен, что сможет помешать способности противника к контролю. Мастер не раз повторял: лучший способ одолеть мастера системы контроля – это противопоставить ему собственный контроль. Если мастера системы мощной атаки считались сердцем команды, системы поддержки – её фундаментом, а системы ловкой атаки – глазами, то мастер системы контроля был душой отряда. За три месяца адских тренировок Тан Сань не только укрепил тело: каждую ночь Мастер проводил для него особые занятия. Целью этой подготовки была внешняя духовная кость, затаившаяся в его позвоночнике, – Восемь паучьих копий.
Название «Восемь паучьих копий» придумал Мастер, поскольку эта кость была получена от демонического паука с человеческим лицом и внешне напоминала восемь длинных копий. Пройдя через череду тренировок, Тан Сань миновал стадию привыкания и теперь вполне мог управлять ими как грозным оружием для нападения и защиты. Он также научился контролировать выделение и сдерживание яда внутри копий. Мастер утверждал, что благодаря этой внешней кости и собственному боевому духу – Сине-серебряной траве – Тан Сань вполне способен противостоять противникам, чей уровень едва не достигает сорокового.
Троица наспех поужинала, Толстяк вдобавок заглотил две восстанавливающие сосиски Оскара, и вчетвером они тайком двинулись за пределы академии. Ма Хунцзюнь не собирался докладывать остальным: в конце концов, в том, что тебя избили в «Соломенном гнезде», мало чести.
Стоило им подойти к воротам академии, как сбоку метнулась черная тень, преграждая путь.
После недавней взбучки Ма Хунцзюнь пребывал в крайнем напряжении и мгновенно выпустил свой боевый дух.
Пурпурно-красное пламя озарило тьму, и четверка наконец разглядела того, кто преградил им дорогу.
Ма Хунцзюнь с облегчением вздохнул, утихомирив пламя Феникса:
— Это ты? До смерти напугать решила?
Внезапно появившейся перед ними преградой оказалась Сяо Ву.
Сегодня на Сяо Ву были коричневые брюки и простая белая облегающая кофточка. Хотя её фигура не была столь вызывающей, как у Чжу Чжуцин, стройность придавала ей особый шарм. Особенно поражала её невероятно тонкая, но упругая талия и черная блестящая коса-скорпион, спускавшаяся до самых пят, что добавляло ей очарования соседской девчонки. Пара больших черных глаз с легким недоумением уставилась на Тан Саня и остальных.
— Что это вы тут вынюхиваете? — Спросила она. — Толстяк, а чего это у тебя лицо так распухло? Неужто побили?
Ма Хунцзюнь сухо кашлянул. Тан Сань и остальные двое были мужчинами, перед ними он не особенно стеснялся, но Сяо Ву была девушкой, к тому же всегда открыто презирала его способы справляться со злым пламенем. Ему совсем не хотелось рассказывать ей подробности своей позорной дележки.
Сяо Ву сделала несколько шагов вперед и при лунном свете разглядела раны на лице Ма Хунцзюня. Вспыхнув от праведного гнева, она подпрыгнула на месте:
— Кто же это так лютует? Гляньте, во что тебя превратили! Босс Дай, это не ты часом?
Дай Мубай презрительно фыркнул:
— Стал бы я так отделывать родного брата? Это Толстяк с кем-то не поделил девицу, вот и огреб. А мы как раз собрались пойти и вернуть должок.
— Ну так чего мы ждем? Я с вами! — Воскликнула Сяо Ву. По натуре она была из тех, кто обожает хорошую заварушку. — Раз посмели тронуть моего брата, я его так отделаю – до конца жизни сам за собой ухаживать не сможет!
Когда она только поступила в академию, у неё были предубеждения насчет Толстяка. Но за прошедшее время, пережив вместе те адские тренировки и поддерживая друг друга, все обиды давно испарились. Более того, ещё в академии Нодин она была «старшей сестрой» и частенько ввязывалась в драки, защищая своих. Обычно на тренировках все сдерживались, а тут наконец подвернулся случай размяться по-настоящему – вид у неё сейчас был даже более нетерпеливый, чем у самого Ма Хунцзюня.
— Пятая сестрица, ты просто чудо, — растрогался Толстяк, видя, что Сяо Ву не только не мешает их мести, но и первой рвется в бой. Его уныние тут же развеялось, и в конце он добавил в своей обычной придурковатой манере:
— А не выйти ли мне за тебя в благодарность?
— Это за кого ты там собрался выходить? — Тан Сань посмотрел на Толстяка, и голос его прозвучал как-то странно.
Толстяк покосился на Тан Саня и поспешно хихикнул:
— Считай, что я ничего не говорил. Сань-гэ, идем скорее.
Четверо превратились в пятерых. Под покровом ночи они ступили на путь, который знали до боли в ногах. Пятерка мастеров, подстегивая себя духовной силой, словно ветер понеслась в сторону города Сото.
Меньше чем через полчаса они были на месте.
— Толстяк, и ты обычно здесь решаешь свои проблемы со злым пламенем? — Дай Мубай так нахмурился, что его брови сошлись на переносице.
Перед ними предстал ряд одноэтажных лачуг в самом глухом углу города Сото. Постройки едва достигали трех метров в высоту и выглядели совершенно ветхими. У входа висело несколько розовых фонарей, под которыми стояли густо накрашенные женщины явно не первой свежести, зазывая редких прохожих.
У Оскара дернулся уголок рта:
— Не зря ты твердишь, что и в соломенном гнезде рождаются золотые фениксы. Это и впрямь самое настоящее «Соломенное гнездо»!
Вкусы Ма Хунцзюня Дай Мубай и Оскар оценить никак не могли. Сяо Ву и Тан Сань оказались в подобном месте впервые, и, кроме любопытства, ничего особенного не испытывали.
Толстяк лишь странно хихикнул и прошептал:
— Зато здесь дешево! Цены низкие, а порции большие: один серебряный за раз, два серебряных – за три. Идеальное соотношение цены и качества. И поверьте, в таких гнездах правда встречаются золотые фениксы. Тут уж как повезет.
Дай Мубай сердито на него прикрикнул:
— Если встретим знакомых – делай вид, что я тебя не знаю. Я знал, что ты всеяден, но не думал, что до такой степени. Приходить в такую помойку… Твои «золотые фениксы» по возрасту тебе в тетки годятся.
Толстяк огрызнулся, чувствуя, как закипает от гнева:
— Босс Дай, ты что, поиздеваться надо мной пришел? Сначала дело. Ждите здесь, я пойду узнаю, не ушел ли этот ублюдок.
С этими словами он быстро направился к своему «Гнезду».
Оскар огляделся по сторонам:
— Место глухое, для драки в самый раз. У папаши есть большая сосиска, у папаши есть малая вяленая колбаска, у папаши есть грибная сосиска…
Слушая, как Оскар бормочет свои заклинания, готовясь к бою, Сяо Ву негромко фыркнула:
— И впрямь вылитый Дядя Большой Сосиски.
Вскоре Ма Хунцзюнь радостно примчался обратно:
— Отлично! Этот тип ещё там, но уже расплачивается. Думаю, сейчас выйдет. Ребята, если поможете мне отомстить, я потом проставлюсь – отведу всех в приличное место поесть.
Дай Мубай махнул на него рукой:
— Хватит болтать. К тебе в гости мы идти побоимся. С твоим-то вкусом… лучше не надо.
Услышав это, даже Сяо Ву невольно кивнула. Она и Тан Сань видели, как Дай Мубай снимал номера для сестер-близняшек. Те красавицы по сравнению с местными «тётушками» были словно небо и земля.
Пока они переговаривались, из «Соломенного гнезда» кто-то вышел. Тан Сань и остальные стояли в темном углу напротив, а поскольку на улице окончательно стемнело, заметить их было почти невозможно.
— Это он! — Проскрежетал зубами Толстяк.
Как и описывал Ма Хунцзюнь, из заведения вышел мужчина лет сорока с небольшим. Кожа у него была смуглая, ростом он едва превышал метр шестьдесят, а на лице играла довольная похотливая ухмылка. Правая рука была забинтована, на ногах красовались дырявые шорты и резиновые шлепанцы. Он шел, покачиваясь и напевая под нос незатейливый мотивчик:
— Сегодня у дедули настроение на пять, пошел дедуля птичку выгуливать…
— Нападаем? — Кулаки Толстяка уже затрещали.
— Погоди, — Сяо Ву схватила Ма Хунцзюня за пухлое плечо, а другой рукой перебросила косу за спину. На её личике заиграла невинная улыбка. — Посидите пока здесь. Глядите, как надо.
С этими словами Сяо Ву семенящей походкой направилась к порочному дядюшке по имени Булэ.
— Что это она задумала? — Недоуменно спросил Ма Хунцзюнь у Тан Саня. Все знали, что тот понимает её лучше всех.
Тан Сань хлопнул себя по лбу и со вздохом ответил:
— Подожди, сейчас сам всё увидишь.
Сяо Ву шла не спеша, но ровно так, чтобы преградить путь этому мерзкому типу.
— Дядюшка, здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, а где здесь поблизости продаются конфеты?
Булэ только что вышел из заведения, пребывая в полной неге. Внезапный голос заставил его вздрогнуть. Он поднял глаза на источник звука, и его физиономия, на первый взгляд простоватая, вдруг осветилась особым блеском.
Стоит признать, что Сяо Ву, возникшая перед ним в ночной тишине, была невероятно мила. Юное нежное личико, длинная блестящая коса, фигурка хоть и не пышная, но уже оформившаяся… А уж этот легкий румянец на щеках – для такого старого развратника, как Булэ, это было искушение похлеще любого другого.
Глаза Булэ при виде Сяо Ву вспыхнули. «Какая прелестная, очаровательная лолитка! – …подумал он про себя. – …О небеса, о земля, неужели это ваш подарок мне?»
Откашлявшись, Булэ мгновенно спрятал свой похотливый взор и выпрямился, стараясь принять подобающий вид. Он преобразился так быстро, что если бы Сяо Ву не следила за ним пристально, её вполне можно было бы обмануть.