Глава 34
Тан Го была особой приглашённой гостьей этого приёма, она должна была выступить с песней.
Она всё рассчитала идеально: дождалась, пока один мужчина, уже уставший и явно намеревавшийся уйти, поднимется со своего места — и именно в этот момент начала петь.
На сцену вышла девушка в голубом вечернем платье.
Платье открывало тонкие плечи, но не выглядело вызывающе — лишь подчёркивало чистую, почти ангельскую мягкость образа.
Она изящно держала микрофон, а её голос — чистый и глубокий — постепенно наполнил весь зал.
Как будто само пространство вокруг смолкло.
Разговоры стихли.
Шумное, чуть суетливое собрание вдруг стало удивительно спокойным.
Даже официанты двигались осторожно, боясь прервать это хрупкое очарование.
Из угла зала Юй Юй с невольным восхищением подумала:
«Если после этого Тан Го не станет звездой — значит, у мира нет совести.»
Но песня, как всегда, закончилась слишком быстро.
Когда последние ноты стихли, публика будто очнулась от сна — и все взгляды устремились на сцену.
В этих взглядах смешались восторг, восхищение и… кое-где слишком пристальный интерес.
— Голос мисс Тан действительно особенный, — сказал мужчина средних лет с мягкими чертами лица — хозяин сегодняшнего приёма. — Я не ошибся, пригласив вас.
Надеюсь, на следующем вечере вы тоже согласитесь выступить?
Тан Го улыбнулась уголками губ:
— Разумеется.
Её нежный голос, как шёлк, заставил даже Лэн Жуя поднять взгляд.
Он сам не понял, почему вдруг передумал уходить.
Рядом с ним переглянулись несколько мужчин — все уже обратили внимание на певицу.
В их взглядах вспыхнул интерес, почти жадный.
— Мисс Тан, я слышал ваши песни раньше, — сказал один из них. — Не ожидал, что вы такая молодая… и при этом с таким вокалом!
У меня в телефоне ваши треки — слушаю почти каждый день.
— А живое исполнение — ещё лучше, чем запись, — добавил другой.
Мужчины один за другим осыпали Тан Го комплиментами, окружив её плотным кольцом.
И в этот миг Лэн Жуй неожиданно вспомнил один сон.
«Лэн Жуй, это мой новый спонсор.»
«Лэн Жуй, за мной очередь мужчин, готовых носить меня на руках.»
Этот сон, словно проклятье, всплыл в памяти.
Едва заметная тень скользнула по его лицу, и улыбка исчезла без следа.
Когда он снова взглянул в сторону сцены, Тан Го уже нигде не было.
Губы Лэн Жуя сжались в раздражённую линию.
Он потушил сигарету и поднялся.
— Мистер Лэн, может, останетесь ещё ненадолго? — осторожно остановил его кто-то из организаторов.
Лэн Жуй бросил на него холодный взгляд:
Что ещё?
Мужчина замялся, потом собрался с духом:
— Мы приготовили для вас особый подарок. Может, взглянете, прежде чем уехать?
Лэн Жуй понял всё сразу — конечно, речь о женщине.
— Не стоит, — его голос прозвучал так, что спорить никто не осмелился.
Когда он вышел, организаторы переглянулись, подавленные.
— Странно, — пробормотал один. — Он ведь так внимательно смотрел на Тан Го… а интереса — никакого.
— И что, теперь отпустить её? — колебался другой.
— Глупо будет терять такую возможность. Она новенькая, чистая, дорогого стоит. Через пару месяцев — уже не то.
— Верно. Лэн Жуй отказался, но ведь не только он существует.
— Ага. Грех упускать добычу.
Снаружи уже ждал водитель.
Лэн Жуй открыл дверцу машины, собираясь сесть, — и вдруг боковым зрением заметил что-то в стороне: тучный, лоснящийся от жира мужчина в дорогом костюме шагнул к боковому выходу.