Глава 2. Ложь.

Прости за сегодня. Я слышал, что ты отлично справился.

— Да все нормально, не переживай…

Приехав домой после дня здоровья, Масачика сел ужинать вместе со своим отцом. Кётаро, незадолго до этого опоздавший на семейный обед, выглядел ужасно виноватым. Однако Масачику гораздо больше волновало не состояние отца, а их совместный ужин.

— Ты что, привез из Англии рыбу и чипсы?

— Что-то не так? Тебе не понравилось?

— Дело не только во вкусе, но и в том, сколько времени прошло с момента приготовления этого «блюда». Картошка размякла, а рыба превратилась в масляное месиво.

— В этом и смысл.

— Как это вообще может нравиться…

Специфические сувениры, привезенные отцом из-за рубежа, нисколько не удивляли Масачику, однако его странные пристрастия переходили все границы, когда дело касалось еды. Много лет назад кто-то убедил маленького Са-куна, что на самом деле Кётаро обладает невероятно утонченным вкусом: ему были подвластны все кухни мира. Однако Масачику… на этот счет терзали смутные сомнения. Его отец скорее не разбирался в еде совсем, чем был первоклассным дегустатором.

«Надо было разогреть это в духовке, а не в микроволновке…»

Разглядывая частично съеденные рыбу с чипсами, Масачика поник, отчего Кётаро, заметивший перемену в настроении сына, тут же нахмурился.

— Многие японцы говорят, что еда в Англии плохая, вот я и хотел, чтобы ты на собственном опыте убедился, что это не так.

— Думаю, даже британцы негодовали бы, если бы ты представил им рыбу с картошкой в таком виде.

Несмотря на то что выбранное Кётаро блюдо выглядело просто отвратительно, Масачика, как хороший сын, съел все до последнего кусочка: все-таки это был подарок его отца. Прочистив горло парой глотков чая (еще один английский сувенир), он тяжело выдохнул, чтобы избавиться от маслянистого привкуса во рту.

— Признаю, чай очень даже хорош, — с явным удовлетворением сказал Масачика, удивленный, что его отцу, пусть и единожды, удалось выбрать хороший сувенир.

— Рад слышать. Кажется, его и королевская семья пьет, — ответил Кётаро, наслаждаясь запахом чая.

— Правда? Класс.

Поднеся чашку к носу, Масачика ощутил, насколько утонченным был аромат напитка… Он напомнил ему о матери, питающей особую любовь к хорошим чаям.

«Интересно, он привез ей то же самое?..»

Масачика вспомнил о разговоре, невольным слушателем которого он стал. Ему не хотелось думать об этих голосах, но… что-то в глубине души заставило его спросить:

— Пап…

— Да?..

— Как там мама? Она в порядке?

По многим причинам Кётаро избегал разговоров о Юми, но, когда его сын сам спросил о матери, его это сильно удивило. Он посмотрел на молчаливо буравящего взглядом кружку Масачику и мягко улыбнулся.

— С ней все хорошо. Просто ей немного нездоровилось.

Неправда.

Их разговор выглядел гораздо серьезнее. Как бы то ни было, Масачика понимал, что расспрашивать Кётаро бесполезно. Как бы он ни пытался загнать отца в угол, тот не стал бы раскрывать ему всех тайн. К тому же разговоры о матери вызывали у Масачики немало стресса, так что ему было проще больше не развивать эту тему. Тем не менее его мучил один вопрос, который он не мог не задать.

— Пап…

— М-м?

— Ты все еще… любишь маму?

Глаза Кётаро, спрятанные за очками, расширились от удивления… Он улыбнулся.

— Конечно… Я всегда ее любил.

У Масачики перехватило дыхание. С того самого момента, как он услышал разговор родителей в медкабинете, из его головы не выходила одна мысль: единственная причина, по которой эти двое расстались…

— Но… нам нужно было пожить отдельно, — сказал Кётаро, будто прочитав мысли Масачики. Его взгляд был одновременно нежным и твердым.

— Когда она во мне нуждалась, меня не было рядом. Я ничем не мог ей помочь, и если бы остался, все стало бы только хуже… Тогда мы и решили, что нам лучше разойтись.

Когда Кётаро признал, что ответственность за их развод лежит на нем, в его голосе послышались нотки сожаления.

«Еще одна ложь».

Масачика отказывался верить, что в разводе родителей не было его вины. Но… слова Кётаро принесли ему облегчение, которое было невозможно игнорировать. Именно поэтому…

— А-а…

Масачика кивнул, улыбнувшись… Он знал, что эта ложь рождена любовью. Его отец улыбнулся в ответ, разделив с сыном бремя обмана. В глазах их обоих читалась печаль.

***

Следующим утром отец и сын завтракали вместе в гостиной семьи Кудзе, все еще подавленные вчерашним разговором. Пока Масачика ел в тишине, думая о чем-то отвлеченном, Кётаро наблюдал за ним с нежностью в глазах.

Однако вскоре тишину, прерываемую лишь легким стуком приборов о тарелки, нарушил звук внезапно открывшейся входной двери. Тут же по коридору послышались шаги, с грохотом приближающиеся к гостиной. Дверь распахнулась с неожиданной силой.

— Эй! Встречай меня, братец! Встречай меня, папуля!

Юки влетела в гостиную, приветствуя отца и брата энергичным пожеланием доброго утра. Ее хвостик качался из стороны в сторону. Немного сбитый с толку безудержным энтузиазмом дочери, Кётаро поднялся и протянул ей руки в утрированно-драматичном жесте.

— О, моя милая доченька!

— Папа!

Она кинулась отцу на руки, чуть не сбив его с ног своими объятиями. Однако Кётаро легко поймал дочь и обхватил ее руками с неменьшей силой. Отпустив друг друга, они одновременно обернулись на Масачику.

— Что?.. Я вообще-то ем.

— Что важнее: я или твой завтрак?

— Сейчас… завтрак.

— Значит, если я от него избавлюсь, то стану для тебя важнее всего на свете?

— Хватит вести себя как яндере.

— Не надо так с сестрой, сынок.

— Да что с вами не так? — спросил Масачика со вздохом. Встав из-за стола, он протянул руки к сестре.

— Ура!

Юки, давно ждавшая этого момента, бросилась к брату и, прыгнув, крепко схватилась за него руками и ногами… проще говоря, вцепилась так, что не отлепишь.

— Ну чего ты.

С язвительным выражением Масачика похлопал сестру по спине и сел обратно за стол, продолжив завтракать, несмотря на то что… Юки все еще висела на нем.

— Юки, твои волосы мне мешаются.

— Окей.

Юки ловко переместилась к Масачике на колени, вертясь из стороны в сторону, чтобы вытянуть ноги вдоль его бедер. Удобно устроившись в руках брата, она взяла с его тарелки надкушенный тост. Она поднесла его к губам Масачики…

— Летит самолетик…

— А-а-ам.

— Я вам ничего такого делать не велел! — вмешался Кётаро.

Его возражение было встречено скептичными взглядами.

— Эй, чего это вы на меня так смотрите? Мне кажется, или ты, Юки, любишь своего братишку больше, чем меня? — хмуро добавил он.

— Тебе не кажется, папа. Я и правда люблю его чуточку больше, — ответила она без тени вины в голосе.

— Как ты можешь так невинно говорить об этом?

— Чтобы разблокировать событие «Летит самолетик», сначала нужно прокачать уровень привязанности.

— Жизнь несправедлива…

От явного разочарования плечи Кётаро поникли, отчего Юки тут же захлестнуло чувство вины. Она слезла с коленей Масачики и в утешительном жесте положила руку отцу на плечо. 

— Тебе простительно. Ты ведь работаешь не покладая рук. И, раз уж тебе не удается провести достаточно времени со своей дочерью, я могу предложить тебе другой вариант.

— Какой?

Кётаро с облегчением поднял голову, встретившись взглядом с Юки, сложившей вместе большой и указательный пальцы.

— Деньги. ♡

— Хватит выманивать у стариков деньги, как в какой-нибудь бесплатной игре.

— Прекрати искать кошелек! Любовь не купишь за деньги!

— Не купишь за деньги? А что, по-твоему, делают мужчины, зависимые от кябакур? Думаешь, смог бы сказать им это в лицо?

— Да! Им эти слова нужны, как никому другому! 

— Уважаемые пассажиры, событие «Летит самолетик» уже в доступе! Шанс выпадения — тридцать процентов. Десять круток — десять тысяч йен. Сто круток гарантирует вам событие.

— Тысяча йен за крутку при минимуме в десять круток за раз?! Ты что, с ума сошла? И что это за статистика такая, при которой ты гарантируешь выпадение события после сотни круток?

— Есть несколько вариаций события. Все они разграничены по цветам. 

— И что обозначают эти цвета, позволь спросить?

— Элементы.

— «Элементы»???

— Голубой — холодный самолетик, красный — страстный, зеленый — нежный, желтый — дерзкий, а розовый… ну, ты сам знаешь, в каких сценах обычно используется розовый.

— Вообще-то не знаю. Расскажешь?

— Хоть ты и мой брат, тебе придется выбить событие с розовым ярлыком, чтобы узнать наверняка.

— Ты хочешь взять деньги с собственного брата? Ну ты хотя бы скажи, где ручка, за которую мне нужно потянуть?

— У меня во рту.

— Ты ведь даже не пытаешься скрыть, что это не настоящая игра.

— Кхм-кхм. Десять круток, пожалуйста.

— Пап, серьезно?! — возразил Масачика, когда Кётаро достал купюру в 10 000 йен.

В ту же секунду гостиная Кудзе ожила, наполнившись шумом и суетой. Среди всеобщего хаоса улыбка Юки сияла чистой, неподдельной радостью.

***

— Ну что, пошли?

Как только Масачика закончил мыть тарелки после завтрака, рядом с ним появилась Юки и показала ему большой палец. На ней были спортивные очки, как если бы она собиралась в долгую дорогу. Ее брат, не догадывающийся о том, куда они все собираются, мог только удивленно моргать.

— Что? Куда?

— В магазин, купить Алисе подарок на день рождения, конечно.

— О, так ты получила приглашение?

Хотя Масачика понимал, что ее, должно быть, пригласили на праздник еще вчера, ему ничего не оставалось, кроме как склонить голову набок.

— Я уже решил, что ей подарю…

— Тогда мне нужно будет проверить, хороший ли это подарок. Ума не приложу, что ты там мог купить.

Недоверие младшей сестры заставило его раздраженно поджать губы.

— Как грубо. Я долго над ним думал, знаешь ли.

— Правда? Ну и что ты ей подаришь? — спросила Юки самодовольно, будто оказывая ему услугу.

— Я подумал, что ей подойдет что-то, сделанное своими руками, ну знаешь, что-то личное… вот я и остановился на гербарии, — уверенно ответил Масачика.

Фотографии гербариев, хранящихся в стеклянных флаконах, привлекли его внимание еще во время поиска подарков в сети. Они были безумно красивыми. «Это идеальный подарок для девушки», — подумал тогда Масачика. Кётаро, очевидно согласный с его выбором, одобрительно кивал.

— Звучит чудесно.

— Скажи?

Получив поддержку отца, он горделиво вздернул нос, однако…

— Вообще… звучит не очень.

Масачика и Кётаро вскрикнули, удивленные неожиданным мнением Юки.

— Как? Это ведь не так обязывающе, как букет цветов, да и поливать ничего не нужно. Чем не идеальный подарок? — спросил он.

Однако аргументы его сестру не впечатлили.

— Но ведь гербарии относятся к внутреннему интерьеру. Значит, ты должен быть уверен, что цветы подойдут к ее комнате… Ты знаешь, как она выглядит?

Она была права. Не успев ничего возразить, Масачика молча принял следующий удар.

— А компоновка цветов… нужно выбрать сорта растений и вазы, подходящие к интерьеру. Как ты мог не подумать об этом?

— Аргх…

— Одно только папино одобрение должно было подсказать тебе, что это плохая идея.

— Согласен.

— Чего?! — воскликнул Кётаро, явно недоумевая, за что на него сыплются все эти упреки. Но взгляды его детей были холодны.

— Папа еще вчера напомнил мне, как плохо ему удается выбирать подарки.

— Пусть дедушка и бабушка и одеваются вычурно, у них вкус, в отличие от тебя, пап.

— Ой, да ладно вам, детишки…

Юки взяла Масачику за руку, проигнорировав унылое выражение отцовского лица.

— Давай оставим нашего незадачливого дарителя здесь, пока мы пойдем в магазин.

— Вы не побудете с отцом даже после его долгого отсутствия?

— Ты ведь собирался еще ненадолго остаться в Японии, разве нет? Мы можем провести время и в другой…

Она внезапно остановилась. Пошарив рукой в кармане, она внезапно зажглась очень радостной улыбкой.

— Пап… Сделаешь мне одолжение?

— М-м? Какое, милая?

Юки любопытно наклонила голову, смотря на отца умоляющим взглядом.

— Я оставила свой кошелек дома ♡ Может, сходишь за ним для меня?

Улыбка Кётаро мгновенно стерлась с его лица.

***

— Ну вот мы и вышли прогуляться по магазинам, братец.

— Не могу поверить, что ты заставила отца сходить за твоим кошельком.

Масачике было не по себе от того, что отцу, который уже отвез их до магазина, придется заезжать за кошельком Юки. Они ведь могли попросить сделать это кого-нибудь из слуг.

— Кстати говоря… А где Аяно?

— М-м? Сегодня у нее свои дела.

— А-а…

Масачика облегченно вздохнул. С тех пор, как Аяно поделилась с ним горькой правдой, они не видели друг друга. Вероятно, им было бы неловко увидеться вот так сейчас.

Юки застенчиво поднесла кулачки к подбородку и изобразила умиление.

— Т-так значит, сегодня мы совсем одни, братец.

— С таким прикидом твои слова почти на меня не действуют.

Он кинул взгляд на образ Юки, маскирующий ее от посторонних глаз. На двух идентично высоких хвостиках лежал кокетливый берет, а ее глаза полностью закрывали огромные солнечные очки. Хоть она периодически и пыталась бросить на него свой взгляд, ее зрачков не было видно из-под темных стекол. Со стороны она выглядела как сумасшедшая.

— Тск. Неужели мои щенячьи глазки не работают?! Кажется, у моего образа все-таки есть недостатки!

— Даже если ты снимешь очки, твои щенячьи глазки на мне не сработают.

— А мое тело?

— Да хватит уже.

Юки метнулась вперед, ухватила Масачику за руку и, прильнув к нему, указала на одну из уличных лавочек. Своим сладким голоском она пропела:

— Тайяки! Надеюсь, мой милый, самый любимый на свете братик купит мне хотя бы одну?

— А почему ты себе не купишь?

— Потому что я забыла свой кошелек, дурилка.

— Ах, да! Подожди… Как ты меня назвала?

— Я это в хорошем смысле.

— Надеюсь, ты понимаешь, что слова так просто не вернуть.

— Да ладно, это я ласково.

— Хорошо, дурилка.

— Эй, дурилка! Я тоже дурилка.

Вздохнув, Масачика отправился в магазин с Юки, все еще висевшей у него на руке.

— И какой тайяки ты хочешь?

— С кремом!

— Хорошо. Здравствуйте. Можно мне одну рыбку с фасолью и одну с кремом, пожалуйста.

— Конечно. Сейчас сделаем. С вас триста шестьдесят йен.

— Ага… Вот пятьсот десять.

— Спасибо. Ваша сдача — сто пятьдесят йен.

Пока Масачика расплачивался с пожилой продавщицей, ее коллега достала тайяки из витрины, уложила их в бумажный пакет и, ласково улыбнувшись Юки, спросила:

— Вы с братом пришли немного закупиться? Судя по всему, у вас хорошие отношения.

— Агась!

— Ой-ой, какая милая улыбка.

Энергичный, даже несколько книжный ответ Юки очаровал женщину за прилавком, и она положила еще две печеньки.

— Вот, это вам.

— Ой, эм…

— Спасибо! — сказала Юки и взяла угощение, прервав Масачику на полуслове.

Весело помахав продавщицам на прощание, она настойчиво дернула брата за руку и потащила его прочь. Те, улыбаясь, помахали ей в ответ, умиленные ее детской восторженностью.

Но, как только брат с сестрой завернули за угол, Масачика невозмутимо произнес:

— Они наверняка подумали, что ты учишься в начальной школе.

— Хе! Еще одно преимущество моей маскировки…

— Вот опять ты обманываешь стариков.

— Но это ведь для благого дела. Разве такое можно считать обманом? — беззаботно ответила она, взяв из сумки печенье и откусив кусочек.

— М-м-м! А они славные. В этом магазинчике знают, как делать хорошие тайяки.

— О!

Масачика взял из рук Юки другое печенье и тоже немного откусил. Нежная корочка с тихим треском лопнула, и поток густой красной бобовой пасты окутал его горло безупречной сладостью.

— Ого. Ты была права. Это действительно вкусно.

— Скажи? Теперь мне интересно, каков на вкус твой тайяки…

— Хочешь попробовать мое печенье? Может, тогда поделишься своим?

— Ура! — обрадовалась Юки словно ребенок. Вытащив тайяки, она аккуратно откусила его голову.

— Вкуснотища!

— Не обожгись.

Они остановились в месте, где бы они не смогли никому помешать, и начали наслаждаться своими тайяки, как вдруг Юки, бесцельно оглядывавшая окрестности, неожиданно заметила:

— Сегодня так много людей в масках.

— Ага. По телевизору говорили, что сейчас ходит грипп. Может, поэтому.

— А, я слышала. Нужно было надеть маску вместо очков. Как думаешь, что лучше способствует маскировке?

— Хм-м… Думаю, очки. Люди выглядят совсем по-другому, когда ты не видишь их глаз. Вспомни Елену. Ее маскировка не сработала, потому что ее глаза было видно.

— А-а, ты о «Секси-маске»? Это было слишком очевидно.

— Это довольно распространенный троп: никто не узнает тебя, если глаза спрятаны.

— А еще есть троп, согласно которому героя узнают по одной-единственной родинке.

— Ты ведь не о манге сейчас? Не могу понять, к чему ты клонишь. И прекрати закрывать глаза руками!

Они продолжили мило болтать, пока не доели свои тайяки до конца.

— Так и что ты решил по поводу подарка Але? — спросила Юки, взглянув на брата.

— Буду искать что-нибудь, что ей понравится… — ответил Масачика, окончательно растерявшись после того, как сестра в пух и прах разнесла его идею об идеальном подарке.

Юки, однако, лишь пожала плечами и вздохнула.

— Да я тебя проверяла, дорогой братец. Джентльмен ты или нет? Если бы ты был более внимательным к желаниям женщин, то не оказался бы в такой передряге.

— А ты что хочешь ей подарить?..

— Я? У нее довольно потрепанная защитная пленка на телефоне, так что я решила подарить ей хорошее стекло на замену.

Масачика нахмурился. Пусть в подарке Юки не было женского очарования, ожидаемого от подарка девушки другой девушке, это был хороший выбор. Люди пользуются телефоном ежедневно, но редко тратятся на защиту для экрана, даже если она повредится или треснет.

«Это мне нужно было купить такой подарок…»

Практичный подарок намного лучше цветов, но он бы ни за что не украл идею сестры.

— Хе-хе-хе. Я даже знаю, какой у нее телефон. Вот почему тебе всегда нужно делать свою домашнюю работу, братец.

— Хм-м…

Масачика отчаянно хотел стереть эту самодовольную усмешку с лица Юки, но не мог придумать ни одного достойного возражения. И все же именно это упрямое нежелание сдаваться позволило ему сочинить какой-никакой ответ.

— Но подарить ей защитное стекло — это все равно что сказать, что ее нынешнее выглядит просто ужасно, разве нет?

— Ну, мы же все-таки соперники. Нужно же сохранять хоть какое-то напряжение, согласен?

— Все-то ты продумала, а?

Лицо Масачики приобрело странное выражение, не поддающееся никакому описанию. Он переминался с ноги на ногу, понимая, что его слова были сказаны от досады. Чтобы загладить вину, он начал перечислять варианты подарков на ходу, бесцельно бродя по торговым рядам…

— Как насчет ароматической свечи? Подойдет?

— У людей разные вкусы, особенно когда это касается запахов. Вот скажи, тебе бы понравилась ароматическая свеча в качестве подарка?

— Тогда как насчет песочных часов?

— Тебе нужно найти часы, которые будут подходить к ее комнате, и бла-бла-бла… Мы ведь уже это обсуждали.

— А если… календарь с собачками?

— Что, если у нее есть календарь?

— Вот этот розовый павербанк милый…

— Кажется, мой выбор подарка повлиял на твой. Что, совсем нет гордости, братец?

— А вот это мыло?

— Думаю, большинству девушек не понравится, если парень подарит им что-то для ванны. По сути, ты так ей намекаешь: «Хочу, чтобы ты пахла цветочками. Хе-хе». К тому же мылом будет пользоваться вся семья, а не только Аля.

— Просто уточню: мне не стоит покупать ей украшения, да?..

— Ага. Да и я сомневаюсь, что ты выберешь что-нибудь достойное.

— Знаешь что? Я просто куплю ей какие-нибудь конфеты…

— Подарить ей конфеты может только трус.

— Ладно. Остановлюсь на каталоге подарков. Пусть сама выберет.

— Это тоже выбор труса. Да и в старшей школе никто такое не дарит.

Отвергнутые одна за другой идеи сокрушили уверенность Масачики до такой степени, что он мог лишь глухо рассмеяться в ответ сестре.

— Так что будешь делать? — надавила Юки, приковывая Масачику взглядом.

Но Масачика лишь ухмыльнулся. Он боялся посмотреть правде в глаза.

— Ха-ха-ха. ♪ У твоего братца совсем мозгов не осталось. ☆

— Тск. Ты слишком милый!..

— Эй, прекрати.

— Это уже перебор!.. Нельзя же быть настолько милым!

— Ну хватит уже!

Юки сняла очки и подняла взгляд вверх, к небу, смахивая слезы из уголков глаз. Поначалу Масачика буквально сгорал от стыда, но, заметив ее игривую улыбку, выдохнул.

— Я приготовлю ей что-нибудь сладкое…

— А вот это уже неплохо. Кажется, Алиса не против поесть еду, приготовленную чужими людьми. К тому же ты парень, это бонус…

— Решено.

Они еще долго ходили по магазинам, но в итоге так ничего и не купили. И пока Масачику терзала смесь облегчения и отчаяния, Юки лишь пожимала плечами.

— Я, конечно, много чего сказала… но, по сути, то, что ты ей подаришь, не так уж и важно.

— Чего?

Юки цокнула языком и пригрозила указательным пальцем своему недоумевающему брату.

— Главное — не подарок, а внимание, братец!

— Значит, главное — проявить к ней внимание? Тогда я точно должен приготовить ей что-нибудь сам.

Юки подняла обе руки, сдаваясь под напором глупости своего брата.

— Но ведь это еще не все! Пойми, чувства доказываются и словами, и действиями.

Тут Масачику наконец осенило, на что намекает его сестра, и он напрягся. Юки ехидно улыбнулась и, приложив указательный палец к губам, хитро прошептала:

— Если ты сделаешь для Алисы то же самое, что мы делаем каждый год… то уровень ее привязанности существенно повысится и разблокирует новое событие.

Трудно было сказать, когда это началось, но вот уже несколько лет они соблюдали одну маленькую традицию во время обмена подарками на день рождения.

— Мне неловко делать это рядом с другими… — запротестовал Масачика.

— Не волнуйся, братец. Я тебе помогу. У вас будет время наедине, — с усмешкой сказала Юки, положив руку ему на плечо.

— Ловко… Я всегда могу на тебя рассчитывать, даже когда не прошу о помощи…

Но Юки ничуть не смутили его слова. Сияя от воодушевления, она решительно указала пальцем в сторону эскалатора.

— Славно. Теперь нам нужно купить тебе какую-нибудь приличную одежду, чтобы ты точно не облажался.

— Одежду?

— Ты глупый или что-то? Ты ведь идешь на вечеринку. Значит, тебе нужно надеть пиджак, тупица! — накричала на него Юки, закатив глаза так драматично, что их было видно даже из-под гигантских очков.

— Тск! Не ори мне на ухо… Погоди. Ты же в курсе, где будет проходить вечеринка? В ее доме. В обычном доме.

— Плевать, какое у них социальное положение, плевать, что вы все еще ученики. Тебя пригласили на вечеринку, значит, нужно приодеться. Ты ведь увидишься там с родителями Али, разве нет?

Юки была права. Хотя ему уже довелось мельком увидеть мать Алисы на родительском собрании, с отцом ему, скорее всего, предстояло встретиться впервые именно в их доме. Произвести благоприятное впечатление на него было крайне важно, ведь Масачика собирался стать партнером его дочери в предстоящих выборах.

— Согласен…

— Тск. Соберись. Пошли, найдем тебе что-нибудь.

— Ладно.

Ведомый своей всезнающей младшей сестрой, Масачика направился в мужской отдел и купил там все, что ему посоветовали. Но, оказавшись в женском отделе, в который его насильно затащила Юки, он случайно обратил внимание на один из ценников и обомлел.

— Погоди. У меня нет таких денег.

— М-м?

После того как его карманы неожиданно опустели из-за собственных покупок, Масачика понял, что в его кошельке осталось всего две тысячи йен. Не так уж и много для нового наряда. Потряся телефоном, она ответила:

— Думаю, в этих магазинах работает бесконтактная оплата. Я положила себе на счет сто тысяч йен. Так, на всякий случай.

— Ты серьезно? Погоди-ка… Но зачем тогда было посылать папу за кошельком?

— Хе-хе ☆

Юки игриво высунула язык и легонько постучала пальцем по виску. Немного помедлив, Масачика робко спросил:

— Маме и правда плохо?..

Его вопрос застал Юки врасплох. Ее лицо мгновенно исказилось. Забытый кошелек был лишь предлогом. На самом деле она просто хотела, чтобы отец навестил мать в доме Суо… Сейчас Кётаро нужен был Юми как никогда.

«Кажется, я прав…»

Неужели все, что он напридумывал после подслушанного в медпункте разговора, было правдой? Неужели Юми действительно была…

— С ней все хорошо…

Масачика был совершенно сбит с толку ее словами. Но Юки была удивлена ничуть не меньше.

— Чего это ты так внезапно о ней вспомнил? Я удивлена. Это совсем не похоже на тебя.

— Ну… да…

Глаза Юки оставались спрятанными за темными стеклами очков, не позволяя ему узнать о ее мыслях и чувствах.

— Не знаю, с чего ты решил об этом поговорить, но она в полном порядке. О, гляди сюда.

То, как быстро она отвела глаза, только сильнее убеждало Масачику в том, что она лжет.

— Прошу прощения, — обратилась она к консультанту. — Можно я попробую вот это?

— Конечно. Сюда, пожалуйста.

Прежде чем Масачика успел на нее надавить, Юки ускользнула в примерочную, и протянутая им рука так и осталась висеть в воздухе.

— Присаживайтесь.

— Спасибо…

Консультант указал Масачике на зону отдыха рядом с примерочной, где тот в конечном счете и расположился, поставив локоть на колено и подперев лоб ладонью.

Он знал, что Юки ему врет, что хочет закрыть эту тему.

«Она и вправду больна…»

Но даже если его предположения верны, что он может сделать? Он все еще ненавидит Юми. Даже пальцем ради нее не пошевелит. Зная об этом, Юки послала к ней их отца вместо него самого.

«Да… Сейчас с ней отец, так что мне нечего для нее сделать. По крайней мере сейчас».

Правильно ли было давить на Юки, чтобы утолить собственное любопытство, особенно если он не собирался ничего решать? Разве он не должен уважать желание сестры сохранить все в секрете? Может, ему лучше сосредоточиться на шоппинге с Юки и просто принять происходящее…

— Я опять пытаюсь найти себе оправдание… — пробормотал Масачика себе под нос и, взъерошив челку, встал со стула.

Он подошел к ближайшему зеркалу и стер с лица следы ненависти к себе. По крайней мере, он хотел, чтобы его сестра могла спокойно насладиться покупками, не беспокоясь о его состоянии.

— Это все, что я могу, — сказал он со вздохом, натянув пустую беззаботную улыбку.

Но, как только он развернулся, чтобы сесть обратно на стул, кое-что на вращающемся стенде у кассы привлекло его взгляд.

— Да вы шутите, — прошептал он, невольно заглядевшись на один из товаров. Взяв предмет в руки, Масачика бегло осмотрел его, бросил взгляд на примерочную, чтобы убедиться, что Юки все еще внутри, и поспешил к кассе. В то же время…

«Фух. Было близко. Очки спасли меня… Хотя, уверена, он видел меня насквозь», — подумала Юки и закусила губу, расстроенная тем, как плохо она ответила на внезапный вопрос брата.

Масачика был прав. После дня здоровья Юми часто витала в облаках и казалась ужасно растерянной. Даже Юки понимала, что ей следует сходить к врачу, но Юми ни за что не признала бы, что с ней что-то не так, настаивая на том, что она просто очень мечтательная.

«Я тоже не хочу верить, что мама больна, но…»

В последнее время она часто видела Юми в тревожном состоянии, но не могла поделиться своими страхами с Масачикой, вечно тонущем в сожалениях.

«Больше всего на свете… я хочу, чтобы братик улыбался».

Таково было желание Юки, на котором строилась практически вся ее жизнь.

— Ха-а-а…

С тихим вздохом Юки начала переодеваться. Нельзя же вечно торчать здесь, делая вид, что что-то меряешь! Сняв шляпу, солнечные очки, жакет, рубашку и брюки, она взглянула на собственное отражение. Ее маленькая, тонкая фигурка казалась почти хрупкой, хотя грудь и бедра уже выдавали в ней сформировавшуюся девушку. И все же в ее голове не могла не промелькнуть мысль о том, что она выглядит чересчур хилой.

«Гены моей семьи могли бы проявиться и получше… но, видно, долгие годы детства, проведенного в постели, задержали мое развитие».

У Юки никогда не было никаких комплексов, но она не могла не чувствовать себя виноватой за то, как сильно ее семья волновалась о ее росте. Особенно мама. Она осторожно положила руку на свой плоский живот. Ее губы дрогнули от отвращения.

«Я хочу вырасти. Хочу стать взрослой уже сейчас».

Она всегда мечтала освободить семью от лишних переживаний, но ее тело, словно насмехаясь над этой мечтой, отказывалось расти. То же самое касалось и ее души, такой же невинной, как и прежде. В отличие от многих сверстников, она не испытывала ни стыда, ни неловкости перед семьей. Более того, ей было сложно понять, что такое любовь, ведь она не чувствовала влечения к противоположному полу.

Стиснув зубы, она подняла кулак, чтобы ударить себя в живот… но вовремя успела остановиться.

— Ха-а… Ха-а…

Она глубоко вздохнула, успокаивая бурю, бушующую в душе. Как бы она ни ненавидела свое тело, она не могла ничего в нем изменить. Не могла изменить ни тело, ни сердце, ни то, что она всегда будет сестрой Масачики.

Страдающая от жестокой реальности, Юки уткнулась лбом в зеркало, таращась в свое отражение.

— Я в порядке… в порядке… — шептала она, зажмурившись, пытаясь привести эмоции в порядок.

Твердо решив не тревожить брата, она заставила себя улыбнуться, готовясь вновь сыграть роль беззаботной младшей сестры.

Усмехнувшись, Юки прошептала волшебные слова:

— Режим младшей сестренки: активирован. ♡

Услышав собственный голос, она ехидно улыбнулась. Все тревоги тут же отошли на второй план.

— Пора.

Довольная своим отражением, Юки скользнула в платье небесно-голубого цвета и изящно уложила волосы, придав им более утонченный, женственный вид.

— Ха! Какая я миленькая.

Еще раз улыбнувшись своему отражению, она радостно выскочила из примерочной.

— Та-дам! Что думаешь?

Приняв самодовольную позу, она встретилась с вялой улыбкой Масачики.

— Прекрасно выглядишь. Словно играешь в школьной пьесе.

— Ха-ха. Сейчас откушу тебе нос.

— За нос?!

Брат и сестра провели остаток дня вместе, наслаждаясь обществом друг друга, будто ничего и не произошло. Ведь именно этого они и добивались, не так ли?

***

— Угх… Невероятно… Не могу поверить, что она предупредила нас всего за неделю.

В то же время в другом торговом центре, Саяка ворчала, прогуливаясь вместе с Ноноа. Такеши и Хикару плелись неподалеку, немного растерянные.сать здесь…

Все четверо были приглашены на день рождения Алисы и теперь вместе искали ей хороший подарок. Такеши, не понимающий, что может понравиться девушке, нуждался в помощи больше всего. Во всяком случае, так говорил он сам. Конечно, эти слова были лишь предлогом, чтобы провести день с Саякой, о чем Хикару и Ноноа сразу же догадались. Ноноа, однако, не сильно любила помогать другим, что в глазах Саяки выглядело очень странно.

— Нам нужно время, понимаете? Я не знаю, что ей нравится, так как можно выбрать хороший подарок с такими вводными?

— Да-да.

Хотя Ноноа и отвечала своей подруге вполсилы, Саяка не прекращала жаловаться на судьбу, бродя по этажу с магазинами женской одежды в поисках потенциального подарка. Парни, находившиеся на этом этаже, в основном болтали со своими девушками, отчего Такеши и Хикару, не включенные в беседу своих знакомых, чувствовали себя не в своей тарелке.

— Ну… жалобы тут ничем не помогут… Кстати, вот этот цвет сочетается почти со всем. Как по мне, идеальный выбор.

— Я думаю, нам не стоит дарить ей сумку, стоящую более ста сорока тысяч йен. Это ее отпугнет, — отметила Ноноа, подойдя к Такеши и Хикару. — Простите, ребята. Сая-ччи может потратить на шоппинг целую вечность.

— Все в порядке…

— Да… Девушкам обычно требуется больше времени.

— Наверное. Вы не устали, кстати?

— Пока Саяка счастлива, я тоже счастлив… — мягко улыбнулся Такеши, понимая, что хмурящейся Саяке в действительности нравилась вся эта суета. Ноноа была несколько удивлена.

— Правда? Ты счастлив просто потому, что ей весело?

— Ну… Ты же хочешь, чтобы твой любимый человек всегда улыбался, разве нет? Пусть Саяка сейчас не улыбается, но все же, — ответил он робко.

Ноноа подняла бровь.

— Серьезно? Мне бы хотелось видеть весь спектр эмоций.

Такеши моргнул пару раз, прежде чем кивнуть… его слова будто застали ее врасплох.

— То есть ты не хочешь, чтобы твой любимый человек сдерживал эмоции, правильно? Чтобы он мог плакать, когда грустно… срываться, когда злится… Это очень по-взрослому…

— Да, очень…

Такеши и Хикару кивнули, искренне впечатленные ее словами. Однако Ноноа больше ничего не сказала. Она просто наблюдала за Саякой, разговаривающей с одной из продавщиц.

«Да, я хочу видеть не только ее улыбку…»

Пройдет немало времени, прежде чем Такеши и Хикару поймут, что на самом деле значил тот взгляд Ноноа.

Продолжение следует...