Глава 4. Откровение.
ДИНЬ-ДОН, ДИНЬ-ДОН, ДИНЬ-ДИНЬ-ДИНЬ-ДИНЬ-ДОН…
Пока Алиса лежала на кровати в медпункте, школьный звонок возвестил об окончании уборки.
— Если тебе нехорошо, может, останешься в медкабинете, пока тебе не станет лучше? — предложила Ноноа, почти насильно укладывая Алису в постель, где та так и осталась лежать, несмотря на то, что собрание ученического совета уже началось.
«А это считается прогулом?»
Если да, то это точно был ее первый раз. Она чувствовала себя ужасно: пропустить работу, связанную с занятиями или ученическим советом, было для нее просто немыслимо и оставляло на ее репутации большое пятно. Однако у нее не было сил встать. На сердце было так тяжело, что места для ненависти к себе не оставалось.
«Я люблю Юки больше всех на свете. Она — самый важный для меня человек. И это никогда не изменится», — эхом звучали слова Масачики в ее голове.
Ей хотелось верить, что она ослышалась. Но образ Масачики, играющего на пианино во время фестиваля, его взгляд при виде Юки на дне здоровья… все это не позволяло ей сбежать от реальности.
«Неужели они…»
Неужели они все это время были в отношениях, но расстались из-за семейных обстоятельств? Все-таки Юки — единственная дочь, принадлежащая к очень знатному роду, а Масачика — из семьи среднего класса. Если их любви помешала разница в социальном статусе, то его реакция при виде мамы Юки становится вполне объяснима.
«Это и есть то, что он от меня скрывал?..»
Было бы смешно, будь оно так. Это бы означало, что у нее изначально не было шанса встать между ними. Чувства, которые он испытывал по отношению к Алисе, можно было назвать уважением или симпатией одного человека к другому, но не более того… И никакой любви. Тем не менее, она втюрилась в него, накрутила себя, а теперь… страдала в одиночестве.
Алиса чувствовала тяжесть в груди. К глазам подкатывали слезы, которые она быстро проглотила. «Не плачь», — сказала она себе. Ноноа все еще стояла за занавеской. Она бы ни за что не дала никому увидеть себя такой: слабой, жалкой, плачущей из-за разбитого сердца.
«Всего лишь разбитое сердце. И что с того? Я должна быть рада, что мне удалось узнать все до того, как меня по-настоящему ранили. Нет, конечно, мне неприятно, но это не так существенно».
Она поняла, что влюблена, и практически мгновенно узнала, что ее чувства не взаимны. Хорошо, что было еще не слишком поздно…
— Хнык!..
Алиса завернулась в одеяло и зарылась лицом в подушку, чтобы скрыть рыдания, но ее сердце не могло сдержать поток эмоций.
— [Но мне больно…]
Собрав последние крупицы гордости, она начала шептать по-русски, да так тихо, что никто поблизости не смог бы ее услышать. Однако… ей было тяжело скрыть дрожь в голосе.
— [Я люблю его… сильно люблю…]
Ее сердце переполняли эмоции, а потому слова вылетали непрерывным потоком.
«"Не так существенно?" Да кого я обманываю».
Было слишком поздно. Она была безнадежно влюблена в Масачику Кудзе и уже не могла представить свое будущее без него. Одна мысль о том, что его не будет рядом, заставляла ее сердце нервно саднить.
— [Я люблю его…]
***
«Огромное спасибо, госпожа Миямаэ. Благодаря вам мне удалось поговорить с господином Масачикой».
«Правда? Я рада. Кстати, можешь называть меня по имени».
«Спасибо… Ноноа».
«Не вопрос. Если захочешь поговорить, пиши».
Отвечая на сообщения Аяно, Ноноа параллельно прислушивалась к тому, что происходило за занавеской.
«Скучно, когда они вот так вот сдерживают эмоции».
Истинные чувства Алисы оставались для нее тайной, покрытой мраком. Но Ноноа жаждала увидеть неприкрытые, живые эмоции — что-то, способное всколыхнуть ее равнодушное сердце.
Ноноа не понаслышке знала, что незнакомцы не способны ее впечатлить, но она надеялась, что если у нее с подопытным будет эмоциональная связь…
«Эх, ну и ладно. Я ведь заинтересована именно в Кудзе. Так что придется хорошенько постараться, даже если на каком-то этапе будет скучно».
Нужно было сделать все возможное.
«Пора нанести последний удар».
Основополагающий прием контроля над разумом — использование чужих уязвимостей. Чтобы приблизиться к Алисе, Ноноа положила руку на занавеску, как вдруг…
БЗ-З!
Ей на телефон пришло сообщение.
«Ты еще убираешься?»
Это был Хикару, напоминающий Ноноа о сегодняшней репетиции в музыкальном кружке.
«Хм-м… Я сегодня, пожалуй, пропущу».
Но как только она собралась ответить, что не придет, ее телефон вновь завибрировал.
«Ты собираешься на репетицию или нет?»
В этот раз сообщение пришло от Саяки. Увидев имя отправителя, Ноноа тут же взяла телефон обеими руками и начала быстро печатать.
«Собираюсь. А почему спрашиваешь? Ты там? Хочешь посмотреть?»
«Ага».
«Ок. Уже иду».
Послав кучу сердечек, Ноноа убрала телефон в карман и кинула взгляд на занавеску.
— Мне нужно на репетицию.
Алиса не ответила ей, но Ноноа было все равно. Она вышла из медкабинета, специально делая шаги как можно громче, изображая хорошую подругу.
«Пора ♪».
Повернув в сторону музыкального кружка, Ноноа перешла на бег. Аяно и Алиса уже стерлись из ее головы.
***
— На этом все, ребята.
— Класс. Звук просто улет.
— Все молодцы.
— Хорошо постарались.
Покончив со своими обязанностями, Масачика вышел из кабинета ученического совета, осмотрел мрачный коридор и нахмурился.
«Аля так и не пришла…»
В чате совета Алиса предупредила, что может ненадолго опоздать, но, когда Мария позвонила ей, трубку никто не взял. Его партнерша знала, что сегодняшнее собрание должно было быть очень загруженным, так как им нужно было разобраться с тем, что осталось после дня здоровья. К тому же она была не тем человеком, который бы мог спокойно пропустить встречу, так что все были скорее взволнованы, чем сердиты.
И Масачика тоже…
«Мы ведь так с ней и не поговорили после дня здоровья».
В последнее время он с головой ушел в семейные проблемы и думал, что Алиса, заметив это, просто хочет дать ему время прийти в себя… Однако ее отсутствие на сегодняшнем заседании указывало на то, что за ее поведением скрывалось нечто большее.
«Маша обещала позвонить ей еще раз… но мне тоже нужно ее поискать».
Он решил проверить везде, куда Алиса могла пойти перед тем, как вернуться домой.
— И здесь ее нет, — пробурчал Масачика себе под нос, уже успев проверить учительскую и классные комнаты и теперь заглядывая во второй музыкальный класс.
«Будет забавно, если она уже пошла домой…»
Но даже он понимал, что это маловероятно. Именно это-то его и пугало.
«Проверю-ка я наш класс в последний раз…»
Развернувшись, он столкнулся с человеком, которого ожидал увидеть в этом месте меньше всего.
— Посмотрите-ка кто здесь, — театрально проговорил Юсе Кирюин, тот самый парень, погрузивший всю школу в хаос во время фестиваля в прошлом месяце. Наказание, которое он получил за этот проступок, было суровым: его двоюродная сестра, Сумирэ, побрила ему голову. Кроме того, он был отстранен от занятий на целый месяц. При виде своего соперника Масачика мгновенно поморщился, что было вполне объяснимо после их столкновения на школьном фестивале. Ему никогда не нравилась самовлюбленная натура Юсе, но инцидент, произошедший на фестивале, многое изменил. Теперь у него была своя кринж-коллекция неловких моментов, и Масачике больше нечего было ему предъявить. К тому же сейчас его намного больше волновала Алиса…
— Привет и… пока.
Масачика бросил на него взгляд и быстро прошел мимо.
— Эй, к чему такая спешка?
Юсе быстро обошел Масачику и оперся на стену, бросив на оппонента косой взгляд. Заметно поморщившись, Масачика хотел было сказать, что Юсе перечитал слишком много манги и сериалов для девочек, но сдержал себя.
— Послушай, не знаю, почему ты думаешь, что мы с тобой близки, но сейчас я занят. Чего тебе?
— Да ничего такого.
— Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется тебя ударить, Плешивец.
Услышав жестокое прозвище, Юсе поморщился. Понимая, что новое обращение вполне соответствует реальности, он был скорее удивлен, чем раздосадован. Волосы, побритые Сумирэ, успели отрасти лишь частично, да еще и неровно, отчего на его голове появились проплешины. Оттуда и появилось его новое прозвище.
Сдержав смех, Юсе пожал плечами с театральной грацией.
— Божечки. Смеяться над чужой внешностью? Вот почему плебеев никогда не будут воспринимать всерьез.
— Не хочу слышать нотации от человека, называющего других «плебеями».
Обычно Масачика не унижал других за внешность, которую они не выбирали, будь то результат генетики, болезни или несчастного случая. Однако волосы Юсе пострадали исключительно по его собственной вине.
Тем более Масачика не мог не поддеть оппонента, которого ему так долго пришлось терпеть.
«И Юсе еще называет меня плебеем? Неужели он так и не понял, что мы с Юки брат и сестра?»
Хоть у них и была одна фамилия, немногие бы догадались, что они так близки. Большинство сочло бы это совпадением или, в лучшем случае, заподозрило бы дальнее родство. Лишь Ноноа сразу сложила пазл, но ее можно считать исключением из правил.
Пока Масачика размышлял над этим, Юсе, судя по всему уже пришедший в себя, небрежно заметил:
— Значит, слухи не врали. Ты играешь на пианино для кружка духовых инструментов.
— Откуда у тебя такая информация?.. — спросил Масачика, гадая, как он узнал секрет, который знали всего лишь пара посвященных людей.
— Я ведь президент кружка пианино. Я много чего знаю, особенно если это касается музыкальных кружков, — буднично ответил Юсе.
— Окей… Слушай, сейчас я кое-кого ищу, так что мне уже пора. Пока, — бросил Масачика и попытался вновь обойти Юсе. Как вдруг…
— А ты не Алису Куджо ищешь?
Остановившись, Масачика посмотрел на Юсе с некоторым подозрением во взгляде.
— Не смотри на меня так. Я просто видел, как она шла в медкабинет вместе с Ноноа Миямаэ, только и всего.
— Она была с Ноноа?..
И хотя его слова выбили Масачику из колеи, они были как нельзя кстати.
— Спасибо… Еще увидимся, — неохотно сказал он.
Но как только Масачика собрался уйти…
— Не так быстро, Кудзе. Ты что, собираешься взять Миямаэ в свой совет?
«Да хватит уже!» — подумал Масачика, прежде чем ответить:
— Ага… если мы выиграем, конечно.
Услышав ответ Масачики, Юсе в открытую усмехнулся.
— Серьезно? Сейчас? Да никто в здравом уме не будет держать рядом такого опасного человека.
Масачика потерял дар речи… Он знал, что в его словах есть зерно правды.
— Ты ведь не веришь, что она — хороший союзник? Если да, то ты сильно ошибаешься.
Юсе словно читал его мысли.
— Она ничей союзник. В ее картине мира существует только два типа людей: элита и биомусор. За одними она просто наблюдает, а других ради собственного удовольствия разбивает в лепешку.
— Может, это и выглядит так для ненормальных вроде тебя…
— А может, это ты слишком наивен? — саркастично спросил Юсе.
Масачика сморщился. Он не хотел спускать все на тормозах, а в особенности признавать, что Юсе прав, тем более после того, как он признал Ноноа своим другом.
Тогда Масачика ответил:
— Ты знаешь ее прежнюю. Но знаешь, людям свойственно меняться, когда они встречают новых людей и делают что-то необычное для себя. Мало-помалу она меняется. Она не та, кого ты помнишь.
— Она ни на йоту не изменилась. Она просто хочет, чтобы тебе так казалось.
— Цк…
Гнев Масачики начал прорываться наружу, пока Юсе продолжал поносить Ноноа, словно та была исчадием ада, не меньше.
— Боже. Мне тебе по буквам сказать? — со вздохом спросил пианист, отклеившись от стены. — Позволь мне дать тебе один совет, Кудзе. Твоя самая большая слабость — вера в то, что все люди хорошие, — сказал он и развернулся, чтобы уйти.
И хотя совет Юсе сильно обескуражил Масачику, он не хотел, чтобы последнее слово оставалось за ним, и поэтому выкрикнул:
— А твоя самая большая слабость в том, что ты, даже будучи лысым, не можешь перестать играть в крутого парня!
Масачика проигнорировал Юсе, пораженного его криком. Пока он шел в медкабинет, в его голове все еще крутились сказанные пианистом слова.
«Изменения Ноноа… ложь?»
Это просто не могло быть правдой. К тому же зачем прислушиваться к своему заклятому врагу? Выбор между Ноноа и Юсе все равно был очевиден.
Но семена сомнения уже были посеяны, перерастая в настоящие лианы подозрений.
«Ноноа и Аля пошли в медпункт вместе? Аля плохо себя чувствует? Но зачем там Ноноа? Она ведь не наша одноклассница. Неужели она как-то навредила Алисе…»
Масачика внезапно вспомнил об их разговоре в парке развлечений. Он не знал, насколько серьезно она к нему относилась, но понимал, что здравый смысл был ей чужд. Но разве девушки не чувствуют ревности к подругам, которые начинают встречаться с парнями?
«Если это так, то обвинять ее нет смысла. К тому же я уже решил перестать относиться к ней с предубеждением!»
Масачика стер все сомнения вместе со стыдом.
«Твоя самая большая слабость — вера в то, что все люди хорошие», — всплыло предупреждение Юсе в его голове.
Но Масачика постарался о нем забыть, ускоряя шаг по направлению к медкабинету. Он надеялся, что Алиса развеет его сомнения.
— Эй, ты здесь?
С трудом сдерживая нетерпение, Масачика постучал в раздвижную дверь и вошел внутрь. Тут же его взгляд упал на медсестру, сидевшую за рабочим столом.
— Пришел проведать Алису?
— Эм… Ага.
— Она там. Ты вовремя. Я как раз собиралась ее будить, — сказала она, прежде чем открыть занавеску и зайти к девушке.
— Как ты себя чувствуешь? Твой друг Масачика пришел за тобой.
Он с трудом мог понять, что Алиса пытается нашептать медсестре. Отодвинув занавеску, та взглянула на него виновато.
— Прости, Масачика. Она сказала, что хочет еще немного отдохнуть и просила тебя не беспокоиться за нее.
— Что?..
Очевидно, таким образом она пыталась ненавязчиво отмахнуться от него. Застигнутый врасплох ее отказом, Масачика не находил слов, чтобы что-то ответить.
«Если она и правда не хочет меня видеть… Что ж… Ладно…»
Настаивать на своем было бесполезно: это бы только добавило Алисе неудобств. Если она не желает его видеть, то его долг как ее партнера — уважать ее мнение.
— Х-хорошо… Тогда я скажу ее сестре, чтобы она ее встретила.
— Да, так будет лучше.
Но как только он взял в руки телефон, чтобы позвонить Марии…
«Ты хочешь сбежать? Опять?» — прозвучал в его голове чей-то голос.
Перед глазами Масачики возник образ Юки, гуляющей по торговому центру с натянутой улыбкой. Его рука замерла.
Он притворился, что ничего не видит. Ничего не замечает. Он знал, что Юки страдает, но эгоистично пытался убедить себя в том, что это ее желание и он должен его уважать.
Неужели он собирается повторить эту ошибку?
«И что? Я вот так просто сдамся после отказа? Зная, что это совсем на нее не похоже? Разве… Я не обещал ей?!»
В тот день, когда он выбрал Алису своим партнером на выборах, он поклялся быть рядом и никогда не оставлять ее одну. Нарушить обещание было бы…
— Аля!.. — крикнул Масачика, движимый чувством долга и злостью на самого себя.
Засунув телефон в карман, он прошел мимо медсестры, открыл занавеску нараспашку и влетел внутрь, игнорируя все вокруг.
***
Алисе снился сон.
Она плакала, пока Масачика внезапно не появился на пороге медпункта.
Он пришел, чтобы сказать, что между ними произошло недопонимание и что на самом деле именно она является самым важным человеком в его жизни. Он обнимал ее.
«Какой чудесный сон».
— …са Куджо.
Алиса медленно открыла глаза. Кто-то будил ее. Первым, что она заметила, была подушка, залитая мягким светом, проникающим через идеально-белое одеяло.
— Как ты себя чувствуешь? Твой друг Масачика пришел за тобой.
Ее сердце пропустило удар. Она знала, что даже если бы Масачика действительно пришел за ней, как в ее сне, наяву все было бы иначе. Мечта была настолько сладкой, что ей не хотелось посмотреть правде в глаза.
— Можете попросить его уйти?.. Скажите ему, что я еще немного отдохну.
— А?.. Мне сказать ему, чтобы он шел домой?
— Да.
— Уверена? Может, тебе что-нибудь нужно?
— Нет, — ответила Алиса и, не желая больше отвечать на вопросы, закуталась в одеяло. Водоворот эмоций, утихший, пока она спала, сменился гнетущей пустотой. Все казалось ей ненужным. Она не могла найти смысла ни в чем: ни в жизни, ни в своих достижениях, ни в сегодняшнем дне. Все казалось ей пустой тратой времени.
— Аля!
Алиса подпрыгнула. Послышались шаги — шаги Масачики, приближающиеся к кровати. Кто-то резко дернул занавеску.
— Аля?.. Что случилось?
— М-масачика! Алисе нехорошо! Ты не можешь…
— Дайте мне секунду! Если Алиса скажет, чтобы я ушел, я уйду.
Медсестра ничего ему на это не ответила.
— Аля… С тобой все хорошо? Что случилось? — послышался сквозь одеяло заботливый голос Масачики, переполненный искренней тревогой.
Но даже он казался ей лишенным смысла.
«Не только со мной он такой добрый».
Какой во всем этом смысл, если она не его единственная? Это было нелепо. Бессмысленно. Все это…
— Ноноа что-то с тобой сделала?..
Над головой Алисы словно возник вопросительный знак. Слова Масачики подействовали на нее отрезвляюще, пробуждая затуманенный разум.
— Я слышал, что вы пришли сюда вдвоем, и…
— Не в этом дело…
Масачика сильно удивился, что она наконец ему ответила.
— Ноноа никак не связана с моим состоянием. Она просто проводила меня сюда.
— Да? А-а… Кажется, я все неправильно понял…
В его голосе звучали раскаяние и стыд. Приподняв одеяло, Алиса выглянула из-под него одним глазом: Масачика сидел на корточках у кровати, закрыв лицо руками.
— …от стыда… Не могу поверить…
Алиса невольно хихикнула. Масачика тут же повернулся к ней, но она уже успела нырнуть под одеяло, скрывая себя от посторонних глаз.
«Над чем это я сейчас смеюсь?..»
Вопреки душащим сердце сомнениям уголки ее губ невольно поползли вверх. Масачика же в это время продолжал сидеть рядом с ней, закрыв лицо руками. У него был жалкий вид — и со стороны это выглядело достаточно комично.
— Аля… — пробормотал он, пока Алиса пыталась сдержать смех, закрывшись одеялом.
— Все нормально. Я просто услышала кое-что, что меня расстроило, — ответила она, изо всех сил стараясь не показывать эмоции.
— Расстроило? Это из-за проигрыша в гонке?
Неправильно истолковав ее неоднозначные слова, Масачика запутался еще сильнее. Алиса, тоже застигнутая врасплох, на секунду потеряла дар речи, не зная, что ему ответить. Но тишина лишь усиливала напряжение между ними.
— Нет, конечно, это неприятно, но знаешь… Теперь на нашей стороне Сумирэ и Елена, а это большой плюс. Все не так плохо. Безусловно, всегда найдутся те, кто будут говорить о нас плохо, но мы не должны позволить этому влиять на нас…
Подумав, что Алиса случайно нарвалась на одного из поклонников Юки, каким-то образом задевшего ее, Масачика начал утешать свою партнершу, что вновь показалось ей до ужаса забавным.
«И все же он так ничего и не понял… Кто по-твоему разбил мне сердце?» — подумала она.
Наверное, Масачика всегда был таким. Казалось, он постоянно был на шаг впереди, думая, что знает о ней все… И все же, каким-то образом он упустил самую важную деталь. Именно от этого она и ощущала тот победный трепет, что заставлял ее смеяться…
«Какой же ты дурачок…»
Алиса была счастлива, что Масачика не знал о ее чувствах, но в то же время… ей было до боли обидно. Пребывая в этом эмоциональном противоречии, она продолжала прислушиваться к его словам. Видя, как Масачика открывает ей душу, она просто не могла не поддаться чувствам. Даже если он ошибался, его нежность принадлежала… исключительно ей.
«Мое сердце разрывается от того, что ты — не моя судьба».
Масачика был для нее всем, а она для него — вряд ли. Это было мучительно, но она не могла сдаться просто так.
«Мне нужно скрыть свои чувства».
Масачика поддерживал Алису, потому что она всегда шла вперед, не зацикливаясь на прошлом. Ей было несвойственно предаваться унынию, лежа на кровати днями напролет. Он нашел в ней решимость, которой ему не хватало самому. Именно поэтому она считала своим долгом двигаться вперед, пока Масачика наконец не заметит ее.
— …те, кто нас поддерживают. Ну, даже я…
Алиса протянула Масачике, пытающемуся ее поддержать, правую руку.
— Что?..
Он наклонился вперед, думая, что она хочет что-то ему сказать. Их лица теперь были очень близко друг к другу.
— Что?..
Когда голос Масачики защекотал ее ухо, Алиса быстро села и накрыла его одеялом, отчего тот подпрыгнул от неожиданности. Все еще опираясь руками о кровать, он рефлекторно зажмурился. Алиса тихонько притянула его голову к своей груди и прошептала что-то по-русски, коснувшись губами его неожиданно мягких черных волос.
Это было совсем не похоже на те разы, когда она обращалась к нему на другом языке. Любовь переполняла ее, и она наконец сдалась перед ее натиском.
Почувствовав, что объятия его партнерши ослабли, Масачика осторожно поднял голову, и их взгляды встретились. Все еще ошеломленный таким неожиданным поворотом событий, он спросил:
— Что ты делаешь?..
Алиса сладко улыбнулась Масачике — его смущенное лицо вполне соответствовало его возрасту.
— Как же мне повезло, что ты такой дурачок… Кажется, сейчас мне намного лучше, — заявила она, сбрасывая одеяло.
На обоих хлынул свет флуоресцентных ламп. Когда глаза Алисы привыкли к свету, она заметила медсестру, стоявшую за спиной Масачики с неловкой натянутой улыбкой.
— Кхе-кхе… И что вы там делали?
Не сумев найти хорошего оправдания, Алиса виновато отвела взгляд. Однако медсестра лишь устало вздохнула, сказав:
— Ну, раз уж я ничего не видела, то и вам ничего не будет. Но если тебе уже лучше, то нужно идти домой.
— Х-хорошо. Спасибо вам.
Алиса надела свои туфли, взяла сумку, несколько раз поклонилась медсестре и направилась к двери… как вдруг та неожиданно добавила:
— Надеюсь, вы не будете заниматься здесь всякими внеклассными занятиями. В противном случае вас могут отстранить.
— Мы ничего такого не!..
Только услышав поспешный ответ Масачики, Алиса наконец поняла, о каких именно «занятиях» шла речь.
— М-мы бы никогда!.. Нет! Ни за что! — прошипела она.
Недоверчиво прищурившись, медсестра махнула им на прощание. Алиса еще раз поклонилась ей и вышла из кабинета вместе с Масачикой, закрывшим за ними дверь.
Коридор встретил их огнями ламп, зажигающихся вслед им одна за одной.
— Ха-а… Ну что, пойдем домой?
— Ага…
Алиса последовала за своим уставшим партнером к выходу из школы, пока в ее голове на повторе звучали слова медсестры.
«Внеклассные занятия? У нас… с Масачикой?»
Алиса невольно представила, как это могло бы выглядеть, отчего ее щеки зарделись пунцовым цветом.
— Да никогда!!!
— Воу! Ты чего?
Масачика вздрогнул, вернув Алису в реальность. Смущенная, она отвела взгляд и прошептала по-русски:
— [Нужно подождать, пока мы поженимся… ну или хотя бы обручимся. У нас ведь может появиться ребенок. Да и вообще, я никогда таким не занималась…]
Пока Алиса спорила с самой собой…
«Вау! Какая яркая звезда. Вечерняя, наверное? Красивая», — Масачика смотрел на небо, изо всех сил пытаясь не обращать внимания на монолог Алисы.
Продолжение следует...