Глава 74

Чтобы он, Лэн Цзыюэ, назвал Тан Го матерью — это невозможно. Он просто не мог это сделать.

Он эгоист. Он не хотел видеть, как эти двое счастливы вместе, живут обычной жизнью.

Ему было больно. В душе у него всё ещё была Тан Го, а женился он на Лу Ци. Тан Го стала женщиной его отца. И он сам отдал её и не знал, на кого злиться.

— Отец, ты серьёзно? — наконец выдавил из себя Лэн Цзыюэ. — Когда вы успели пожениться?

Лэн Жуй приподнял бровь и небрежно достал два красных свидетельства о браке.

Увидев их, Лэн Цзыюэ и Лу Ци побелели как полотно.

— Свадьба в октябре, — сказал Лэн Жуй, глядя на Тан Го. Увидев, что она всё ещё улыбается и не выказывает недовольства, он немного успокоился.

— Подайте чай, — приказал он.

Он хорошо помнил, что Тан Го хотела выпить чай от своих «детей».

Слуги принесли две чашки и поставили их перед Лэн Цзыюэ и Лу Ци.

— Налейте чаю вашей матери.

Лу Ци закусила губу и взглянула на мужа.

Лэн Цзыюэ сжал кулаки. Свидетельства о браке были настоящими.

Как же быстро Лэн Жуй всё провернул.

Тан Го подперла подбородок рукой, её лицо сияло от удовольствия, она явно ждала этого момента.

Лэн Цзыюэ долго боролся с собой, но в конце концов взял чашку. Если он откажется сегодня, то если не назовёт её матерью, Лэн Жуй заставит его заплатить страшную цену.

Лу Ци всё ещё надеялась, что у мужа есть какой-то план. Но увидев, что он взял чашку, она почувствовала, как внутри всё оборвалось. Назвать Тан Го матерью — это было унизительно.

— Цици, давай… — Лэн Цзыюэ открыл рот, но не мог выговорить. Наконец он сжал зубы и, закрыв глаза, выпалил: — Давай нальём чаю нашей матери.

Лу Ци, скрепя сердце, взяла чашку. Они вдвоём поклонились Тан Го, готовясь к этому мгновению всем своим существом, и наконец хором произнесли:

— Мама, выпейте чай.

Тан Го с наслаждением смотрела на их покрасневшие от напряжения лица. Уголки её губ всё больше изгибались. Она приоткрыла губы и произнесла всего два слова:

— Какие послушные.

Лу Ци чуть не выплюнула кровь от злости. Следовало бы ей послушать Лэн Цзыюэ и не приезжать сегодня.

Система: 【Не могу понять этой жестокой радости хозяйки.】

— А вот вам и красные конверты.

Тан Го взяла чай, сделала глоток, а затем изящно достала два красных конверта и протянула их Лу Ци и Лэн Цзыюэ. Они с каменными лицами взяли их. Если бы не держали себя в руках, они бы уже взорвались от ярости.

Тан Го прищурилась:

— Сыночек, сноха, будьте счастливы вместе до самой старости.

— Лэн Жуй, присмотри за ними, чтобы они не ссорились. Молодые нынче такие импульсивные чуть что, сразу разводятся. Это ведь нехорошо.

На лице Лэн Жуя появилась тень улыбки. Женщина, похоже, была очень счастлива, а значит, и он радовался само собой тоже.

Кроме прикосновений, он запоминал каждое её слово и обещал никогда не забывать.

— Хорошо, — ответил он. — Я прослежу, чтобы они никогда не расстались.

Лу Ци чувствовала себя так, будто проглотила что-то мерзкое. Она не знала, какие у Тан Го планы и не будет ли та теперь строить ей козни. Сидя в углу, она глубоко нахмурилась. Она думала, что наконец-то избавится от Тан Го, а теперь понимала, как же наивна была.

Они сидели за столом, но оба не чувствовали вкуса еды. Как только трапеза закончилась, они поспешили уйти, не желая задерживаться ни на минуту.

Тан Го стояла на балконе, опершись на перила, и смотрела на их торопливые спины. Она рассмеялась, коротко и звонко.

— Весело? — раздался голос Лэн Жуя, стоявшего неподалёку. Его взгляд был прикован к ней, словно он не мог оторваться. — Если тебе нравится слышать от них «мама», я буду приглашать их каждый день.