Глава 6. Карты.

На следующий день после пьяной выходки Марии в кабинете собрался весь ученический совет. По левую сторону стола, тянущегося от самого прохода, устроились Аяно, Юки, Чисаки и Тойя, напротив которых сидели Масачика, Алиса, Мария и Елена Несчастная.

— Сладость или гадость!

— Напоминаю, сейчас ноябрь.

Усвоив урок вчерашней катастрофы, Елена решила провести вечеринку в честь завершения дня здоровья только после того, как удостоверилась, что в еде нет алкоголя.

Зная, как его знакомая одержима идеей Хэллоуина, Масачика просто не мог не ответить на ее реплику колким замечанием. Однако Елена, одетая как юная волшебница, лишь махнула на него рукой.

— Хватит уже. Ты ведь тоже в костюме.

— Но не по своей воле, знаешь ли! Меня похитили!

По пути к кабинету ученического совета Масачику остановили ребята из кружка рукоделия и заставили его облачиться в их новое произведение. На нем был костюм священника, украшенный совершенно неподходящей образу вырвиглазной эмблемой, а в руке лежала книга, больше похожая на еретический текст, чем на священное писание.

— Это ведь ты сказала им это со мной сделать.

— Ну я же не одна должна страдать!

— Может, хватит втягивать других в свои авантюры только потому, что ты не одна должна страдать?! — возразил Масачика.

— Вау, Кудзе… Ты уверен, что хотел сказать именно это?

Под хлестким взглядом Елены, напомнившим Масачике о том, что именно он выставил ее сумасшедшей, принесшей в кабинет ученического совета торт с дурианом, его мнение круто изменилось.

— Да о чем ты? Я обожаю костюмы. Хэллоуин — прекрасный праздник!

— Между вами что-то произошло? — спросила Мария.

— Не-а, ничего, — поспешно ответил Масачика, пытаясь не смотреть на Марию, одетую в костюм демона. Его глаза никуда не косились! Абсолютно точно никуда!

Вдобавок ко всему, что произошло за вчерашний день, наряд Марии прекрасно подчеркивал все ее изгибы, отчего Масачика даже не осмеливался кинуть взгляд в ее направлении.

— Масачика?..

Алиса с недоверием посмотрела на своего партнера. На ней был костюм монахини, выбранный, вероятно, под стать наряду Масачики, однако это мало чем помогало ему сосредоточиться. Ткань едва прикрывала зону ее плеч и декольте, а юбка была такой короткой, что он почти мог разглядеть ее нижнее белье. При взгляде на нее было тяжело понять, являлся ли этот костюм игрой извращенного воображения дизайнера или его осознанным выбором, демонстрирующим типичную героиню хоррор-фильма?

«В этом наряде нет ничего святого», — подумал Масачика, пытаясь совладать с собой. Лишая себя возможности насладиться райским видом по правую руку, он не сводил взгляда с сидения напротив.

— Ну хоть костюм ведьмы у них оказался нормальным.

Там была Юки, переодетая в ведьму. Ее наряд, состоящий из черного платья, такого же цвета плаща и остроконечной шляпы, создавал загадочную атмосферу. Было тяжело смотреть на нее и на Елену и не задаваться вопросом, почему их костюмы так сильно отличались.

Рядом с Юки сидела Аяно, изображающая ведьминского подручного, ну или, может быть, просто черного кота. Между ними действительно не было никакой разницы, потому что кроме черного платья с кошачьими ушками и хвостом ничего не указывало на ее роль. Она скорее была похожа на кота, которого превратили в человека, чем на обычное животное.

— Ну… в этом размере у них были костюмы ведьмы, но вот с размерами побольше… выбора было не так много, — пробормотала Елена.

— Что значит «не так много»? То есть у тебя были другие варианты помимо этого недоразумения? — спросил Масачика.

— Хватит называть его недоразумением! Я сказала им, что хочу обычный костюм ведьмы, но у них было платье только с огромным разрезом прямо до бедер! Уж прости, что остановилась именно на этом варианте!

— Ты точно сейчас о ведьминском костюме говоришь?

Мария, сидящая рядом с Еленой, согласно кивнула.

— О, я тоже хотела его надеть, но оно было слишком открытым.

— Ты его надевала?!

— Да, но ребята из кружка рукоделия сказали, что это платье опасно для окружающих, и заставили меня сменить его на это!

«Что же это был за наряд такой?» — думал Масачика, снедаемый любопытством.

Подобный костюм, скорее всего, напомнил бы ему о событиях вчерашнего вечера, сделав его первой жертвой этой дизайнерской провокации. Так что, возможно, смена наряда была даже к лучшему. Во всяком случае, ее наряд был и без того довольно откровенным!

«То есть грудь, которая буквально вываливается из костюма, — это, по их мнению, нормально?» — промелькнуло в его голове, пока Масачика изо всех сил старался отвести взгляд.

Чрезмерно яркий наряд не только контрастировал с характером Елены (из-за чего Масачика и начал называть ее «Несчастной»), но и был довольно открытым. Чего только стоило ее глубокое декольте! Глядя на него, невозможно было не задаться вопросом, не устроит ли ее грудь побег. Как бы то ни было, фактор неловкости намного сильнее перевешивал откровенность ее наряда (по личному мнению Масачики).

— Кстати, а что вы думаете по поводу их костюмов?

Масачика нахмурился, наблюдая за фотографирующими друг друга Чисаки и Тойей. Их костюмы, очевидно… отличались от прочих…

— Не хочу показаться грубым, но они немного… простоваты, скажите?

Он назвал их «простоватыми» лишь из вежливости, но на самом деле в них просто не было души. На Тойе была бандана с огромными болтами, прикрепленными с двух сторон, и громоздкое пальто, заменившее ему школьную форму.

— Это ведь Франкенштейн… да? — заключила Алиса, рассматривая болты на голове Тойи.

— Судя по тому, что это парный костюм…

— Они одеты как монстр и создавший его ученый.

— Значит, она и есть Франкенштейн, — сказал Масачика, глядя на Чисаки.

— О чем это вы? — спросила Алиса.

— Это распространенное заблуждение. У монстра с болтами на голове на самом деле нет имени, а вот ученого, который его создал, зовут доктор Франкенштейн.

— Правда?

— Наверное, кружку рукоделия не удалось украсть Тойю с Чисаки, — сказала Елена.

— Силенок не хватает?

— Против Чисаки уж точно. Когда дело доходит до грубой силы, она быстро с ними справляется.

— Могу представить.

Именно поэтому единственным, на что оказались способны ребята из кружка рукоделия в отношении Чисаки, было накинуть на нее белый халат и сбежать до того, как она их настигнет. Картина получалась почти комическая: похитители, которым удалось поймать практически всех, подкрадывались к Тойе с Чисаки как самые настоящие дилетанты.

— Говорят, она вырубила двух ребят, пытавшихся устроить ей засаду.

— Разве нельзя было обойтись с ними помягче, вице-президент?

Чисаки, сфотографировавшая Тойю, вопросительно подняла бровь на невозмутимое замечание Масачики.

— Нет. Они попытались напасть на меня со спины. Теперь понятно, почему я так поступила?

— Не совсем. Большинство людей ведь даже не чувствуют, как к ним подкрадываются.

— Как бы то ни было, я не контролирую свои рефлексы.

— Постараюсь не стоять у тебя за спиной, — с содроганием заметил Масачика, осознавший, что его вице-президент опаснее любого ассасина. Тойя несколько раз кивнул с почти ностальгическим выражением лица.

— Когда мы только начали встречаться, я попытался закрыть ей глаза со спины, ну знаете, поиграть в «Угадай, кто?»… а она заехала мне апперкотом прямо в челюсть.

— Не понимаю, как вы не расстались после такого.

— Я его вырубила, и нам пришлось перенести наше первое свидание.

— Так это все происходило еще и на вашем первом свидании?

— С тех пор я пытался заполучить ее внимание обычными способами… и однажды обязательно заполучу и ее саму.

— Тойя…

— Желаю удачи! — сказал Масачика смиренным тоном, видя, как Чисаки с Тойей уже готовятся ко второму раунду «Угадай, кто?».

— Ладно, все готовы? — спросила Елена, держа в руке бумажный стаканчик с соком.

Убедившись, что остальные тоже взяли по стаканчику, Елена подняла свой высоко в воздух и сказала:

— Выпьем за успешное завершение дня здоровья! Ура!

— Ура!

Чокнувшись стаканчиками, все потянулись к лежавшим перед ними закускам, как вдруг…

— Не так быстро! — воскликнула Елена, заставив всех замереть на месте.

Съедаемые любопытством, ребята повернулись прямо к Елене, но она лишь усмехнулась и покачала головой.

— Тц-тц. Вы правда думали, что я отдам вам эти сладости так просто? Какие же вы наивные. Это как отнять конфетку у ребенка — каламбур, кстати, намеренный.

Но как бы драматично ни вела себя Елена… Масачика не хотел отказываться от еды.

— Спасибо за угощение!

— Эй! Не хочешь меня послушать для начала?

— А? Ой, а я думал, ты хочешь, чтобы мы сначала тебя поблагодарили.

— Я же не ведущая детской передачи, чтобы учить вас манерам! — невозмутимо ответила Елена, прочистив горло.

На ее лице вновь появилась дерзкая улыбка. Встав из-за стола и окинув комнату взглядом, она с театральным размахом выбросила руку вперед.

— Сейчас мы сыграем в игру, где ставками будут ваши сладости! Отказы не принимаются!

— Так в какой мы сейчас детской передаче, напомни-ка?

— Думаешь, там будет клоун? Ну, кроме Елены.

Звучало так, будто она хотела превратить их приятное времяпрепровождение в игру на выживание. Однако едкие комментарии Юки и Масачики разбили сердце Елены.

— Юки?! Мне показалось, или ты сейчас сказала что-то очень обидное?! — спросила Елена, ошеломленная тихим, но весьма язвительным замечанием знакомой. Однако…

— Я? О чем это ты?

Юки так естественно изобразила недоумение, что Елена невольно начала задаваться вопросом, не послышались ли ей эти слова на самом деле.

— Ну… клоун…

— Клоун???

— Эм… забудь.

Юки с обворожительной ловкостью обставила Елену, решившую не придавать значения случайной реплике. Уже через секунду главная звезда вечера пришла в себя и вновь театрально выбросила руку вперед.

— В игре разума, созданной вашей покорной слугой, сладости будут играть роль фишек… — начала она, самодовольно хихикнув.

— Мы не будем играть с тобой в маджонг, — прервал ее Масачика.

— Тойя, что ты рассказал этим юнцам?

— Я всего лишь поделился с ними тем, что, едва вступив в ученический совет, ты смухлевала в маджонге и разгромила меня. Вот и все.

— Это и есть все! Ты рассказал им все!

— Но ведь это буквально легенда нашего совета…

— И тем не менее наглая ложь!

— Правда? Тогда почему ты меня так жестоко разгромила?

— Ваша игра на сегодня…

— Елена?

Проигнорировав Тойю, Елена глубоко вздохнула, и, выдержав паузу, объявила:

— «Сладость или Гадость».

Ребята обменялись недоуменными взглядами.

— «Сладость или Гадость»? Никогда не слышал о такой.

— Потому что я ее придумала.

— Серьезно?

Не зная, будет ли эта игра работать как надо или нет, Елена отмахнулась от лишних сомнений и достала из сумки четыре карты, на обороте каждой из которых красовался тщательно вырезанный светильник из тыквы. И хотя игра абсолютно точно была самодельной, выглядела она весьма качественно.

Елена показала ребятам три карты с надписью «Сладость», украшенные картинками с конфетами, а также четвертую — со словом «Гадость» и демоном на обороте. Достав еще один такой набор и взяв в руки по четыре карты, Елена принялась объяснять правила.

— У защищающегося два варианта: рискнуть сладостью или не рисковать.

— Сладостью? Вот этими? — спросил Масачика, взглянув на завернутый в упаковку маффин, кекс финансье и печенье мадлен на бумажной тарелке перед собой. Елена кивнула.

— Именно, мой мальчик. Ты выбираешь одну сладость из трех и либо разыгрываешь ее, либо игнорируешь атаку противника и пасуешь. Допустим, что ты решил не рисковать сладостью. Как только ты сделаешь выбор, твой противник открывает карту, которую он выложил лицом вниз.

Елена перевернула лежащую рубашкой вверх карту, открывая слово «Сладость».

— Если это карта «Сладость», ты получаешь право забрать сладость противника, если тот решил ее разыграть. Если на кону нет сладости, атака проваливается, и ты убираешь одну из своих карт. В таком случае ход переходит к противнику.

Отодвинув карту с надписью «Сладость» в сторону, Елена продемонстрировала карту со словом «Гадость».

— Но если тебе выпадет «Гадость»… атака удастся. Правда, если на руках нет «Сладости»… Однако если сладость есть, она переходит противнику. Игрок, которому удалось обмануть своего противника, выигрывает партию и получает право сыграть «Гадость» — или разыграть противника.

— Ты уверена, что нам стоит устраивать «розыгрыши» в школе? — спросил Масачика, поскольку слово «розыгрыш» из ее уст звучало довольно опасно.

— Уверена, что президент дисциплинарного комитета вмешается, если все выйдет из-под контроля, — ответила Елена, кивнув в сторону Чисаки.

— Резонно.

Видя, как Чисаки сжала кулак в поддержку этой идеи, Масачика кивнул.

— Итак, атакующий выкладывает рубашкой вверх либо карту «Гадость», либо карту «Сладость». Если защищающийся считает, что это «Гадость», он выставляет на кон сладость. Но… если он думает, что это «Сладость», — не делает ничего. Так будет продолжаться до тех пор, пока оба игрока не используют все свои карты. Если победителя не удастся выявить в первом раунде, оба игрока получат свои карты обратно, но порядок ходов изменится. И так до бесконечности, пока кто-нибудь не победит.

Юки подняла руку.

— Обмануть противника картой «Гадость» — единственный способ победить?

— Ага. Даже если у тебя закончатся сладости, ты все еще можешь победить, если используешь карту «Гадость» и обманешь противника.

— У меня еще вопрос. Что происходит со сладостями, когда кто-то побеждает?

— Сладости остаются при вас вне зависимости от того, кто победил. Правило «победитель забирает все» здесь не работает.

— Понятно…

Исчерпав свои вопросы, Юки кивнула, и тогда Масачика задал свой.

— У каждого игрока только одна карта «Гадость», верно? Значит, как только оба игрока их используют, оставшиеся ходы будут просто формальностью?

— Да, в таком случае мы просто перейдем к следующему раунду.

— Кстати, а ход переходит к защищающемуся, если «Гадость» атакующего срабатывает?

— Нет. Так что ничьих не будет.

— Понял.

— Стойте, я что, одна здесь запуталась? — жалобно взвыла Мария, оглядывая комнату отчаянным взглядом.

Пока для остальных правила были вполне прозрачными, Марии они казались просто непостижимыми. Не только Масачика и Юки, но и все остальные выглядели крайне уверенными в себе. Мария исторгла еще один вопль отчаяния.

— А-а-а?

Даже Аяно и Чисаки явно уловили что-то, ускользавшее от ее понимания. Убежденная в своем незавидном положении, Мария занервничала и начала считать что-то на дрожащих пальцах.

— Погоди, погоди, погоди. Э-эм… Ладно. Значит… У тебя четыре карты: одна «Гадость» и три «Сладости». Тот, кто сыграет «Гадость» и обманет противника, побеждает, так? Значит, нужно заблокировать эту «Гадость» сладостью… но если противник сыграет «Сладость», ты потеряешь свою карту. Значит, выставлять сладость на кон следует только тогда, когда думаешь, что это «Гадость». С другой стороны, атакующему нужно сыграть «Гадость», когда он думает, что противник не выставит сладость на кон. И так круг за кругом, пока оба игрока не используют все свои карты. Раунд за раундом, правильно?

Загибая по пальцу на каждое условие, Мария в конце концов загнула их все.

И хотя Чисаки понимающе кивала на протяжении всего объяснения Елены, уточнения Марии заставили ее нахмуриться.

«До нее так и не дошло? И до Чисаки тоже?!»

Скривившись, Елена ответила:

— Н-не волнуйтесь. Посмотрите, как играю я, и вам все станет ясно. Играем один на один с турнирной сеткой. Кстати, победитель получает…

Елена схватилась за хвостик светильника в форме тыквы, стоявшего в центре длинного стола, и потянула его вверх. Верхушка отскочила, демонстрируя заинтересованным взглядам ребят ярко-желтый пудинг.

— Двухкилограммовый тыквенный пудинг!

— Фу. Нет, спасибо.

— Что значит «нет, спасибо»?!

Как бы Елена на него ни злилась, Масачика высказал свое честное мнение. Пудинга было слишком много. Даже если бы они разделили его на восьмерых, у них бы осталось еще пара порций.

«Хотя… как минимум двое смогут съесть все. Невероятный навык», — подумал Масачика, заметив блеск в глазах Алисы и Марии. Даже Аяно, казалось, воодушевилась.

«Теперь понятно. А я еще думал, зачем Елена вчера написала мне, чтобы я поставил эту тыкву в холодильник».

Конечно, Масачика обратил внимание на то, что тыква слишком тяжелая, и даже заметил, что часть с хвостиком — это крышка, но и представить не мог, что она набита пудингом. Максимум, который он ожидал, — парочка конфет. Однако эта версия вряд ли могла быть правдой, потому что тыква не издавала никаких звуков при наклоне.

— Давайте проведем жеребьевку!

— А ты и правда подготовилась.

Масачика неохотно взглянул на уже начерченную на белой доске турнирную сетку.

***

Первый отборочный матч: Елена Несчастная vs. Священник Масачика.

— Кажется, я теперь официально Елена Несчастная… Ну да ладно, — сказала она, взглянув на список имен и кличек, выбранных Юки.

Сменив недовольную гримасу дерзкой ухмылкой, Елена обратилась к Масачике:

— Хе-хе… не думала, что ты будешь моим первым оппонентом. Мне тебя жаль. Правда. Кому-то просто не везет по жизни.

— Знаю. Но знаешь, с другой стороны я уже на шаг ближе к тому, чтобы забрать ту огромную тыкву домой.

Обменявшись непринужденными колкостями, они подошли к дивану и сели друг напротив друга.

— О, и вам нужно будет сесть так, чтобы никто не видел наши карты. Играем без мухлежа.

Оставшиеся шесть ребят сели на стулья напротив дивана. Довольно кивнув, Елена бросила на Масачику своевольный взгляд.

— Можешь ходить первым. В конце концов, это ведь я создала игру, хорошо бы дать тебе небольшое преимущество.

— Уверена? Звучит так, будто ты уже ищешь оправдания для будущего проигрыша.

— Ха-ха-ха. Если я проиграю, то обещаю поднять юбку в знак поражения.

— Уверена?.. Мне не то чтобы интересно увидеть твое нижнее белье, но если ты проиграешь, то уже не отвертишься.

— Грубиян!

Елена могла злиться на Масачику сколько угодно, но он по-прежнему не испытывал к ней никакого интереса. Ее грудь была готова с минуты на минуту вырваться из костюма, но его это мало волновало, что было весьма удивительно.

«Странно. Она ведь и правда красивая… может, дело в характере?»

— Почему у меня такое чувство, будто ты думаешь о чем-то непристойном?

Он презрительно фыркнул в ответ своей «читающей мысли» сопернице, отчего та недовольно дернулась.

— Я заставлю тебя рыдать! — воскликнула она, жутко улыбнувшись.

— Даже если бы ты разгромила меня всухую, я бы и слезинки не проронил. Правда, о тебе такого я сказать не могу.

Покончив с обменом колкостями, Масачика решил настроиться на игру.

«Прежде всего нужно принять в расчет вот что…»

Им предстояло выяснить цель противника: выиграть игру или заполучить больше сладостей. Если целью были сладости, то стратегия оппонента была очевидна: выставлять «Сладость», намеренно сливая партию. Беря в расчет такую тактику, Масачика мог победить в первом же раунде, разыграв «Гадость».

«Но она ни за что так не поступит — уж точно не после нашего разговора».

На самом деле, их диалог нужен был лишь для того, чтобы выведать стратегию друг друга. Если противник намеревался победить, использовать карту «Гадость» на первом ходу было довольно рискованно. Без нее он оказался бы в позиции обороны на весь оставшийся кон или, что еще хуже, остался бы без сладостей.

В этой игре сладости играли роль внутриигровых жизней. Без них защититься от карты «Гадость» было просто невозможно. Именно поэтому Масачике и приходилось учитывать то, что партий может быть несколько.

«Конечно, можно рискнуть и попытаться застать ее врасплох… Но я пока лучше прослежу за развитием событий».

Приняв это хладнокровное решение, Масачика выложил на стол карту «Сладость» рубашкой вниз.

— Ну что, решился?.. Думаю, я рискну одной из своих сладостей, — сказала Елена, положив свою ставку на бумажную тарелку посередине стола.

— Какая ты осторожная. Раунд не успел толком и начаться, а ты уже защищаешься.

— Я хочу тебя изучить. Считай это небольшой жертвой ради великой победы, — ответила она с бесстрашной улыбкой.

Масачика положил руку на свою карту, и…

— Перед тем, как перевернуть, мы должны сказать: «Сладость или Гадость»!

Сбитый с толку такой нелепой просьбой, Масачика решил подыграть ей и оживить их скучный поединок.

— Сладость или Гадость!

Когда все взгляды устремились на них, на стол с грохотом опустилась карта «Сладость», вызвав у зрителей возгласы восхищения. Масачика потянулся к финансье Елены.

— Карта «Сладость». Обещаю, твой кексик будет в надежных руках.

— Наслаждайся, — сказала она, сохраняя самообладание.

На ее лице играла расслабленная улыбка, что только раззадорило Масачику.

— Тебя это точно устраивает? Ты уже потеряла одну из своих жизней, и даже если победишь, окажешься в крайне невыгодном положении.

— Ха-ха-ха. Считай это форой. Вам, ребята, она понадобится, — сказала Елена вполне уверенно.

За вызывающим лицом Масачики скрывался целый поток мыслей.

«И что дальше?..»

— Мой ход.

Без лишних колебаний Елена шлепнула карту на стол.

— Что ты будешь делать? Защищаться?

— Нет.

Елена озадаченно заморгала, явно застигнутая врасплох мгновенным ответом оппонента.

— Уверен?.. Ты можешь проиграть, если не будешь осторожен.

— Проиграть с четырьмя сладостями в кармане не так уж и плохо, — сказал Масачика, пожав плечами.

Разочарованная неудавшейся попыткой сбить противника с толку, Елена потянулась к перевернутой карте.

— Готов? — подколола она, ухмыльнувшись.

— Сладость или гадость!!!

Она перевернула карту, и…

— Ах!

— О!

— Боже.

Под коллективные ахи членов ученического совета на столе появился демонический символ, явившийся в виде карты «Гадость».

— Муа-ха-ха! Прости, приятель, — самодовольно усмехнулась Елена с картой в руке, но Масачика мгновенно выхватил ее у ошарашенной девушки.

— А-а-а!

Все, кроме Юки, удивленно хлопали глазами. С карты соскользнула тонкая прозрачная пленка (прозрачная, если не считать слова «Гадость», конечно), и опустилась на стол. Масачика, сжимавший в руке карту «Сладость», победно ухмыльнулся.

— Что это?

— Э… Эм…

— Она что, жульничала?..

— Невероятно…

Глаза Елены, не желавшей отвечать на их вопросы, забегали от волнения, однако пронзительные взгляды Чисаки и Тойи быстро пригвоздили ее к месту. Алиса и Аяно, наконец разобравшиеся в произошедшем, присоединились к коллективному осуждению. Не в силах вынести их напора, Елена отвела взгляд.

— К-как самая старшая, я была обязана показать вам, что взрослые редко играют честно. Добро пожаловать в реальный мир, детишки, — пробормотала она.

— Хватит притворяться взрослой. Тебе всего восемнадцать, — хладнокровно потребовал Масачика и тяжело вздохнул.

— Ха-а-а… Я так и знал, что с тобой что-то не так. Ты была слишком самодовольной. Скажи, если бы я рискнул одной из своих сладостей, ты бы сдвинула карту к краю стола, чтобы сбросить пленку на пол, пока переворачиваешь карту, да?

— Э-э-э…

— Ты могла легко обмануть новичка, но, к несчастью, тебе пришлось иметь дело со мной, — заявил он с торжествующей ухмылкой на губах, метнув карту Елене через стол.

Для такого задрота, как Масачика, такой уровень обмана был просто в порядке вещей.

— Кажется, тебе пора выполнить свою часть сделки.

— Эм!..

Перед лицом леденящей ухмылки Масачики Елена схватилась за подол юбки и встала, явно нервничая.

— Хм… Ты правда хочешь, чтобы я это сделала? — спросила она, бросив на него жалобный взгляд.

Сжимая висящий на груди зловещий символ, Масачика ответил с мрачной торжественностью:

— Покайся в грехах своих и проси прощения у Бога.

— Хорошо звучит из уст еретика-священника.

— Прошу прощения? Знаешь, теперь мой бог готов простить тебя только в обмен на демонстрацию трусиков. Я не потерплю такого богохульства!

— Какой же ты жестокий.

— Господь изрек: «Есть дары небесные, которые можно получить лишь при виде самодовольного лица девушки, искаженного унижением».

— Да ты посланник дьявола!

Масачика укоризненно уставился на Елену.

— Да-да. А теперь тебе исполнить свою часть уговора. Радуйся, что из-за мухлежа мы не конфискуем все твои сладости. Не волнуйся, мы с Тойей не будем смотреть.

— Ургх!!!

Обменявшись взглядами, Масачика и Тойя развернулись в противоположном направлении. И все же перспектива задрать юбку перед своими младшими была совершенно убийственной для репутации Елены. Она почти плакала.

— Тебе не обязательно это делать.

— Маша, она дала обещание. Если она хочет подать пример своим младшим, то мы должны позволить ей сдержать слово.

Едва Мария попыталась помочь подруге, как ее обезоружила обворожительная, почти угрожающая улыбка Юки. Алиса и Чисаки, испытывающие неприязнь к жульничеству, пусть и были несколько ошеломлены таким поворотом событий, но продолжали хранить молчание. Тойя также не выступил в защиту Елены, хотя и был благодарен ей за помощь в первый год старшей школы. Аяно же было все равно.

Лишенная чьей-либо поддержки, Елена вызывающе усмехнулась.

— Хех… Хе-хе… Конечно… Не зря ведь я когда-то была вице-президентом. Меня не сломать!

С пунцовыми от смущения щеками и кривой улыбкой она быстро задрала юбку и сказала:

— Узрите жалкую неудачницу, биомусор, которому не удалось сжульничать!

Хотя Масачика даже не взглянул в ее сторону, он не мог не восхититься этим смелым шагом. И тут его осенило.

— У меня еще есть право на розыгрыш, — пробормотал он.

— Ты монстр…

Ребята посмотрели на него осуждающе.

Победитель: священник Масачика (с четырьмя сладостями в остатке). Розыгрыш: холодный палец вдоль позвоночника Елены.

***

Второй отборочный матч: безумная ученая Чисаки vs Демон-Мария.

— Ха-ха-ха! Я просто неудачница… Жалкая неудачница…

Бросив сочувственный взгляд на Елену, рассеянно улыбавшуюся в углу кабинета ученического совета, Масачика перевел взгляд на белую доску.

— Почему именно «Демон-Мария»?

— По аналогии с Девой Марией. Но так как она одета в костюм демона, название пришлось немного изменить.

— Мило.

Масачика бросил взгляд на девушек. Первый ход был за Чисаки. Вытащив карту из колоды, она посмотрела на Марию, чтобы изучить ее реакцию, пока та неожиданно не произнесла:

— Пас.

Ее решение сильно удивило Масачику. Не каждый бы решился оставить себя в таком уязвимом положении. И, похоже, не один он думал именно так: Чисаки и остальные, казалось, были совершенно сбиты с толку…

— «Сладость или Гадость!»

Карта Чисаки оказалась «Сладостью», что означало, что Марии удалось уклониться от ее атаки.

— Отлично, мой ход!

После хода Марии Чисаки, казалось, стала действовать осторожнее. Задумавшись на мгновение, она положила печенье мадлен перед картой своей соперницы.

— «Сладость или гадость!»

Перевернув карту, Мария показала ребятам лицевую сторону с надписью «Сладость» и забрала мадлен Чисаки.

— Ура! — беззаботно проворковала жизнерадостная девушка, одержавшая вторую победу подряд.

Недоуменно нахмурившись, Масачика все еще пытался осмыслить этот неожиданный ход.

«Да быть не может. Неужели Мария разбирается в стратегии?..»

Наблюдая за невинной улыбкой Марии, Масачика вычеркнул ее из списка слабых противников.

Однако после еще одного раунда ему стала ясна ее стратегия.

«Да она ведь просто хочет забрать как можно больше сладостей!»

Восторженная улыбка Марии, пожирающей глазами пять потенциальных сладостей, выдавала ее с потрохами: она не гналась за победой. Поняв это, Чисаки небрежно положила на стол свою следующую карту, которая, наверняка, была «Гадостью».

«Если она не готова отдать ни одну из своих сладостей, то нужно просто сыграть „Гадость“. По сути, ей больше ничего не остается».

Но тут неожиданно…

— Защита! Вот маффин Чисаки.

Глаза Масачики и Чисаки широко распахнулись от изумления.

«Как это?! Так значит, она не сливала партию, а подставила Чисаки, заставив ее сыграть „Гадость“?!»

Сердце Масачики было готово выпрыгнуть из груди. Открыв карту, Чисаки продемонстрировала ребятам «Гадость». Ей больше нечем было защищаться, но, что еще хуже…

«Плохо дело… У нее осталась всего одна сладость, а ходов впереди было еще два. Но теперь Чисаки могла защититься от карты „Гадость“ только один раз».

Могло показаться, что ее шансы на победу стали равняться пятидесяти процентам, но, на самом деле, все было далеко не так. Конечно, если речь шла только о победе или поражении, это предположение было недалеко от истины. Однако…

Чисаки могла проиграть по-разному.

В ее ситуации было два возможных исхода: полное поражение — потеря всех сладостей — или поражение с одной оставшейся сладостью. Следовательно, чтобы избежать полного разгрома, во время следующего хода ей нужно было отказаться от защиты. Это гарантировало бы ей выживание, но…

— Я буду защищаться!

Не изменяя себе, она выбрала принять бой, пусть это и противоречило всеобщим ожиданиям. Иными словами, она не оставляла попыток победить вопреки обстоятельствам.

Мария перевернула свою карту…

— «Сладость». Прости, Чисаки!

Последняя сладость Чисаки перешла к Марии, закрепив ее решительную победу.

Победитель: Демон-Мария (с шестью сладостями в остатке). Розыгрыш: щекотка.

***

Третий отборочный матч: Тойя, Монстр с Именем vs Ведьма Юки.

— Тц! Лучше убейте меня!..

Тойя не мог не умилиться, наблюдая за своей раскрасневшейся от смеха девушкой.

— Мне же может не нравиться мое новое имя? — сказал он, переведя взгляд на доску.

— Тебя это сильно беспокоит? Просто это первое, что пришло мне в голову…

— Эх… ладно.

Нахмурившись в ответ на непроницаемую улыбку Юки, Тойя опустил взгляд на свою руку.

«Матч Марии с Чисаки помог мне понять истинную ценность сладостей», — подумал он, краем глаза следя за Юки. — «Но во всем нужна мера. Когда у тебя меньше сладостей, чем у противника, это начинает давить».

Пока Тойя пытался проанализировать ситуацию, Юки смело положила карту на стол.

— После вас, господин президент.

— Хорошо…

Хотя Тойя не понял суть игры так же быстро, как Масачика, наблюдение за предыдущими матчами помогло ему разобраться в главном принципе — выборе между победой и накоплением сладостей. И хотя начало хода с «Гадости» было выгодно для второй стратегии, оно представляло очевидный риск для первой.

«Она и так это знает».

За время, проведенное в ученическом совете, Тойя успел кое-что для себя понять. Будучи бывшими президентом и вице-президентом соответственно, Юки и Масачика обладали острым умом, выделявшим их на фоне остальных. Проще говоря, если Тойя пришел к какому-то выводу, то Юки уже была на несколько шагов впереди.

«Она прекрасно понимает, насколько рискованно использовать „Гадость“ первой. Мне нет смысла защищаться!»

— Я не буду защищаться.

— Ох… ты уверен? Хорошо…

С неизменно изящной улыбкой Юки потянулась к своей карте…

— Сладость или гадость!

И, перевернув ее… продемонстрировала ребятам «Гадость».

— А?!

— Хи-хи. Прости, но кажется, я победила.

Победитель: Ведьма-Юки (с тремя сладостями в остатке). Розыгрыш: прикосновение к стеклам очков Тойи.

— Это самое ужасное, что можно сделать с человеком в очках…

— Хи-хи.

***

Четвертый матч: Святая отступница Алиса vs Аяно-Фамильяр.

— Ух ты, а вот у Алисы и правда классное прозвище!

— Еще одно прозвище, которое наверняка использовали…

Алиса сидела на диване и краем глаза наблюдала за разговором Масачики с Чисаки.

— Надеюсь, наш поединок будет веселым.

— Да, я тоже.

Вежливо поклонившись своей противнице, Аяно присела рядом, но случайно оказалась на собственном хвосте, из-за чего ей пришлось слегка приподнять пятую точку, чтобы освободить его. Алиса просто не могла не умилиться подобной сцене, однако мысли о предстоящем матче не покидали ее. Во многом ее соображения совпадали с рассуждениями Тойи.

«Мне нужно сохранить как можно больше сладостей. В конце концов, чем меньше у тебя сладостей, тем выше вероятность, что ты начнешь волноваться по пустякам. К тому же нет ничего более жалкого, чем потерять все свои сладости, а потом еще и проиграть. Я ни за что не позволю этому случиться».

Будучи крайне азартным человеком, Алиса хладнокровно проанализировала ситуацию.

«Но они ведь такие вкусные! Если не попробую все три, то точно не усну!»

Как человек, обладавший необычайной слабостью к сладкому, она просто не могла проигнорировать такое количество еды. Но ей нужно было сосредоточиться на игре.

«Нельзя проигрывать на первом же ходу. Мне, конечно, жаль Тойю, но это было довольно жалко…»

Таким образом, Алиса пришла к единственному выводу.

«Мне нужно выбрать свою тактику заранее, чтобы ничто не влияло на мои решения. На первом ходу я буду защищаться, а на втором — нет!»

Алиса выставила свой мадлен, желая отразить карту, которую разыграла Аяно.

— Сладость или Гадость!

— «Сладость». Получается, теперь это мое.

— Да, конечно.

И хотя Алисе было явно неприятно расставаться со своей едой, такой исход был вполне ожидаемым. Теперь ходить должна была она.

«Играть картой „Гадость“ на первом ходу слишком рискованно… Если даже она и сработает, то я больше никогда не увижу свой мадлен».

Взглянув на мадлен, перешедший к Аяно, Алиса положила карту «Сладость» рубашкой вверх.

— Твой ход, Аяно.

— Хорошо.

Скрывая волнение, она попыталась вглядеться в неизменно бесстрастное лицо Аяно. Та выставила на стол мадлен, который только что забрала у Алисы.

— Защищаюсь.

— Хорошо. Тогда…

Алиса с усмешкой потянулась к карте.

— Сладость или гадость!

Удовлетворенная улыбка расплылась по ее лицу, когда она открыла карту «Сладость».

— Я забираю свое печенье обратно.

— Хорошо.

Но даже после такого разгрома выражение Аяно осталось неизменным. Это встревожило Алису. Тем не менее она решила не отступать от плана.

«Да-а-а! Я вернула свою сладость. Теперь пора заканчивать!» — подумала она.

Аяно хладнокровно оценила ситуацию и поведение своей разгоряченной подруги.

«Хотя Алиса очень азартна, она питает слабость к сладкому, а значит, попытается победить, не потеряв ничего. Более того, она не хочет завершать игру на первом ходу, даже не успев войти во вкус. Если я позволю ей вернуть ее пирожное, то…»

— Я не буду ничего делать, — объявила Алиса.

Она все-таки решила пойти на риск.

Аяно с бесстрастным выражением лица потянулась к своей карте. Переполненная уверенностью в себе, Алиса наблюдала за движениями соперницы.

— Сладость или Гадость!

Но когда Алиса увидела перевернутую карту…

— А?!

Ее лицо перекосило от удивления.

— «Гадость»… Похоже, я победила.

Победитель: Фамильяр-Аяно (с тремя сладостями в остатке). Розыгрыш: подуть Алисе в ухо.

***

Первый полуфинал: Священник Масачика vs Демон-Мария.

— Мн… — проворчала Алиса.

— Ты в порядке?

— Так обидно… Ну вот где я ошиблась? — спросила она сама себя, прижимая ладонь к оскверненному уху.

— Не переживай. Я за тебя отомщу.

Масачика приготовился к бою.

Теперь его противником была Мария, победительница первого матча, нанесшая Чисаки решительное поражение. Была ли ее победа результатом или чистой случайностью — неясно, отчего со стороны она виделась Масачике очень серьезной соперницей.

«К тому же у нее на две сладости больше, чем у меня… Хотя мне достаточно отобрать всего лишь одну из них, чтобы сократить разрыв…» — напряженно думал Масачика по пути к дивану.

Устремив на своего противника серьезный взгляд, он внезапно вспомнил о событиях вчерашнего дня:

«Ох, боже. И зачем это мне сейчас?»

Он поспешно отвел взгляд, сосредоточившись на своих картах и пересчитывая количество сладостей.

«У меня четыре сладости, а у Маши… шесть?.. Стоп! Как это?» — удивился Масачика, моргнув несколько раз, прежде чем убедиться, что у нее на самом деле осталось только три, а вовсе не шесть, сладостей. Озабоченно взглянув на подругу детства, он получил неожиданный ответ:

— Хи-хи. ♪ Я их съела.

— Съела, значит?

«Том 1: Не могу поверить, что сестра моей партнерши на выборах действительно съела несколько жизней, пока ждала своего хода».

— Маша…

— Это не против правил, но все же…

— Мне кажется, иногда ты бываешь слишком свободолюбивой…

Алиса драматично прижала ладонь ко лбу, а Елена с Чисаки недоверчиво нахмурились.

— Да ладно… Разве можно меня в этом винить? Они та-а-ак вкусно выглядят, — прощебетала Мария в ответ на их измученные взгляды. В одно мгновение напряжение в комнате испарилось, убив в Масачике всю концентрацию.

«Я искренне не могу понять… Она относится к этому серьезно или нет?»

Он злобно схватил свои карты.

— Готовы? Камень, ножницы, бумага…

— Раз, два, три!

На каком-то бессознательном уровне поняв, что Мария остановится на камне, Масачика выбросил бумагу и, вздохнув, перевел взгляд на карты в своей руке.

«Ладно, я просто выложу свою „Гадость“ и посмотрю, как она отреагирует. Мне нужно увидеть, защитилась ли она от карты „Гадость“ Чисаки намеренно или случайно. К счастью, у меня достаточно сладостей, чтобы продержаться до конца раунда».

Стремление Масачики придумывать сложные стратегии угасло, а потому он все же выложил «Гадость» на стол.

— Твой ход, Маша.

Масачика предложил Марии сделать ход, намеренно не сводя взгляда с карт, чтобы она не смогла его прочесть.

— Хм… Я не буду защищаться.

«Что?!»

Она едва не заставила его дернуться от счастья. Украдкой подняв глаза, он увидел, что ее выражение лица не изменилось: она все также улыбалась ему.

«Значит, все это было просто совпадением? Я что-то совсем запутался…»

Скрывая недоумение, Масачика потянулся к своей карте.

— Сладость или Гадость!

Мария вскочила со своего места и бросилась к Чисаки, ища утешения в ее объятиях.

— А-а-а. Чисаки, я проиграла…

— Жалко…

— Ага… Кстати, можешь забрать свои сладости.

Мария многозначительно взглянула на свои оставшиеся сладости, пока Масачика пытался справиться с осознанием того, что только произошло.

«Неужели это и был ее план с самого начала?! Неужели она не хотела меня побеждать, и наше состязание было лишь поводом для того, чтобы вернуть сладости Чисаки? Трудно сказать наверняка. Я знаю, что победил, но не чувствую себя победителем…»

Победитель: Священник Масачика (с четырьмя сладостями в остатке). Розыгрыш: хлопок в ладоши перед лицом Марии.

— Не ожидал?..

— Заткнись.

***

Второй полуфинал: Ведьма-Юки vs Фамильяр-Аяно.

— Хи-хи. Только не нужно поддаваться мне, Аяно.

— Надеюсь, я смогу перенять ваш опыт.

Масачика с живым интересом наблюдал за долгожданным поединком госпожи и ее горничной. Воздух был наэлектризован до предела.

«А вот это должно быть интересно…» — подумал он.

Каждая была вооружена тремя сладостями, но Юки, разумеется, обладала преимуществом госпожи. Хотя и Аяно нельзя было списывать со счетов: никто лучше нее не знал, о чем думает ее подопечная. Сможет ли Юки придумать план, чтобы обмануть свою служанку, или Аяно разгадает его быстрее?

Затаив дыхание, Масачика смотрел, как Юки, выиграв у Аяно в «камень, ножницы, бумага», положила все свои карты рубашкой вверх, небрежно перетасовала их и выложила в ряд на столе. Когда все было готово, она улыбнулась Аяно.

— Хи-хи. Я не намерена играть в игры разума с тобой, Аяно. С этого момента я планирую держать карты закрытыми и выбирать наугад.

Юки говорила так, будто и вправду собиралась довериться случаю, раз уж Аяно могла прочитать ее как открытую книгу. Но Масачика прекрасно понимал, что это не так.

«Она врет».

Хотя на первый взгляд могло показаться, что она перетасовала свои карты в случайном порядке, Масачика догадывался, что на самом деле Юки точно знала, где находится ее «Гадость». Иными словами, она блефовала — а весь этот спектакль был создан лишь для того, чтобы отбить у Аяно всякое желание читать ее, позволив Юки использовать карту «Гадость» в наиболее удачный момент.

Сработает ли это против Аяно — вопрос другой.

Даже Масачике было трудно разгадать ее мысли за маской бесстрастия, но подсознательно он понимал, что если уж он сумел разгадать стратегию Юки, то и Аяно, должно быть, тоже ее разгадала.

И его гипотеза подтвердилась, когда первый раунд был завершен: обе девушки успели защититься дважды, искусно отражая «Гадости» друг друга.

— Хи-хи. Я впечатлена, Аяно. Ты читаешь каждый мой ход.

— Сразиться с вами в бою — честь для меня.

Зрители гудели от волнения. В начале второго раунда Юки не стала защищаться, что позволило ей успешно уклониться от «Сладости» Аяно. Ход перешел к госпоже.

Но вопреки ожиданиям зрителей, думающих, что она снова разложит карты на столе…

— Я до последнего не хотела этого делать… но…

Юки загадочно улыбнулась своей озадаченной сопернице.

— Аяно, знаешь, какой подход наиболее эффективен против того, кто может читать твои мысли?

— Нет…

Аяно покачала головой, и улыбка Юки стала еще шире.

— Нужно взять с собой свою вторую личность.

Зрители недоуменно посмотрели на Юки.

«Да нет, не может быть…»

У Масачики появилось дурное предчувствие.

— Режим ангелочка… активирован ☆ — сказала Юки так, чтобы ее никто не услышал.

На мгновение ее лицо стало пустым… а затем превратилось в обманчиво невинную улыбку.

— Ну вот! Теперь мой ход!

Внезапное преображение Юки совершенно ошарашило окружающих. Конечно, Аяно знала об этой способности госпожи, но даже ей было трудно скрыть легкую дрожь в плечах, пока Юки выбирала карту.

— Сыграю-ка я вот этой картой!

— Э-это на меня не подействует, — сказала Аяно, запнувшись.

Ее глаза взволнованно бегали, пока она, наконец, не решилась положить на тарелку свое печенье.

— Сладость или Гадость!

Сладость.

— Хе-хе ♪ Попалась! Спасибо за сладость.

Игриво высунув язык, Юки, словно озорной ребенок, выхватила мадлен Аяно под оживленные возгласы членов ученического совета. Обычно невозмутимая служанка была выбита из колеи и, потеряв бдительность, разыграла «Гадость» уже на следующем ходу. Оказавшись безоружной против еще одной «Сладости», она упустила свой последний шанс и проиграла матч.

— Ура, я победила ♪

Чисаки выглядела совершенно ошеломленной, видя, как Юки празднует победу, словно маленький ребенок.

— Ю-Юки, ты в порядке? Может, тебе нужна передышка?

— С ней все хорошо. Она просто выпустила своего внутреннего ребенка.

— А это точно… нормально?..

Игнорируя обеспокоенные взгляды окружающих, Масачика подошел к Юки, схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул.

— Пора просыпаться, Юки.

— Ох, спасибо, Масачика…

Победитель второго полуфинала: Ведьма Юки (с пятью сладостями в остатке). Розыгрыш: щекотать Аяно, пока та не улыбнется.

— Хфф… Хфф…

— Наконец-то ты показала свое истинное лицо.

— Хи-хи.

***

Финал: Священник Масачика vs Ведьма-Юки.

— Значит, вот как все должно было быть.

— Да, я чувствовала, что все закончится именно так.

Юки с улыбкой протянула руку Масачике.

— Можешь ходить первым. У меня ведь больше сладостей.

— Уверена?

— Абсолютно. Иначе мы будем играть «камень, ножницы, бумага» до бесконечности. А ведь это определяет только первый ход, — сказала она с вызывающей улыбкой и после секундной паузы добавила. — Просто я сомневаюсь, что мы сможем закончить поединок за один раунд. Нельзя терять время наших товарищей.

— Ха-ха-ха. Верно подмечено.

Масачика бесстрашно ухмыльнулся в ответ, положив начало эпичной битве брата и сестры…

Наступил шестой раунд.

— Хи-хи. Кажется, это будет длиться вечно.

— Если устала, можешь сдаться.

— Ни за что. Но нам явно нужно ускориться. Как насчет того, чтобы защищаться только один раз за раунд?

Предложение Юки вызвало волну удивления среди членов совета. Масачика, однако, остался невозмутимым и лишь кивнул в знак согласия.

— Идет. Я как раз собирался предложить тебе то же самое.

— Отлично.

С новыми правилами… они дошли до десятого раунда.

— Ребят, ну это уже слишком! — воскликнула Елена, не желающая терпеть напряжение, висящее в воздухе.

— Впечатляет, что они читают каждый ход друг друга… — пробормотала Чисаки. В ее голосе сквозила смесь восхищения и отчаяния.

Заметив, что некогда воодушевленная публика начала скучать, Масачика сделал предложение.

— Как насчет того, чтобы убрать ограничение на защиту, но оставить на каждый ход не более пяти секунд?

— Хи-хи. Можно попробовать.

— Они уже начинают говорить, как профессиональные игроки в сёги…

Так они дошли до тринадцатого раунда. И тут неожиданно… игра закончилась.

— «Гадость». Кажется, я победила.

Победитель: Ведьма-Юки (с тремя сладостями в остатке).

***

— Поздравляю.

Масачика, которому удалось стащить у сестры две сладости, хлопал вместе с остальными.

— Ты ведь нарочно проиграл? — спросила Юки с наигранной улыбкой.

— Конечно нет, — с несвойственной ему быстротой ответил Масачика, отводя взгляд.

Улыбка Юки стала еще шире, когда ее брат вернул одну сладость Елене, а другую протянул Аяно.

— Вот, можешь взять ее обратно.

— Правда?!

— Почему?..

— Ну, Маша ведь вернула Чисаки ее сладости… Если я сделаю так же, то у нас всех снова будет по три позиции.

Елена принялась считать оставшиеся сладости.

— Показушник, — сказала Юки с некоторой язвительностью в голосе.

— Я просто копирую того, кого уважаю, — сказал Масачика, пожав плечами.

Обойдя стол, Юки села рядом с братом.

— Ах да. У меня ведь еще есть розыгрыш.

Внезапно наклонившись вперед, она приблизила губы к уху Масачики.

— Ты что, собираешься дуть мне в…

— А-А-А!!

От ее неожиданного крика он едва не слетел с дивана. В ухе противно зазвенело.

— Тц. Я сдам твою задницу инквизиции, грязная ведьма.

— Хо-хо-хо! Хотела бы я посмотреть, как ты это сделаешь, оккультист.

Брат и сестра обменялись натянутыми улыбками.

— Хе-хе-хе… Разделив сладости вместо того, чтобы сражаться за них, вы бросили вызов мне, создателю игры. Я впечатлена, Кузе, — сказала Елена.

— Кто-нибудь знает эту девушку?

— Разве это не та самая жалкая неудачница?

— Гх!

Словно пораженная их словесными выпадами, Елена схватилась за грудь и пошатнулась, но почти сразу же вернула себе самообладание.

— Хе-хе… Ваша щедрость и ум должны быть вознаграждены.

Елена с грохотом опустила на стол огромную тыкву.

— Пудинг будет разделен между Юки и Кудзе!

Но брат с сестрой одновременно ответили:

— Нет уж, спасибо.

— Что значит «нет, спасибо»?!

И хотя тыквенный пудинг разделили поровну между всеми членами ученического совета… почти сорок процентов десерта оказалось у сестер Куджо.

Продолжение следует...