Глава 7. Музыка.
На следующий день после вечеринки в честь Хэллоуина Масачика пошел в музыкальный класс, чтобы выполнить свою часть договора с Еленой, поддержавшей их в гонке в обмен на его игру на пианино. С сегодняшнего дня он должен был присутствовать на всех их репетициях, если у него не было никаких обязанностей в ученическом совете.
— Не во всех песнях есть пианино… да и с твоими навыками позволительно пропустить пару репетиций.
Масачику такая уверенность в его навыках пугала.
«С моими навыками? Да я годами ничего не делал, совсем деревянным стал… У меня даже пианино теперь нет, дома не попрактиковаться… Воздушное пианино, конечно, не в счет».
Бремя чужих ожиданий давило на него, вызывая боль в животе и делая его ноги свинцовыми. Ему уже не так сильно хотелось идти в музыкальный класс. Замерев перед входом в музыкальный класс, Масачика глубоко вдохнул, набираясь смелости, чтобы повернуть ручку двери.
— Привет!
— Добро пожаловать в мой гарем!
— Ты всем так представляешь свой кружок? — спросил он в ответ на приветствие Елены.
Елена, однако, лишь гордо выпятила грудь.
— И что? Это же правда! Верно, ребята? — спросила Елена, повернувшись, чтобы удостовериться, что все члены духового оркестра согласно кивают ей.
— Хай.
— Согласна.
— Хо-хо.
Все участники оркестра отличались прекрасными, даже книжными, манерами и милыми улыбками, напоминая Масачике о том, что когда-то сказала ему Елена.
— Все в школе или странные сами по себе, или пытаются сойти за людей благородного происхождения, игнорируя мои шутки, из-за чего мне приходится притворяться нормальной. Редко мне удается найти человека, с которым я могу быть собой.
«Так вот они, те самые ребята благородного происхождения».
Оглядевшись, Масачика понял, что духовой оркестр, практически на восемьдесят процентов состоящий из девушек, выглядел так, будто все его участники были из обеспеченных семей. То есть они и правда имели высокое происхождение и вели себя примерно так же, как Юки в обществе.
«Тяжелая публика…»
Масачика сочувствовал Елене. Никто не мог оценить ее богатое чувство юмора по достоинству. Однако…
— Видишь? У меня все-таки есть гарем!
— Да ты настоящий мужик.
Обернувшись, Елена показала удивленному Масачике большой палец и громко рассмеялась.
— Ха-ха-ха. Ты должен быть настоящим мужиком, чтобы заиметь такой же гарем, как у меня. Верно, ребята?
— Хай.
— Согласна.
— Хо-хо.
— Кажется, они тебя не слушают. В любом случае, этот номер мне уже приелся, так что…
— Это не номер!
— Значит, персонаж. — Лучше молчи! Я каждый божий день играю этого персонажа, чтобы просто подняться с постели и выйти из дома!
— Прости… мне очень жаль.
— Не извиняйся. Я пошутила. Ты ведь знаешь, что я немного странненькая и очень даже пошленькая ☆
С сияющей улыбкой Елена встала в позу. Ее преданность образу впечатлила Масачику. Напряжение, мучащее его еще у двери в класс, исчезло без следа.
— Я понял. Ты устроила все это шоу, чтобы помочь мне вписаться, да? Спасибо.
— Никаких «спасибо»!
— Почему это?!
— Хватит быть таким вежливым! Мы с ребятами уже это обговаривали. В нашем клубе мы все на равных. Верно, ребята?
— Хай.
— Согласна.
— Хо-хо.
— Ты их запрограммировала что ли?
Масачика перевел взгляд на участников кружка, повторявших одни и те же реплики, но не увидел ничего, кроме их непроницаемых улыбок. Картина выходила слегка жутковатая.
«Они и правда странные».
Масачика понял, что только трое ребят принимали участие в разговоре, пока остальные стояли в стороне, молча улыбаясь. В голове он прозвал ту троицу «Хай», «Со» и «Хо-хо».
— Еще раз. Это Масачика Кудзе. Он будет играть на пианино во время нашего декабрьского выступления. Давайте же его поприветствуем!
Когда Елена начала аплодировать, к ней присоединились и остальные члены духового оркестра. Никто не относился к нему, чужаку, враждебно. Наоборот, все встретили его с искренним радушием. Масачика почувствовал облегчение… пока его живот вновь не скрутило от тяжести их ожиданий.
— Что ж! Давайте знакомиться. Конечно, если каждый будет говорить свое имя, это займет целую вечность, так что пусть это пока сделают представители от каждого класса. Остальные представятся Кудзе на перемене, хорошо?
— Хорошо.
— Отлично. Дамы вперед!
Сделав какой-то странный жест рукой, Елена вывела вперед трех учениц — тех самых, которые все это время повторяли одни и те же реплики.
«Ну конечно, это Хай, Со и Хо-хо».
Масачика почувствовал себя неловко. Он ведь только что дал им такие глупые прозвища!
— Приятно познакомиться. Я Хайтани. Учусь в третьем классе и являюсь вице-президентом клуба. Играю на кларнете.
«Ее и правда зовут “Хай”…»
— Я Сома, учусь во втором классе. Играю на ударных.
«“Со”???»
— Приятно познакомиться, Масачика Кудзе. Я Араи, учусь в классе А. Играю на флейте.
«Почти! Только она не “Хо-хо”, а “Ара-ара”».
Масачика мысленно дал себе пощечину, пытаясь выгнать из головы глупые мысли. Приняв серьезный вид, он вежливо поклонился.
— Приятно познакомиться. Меня зовут Масачика Кузе. Знаю, мы будем работать с вами чуть больше месяца, но надеюсь, что…
— Эй! Хватит быть таким серьезным! — отрезала Елена, махая руками между Масачикой и девушками, при этом не сводя злобного взгляда с новоиспеченного пианиста. — Ты вообще слушал, о чем я говорила в самом начале?! Мы здесь прекрасно обходимся и без всех этих формальностей. Мы все равны.
— Конечно, но я ведь здесь впервые, и все остальные так вежливы со мной…
— Да, но они вежливы со всеми! Всегда! Поэтому я и хочу, чтобы ты вел себя так, как привык!
— Ага… Кажется, у вашего президента есть свое мнение на этот счет, но вы-то сами с ним согласны?
— Хай.
— Согласна с твоим вопросом. Нас все устраивает.
— Хо-хо.
Получив согласие девушек, Масачика немного расслабился.
— Итак… можешь нам что-нибудь сыграть? — спросила Елена, с довольной улыбкой положив руку ему на плечо.
— Что?
— Считай это частью знакомства. Все ведь хотят услышать, как он играет, верно?
Хор воодушевленных кивков — не только от троицы, но и от каждого выжидающего взгляда в комнате — заставил Масачику согласиться на ее предложение.
— Хорошо… Только одну пьесу, ладно?
Борясь с неподдельной искренностью чужих ожиданий, Масачика уселся за пианино.
«Не думал, что мне придется играть соло… Какую же композицию выбрать?»
В списке произведений для концерта, который Елена заранее показала Масачике, были самые разные композиции: от известных оркестровых пьес до популярных J-POP-хитов в купе с заглавной темой нашумевшего аниме-блокбастера. Мысленно пролистывая весь этот список у себя в голове, Масачика решил начать с темы из аниме, полагая, что она уж точно всех взбодрит. Напев мелодию себе под нос и постучав пальцами по бедру, чтобы поймать ритм, он положил руки на клавиши, и…
«Зачем я все это делаю?»
Пальцы Масачики замерли в сантиметре от клавиш. Почему он должен играть? Ради кого он играет? Ради Елены и… ради духового оркестра, конечно, но…
«Но ради чего?»
И тут его осенило.
«Ах да. У меня же нет никаких личных причин играть на пианино».
Но такой мотивации не хватало для игры. Может, поэтому его пальцы и отказывались двигаться.
«Стоп-стоп-стоп. Какая разница, есть ли у меня мотивация играть или нет? Мне не нужна никакая мотивация. Мне просто нужно играть…»
И все же его пальцы не двигались. Казалось, клавиши расплывались перед Масачикой, пока где-то на задворках его сознания горел ненавистный взгляд матери, полный презрения.
«Где здесь “до”? Откуда здесь вообще нужно начинать?..»
Вспомнив о том злополучном дне, Масачика почувствовал, как у него зазвенело в ушах.
— Ой, прости.
Голос Елены вернул Масачику в реальность. Его пальцы все еще не двигались, пока его знакомая стояла рядом, качая головой.
— Где же мои манеры? Это нам нужно было сыграть для тебя. Тогда ты сразу сможешь подстроиться под наш стиль.
— Елена…
Притворившись забывчивой, Елена повернулась к другим участникам духового оркестра.
— Давайте поможем Кудзе узнать нас получше! Кудзе, ты пока можешь посидеть здесь и посмотреть, как у нас здесь все происходит.
Масачика нерешительно сел на стул у стены, пока остальные ученики, немного сбитые с толку неожиданной переменой в планах, послушно последовали указаниям Елены и заняли свои позиции.
— Ребята, можете сильно не беспокоиться на его счет. Играйте, как обычно. Но для этого нам понадобится наш руководитель. Кхе-кхе!
— Ой!
Женщина, которая еще пару минут назад спала на стуле у окна, быстро вскочила с места.
«Кажется, это их наставник. Елена никогда о ней не говорила, так что я не обращал на нее никакого внимания, но…»
Руководитель кружка спала, приложив голову к стене, с того самого момента, как Масачика вошел в класс. На первый взгляд ей было около тридцати лет. Встав со своего места, она потерла свою шею, ища глазами дирижерскую палочку.
— Угх… Я тут. Я не спала. Совершенно точно не спала.
— Вы точно спали.
— Нет. Скажите же?
— Хай.
— Согласна.
— Хо-хо.
— Ребята, не нянчитесь с ней только потому, что она наш учитель.
— Хай.
— Согласна.
— Хо-хо.
Участницы духового оркестра улыбнулись, словно такая практика была в порядке вещей. Женщина подавила зевок и принялась искать свою дирижерскую палочку.
«Постойте-ка… Она что, и правда руководитель кружка? Но я до этого никогда не видел ее в школе… Может, школа нанимает ее на неполный рабочий день?» — ломал он голову до тех пор, пока женщина, сжимавшая в руке найденную палочку, не бросила на него озадаченный взгляд.
— Хм? У нас сегодня гость? В такое время?
— Я уже говорила вам о нем. Это пианист, которого я нам нашла. Помните?
— Разве мы об этом говорили? Хм…
Женщина озадаченно нахмурилась. Но прежде, чем он успел отреагировать на ее замешательство, дирижер перевела взгляд на участников клуба и подняла палочку в воздух. В тот же миг безмятежный музыкальный класс заискрил напряжением.
Захваченный атмосферой, Масачика выпрямился… и волна звука, вызванная легким движением палочки, обрушилась на него с невероятной силой.
«Ого!…»
Музыка, исполненная таким большим количеством музыкантов в таком маленьком помещении, да к тому же на таком близком расстоянии, была намного лучше выступлений в концертных залах. Это звучало одновременно потусторонне и ошеломляюще.
«Э-это просто невероятно… Елена сейчас выглядит так круто…»
Мелодия трубы Елены, такая яркая и завораживающая, выделялась на фоне гармоничного звучания оркестра.
«Это просто магия какая-то!…»
Масачика прикрыл глаза, погружаясь в торжество звука, обрушившегося на него, словно бешеный поток. Не успела прозвучать последняя нота, как он встал, восторженно аплодируя.
Но довольные лица музыкантов, включая Елену, быстро сменились на сосредоточенные, когда их учительница вновь подняла дирижерскую палочку. Без сомнения, все люди в этом классе были безоговорочно преданы музыке.
«Впечатляет».
Но в то же самое время…
«Смогу ли я вписаться? Смогу ли играть наравне с ними? Как я, тот, чья музыка делает всех несчастными, тот, у кого нет ни капли страсти, тот, кто не может отпустить прошлое, могу стоять на сцене рядом с ними?»
Слушая выступление духового оркестра, он испытал множество эмоций, но в то же время…
Он чувствовал себя чужим.
***
— На сегодня все. По домам.
— Огромное спасибо всем!
Как только прозвенел звонок, сообщающий об окончании внеурочных часов, дирижер собрала свои вещи и поспешно вышла из класса, как если бы ее что-то смертельно утомило. Масачика не мог не восхититься подобному отношению к неоплачиваемым сверхурочным: женщина не хотела задерживаться на рабочем месте ни на одну лишнюю минуту.
— Она просто что-то, скажи?
— Ха-ха. Неожиданно, да? На самом деле, она — довольно знаменитый музыкант. О, и кстати, госпожа Сузуме тоже училась здесь.
— Не слышал о такой.
— Так… что ты думаешь насчет нашей музыки? — спросила Елена.
— Это было потрясающе. Я раньше никогда не слышал выступление духового оркестра так близко, так что меня буквально сдувало с места, — ответил Масачика с искренним восторгом.
— Хе, что правда, то правда. По-моему, наша группа просто обалденная.
Масачика поклонился Елене, горделиво выпятившей грудь.
— Я хотел сказать «спасибо». Ты меня просто спасла.
— А? О чем… О-о…
После небольшой паузы Елена, кажется, поняла, что он имел в виду свое фиаско у пианино.
— Я просто подумала, что могла поставить тебя в неловкое положение. Как бы то ни было, я рада, что смогла хоть как-то помочь.
— Ты меня спасла. Правда.
— Хм-м…
Елена повернулась на участников оркестра, прежде чем тихонько спросить у него:
— Как думаешь, у тебя получится сыграть на нашей следующей репетиции?
Масачика кивнул, с благодарностью посмотрев на Елену, решившую не задавать лишних вопросов.
— Думаю… да. Я буду в порядке… То, что произошло тогда… — на мгновение он затих. — Мне просто нужно было найти причину играть… Ну знаешь, понять, зачем я это делаю?
Едва эти слова слетели с его губ, как его охватил стыд. Елена же, немного удивленная его словами, присела рядом с Масачикой, сочувственно кивнув.
— О, так значит, ты из тех людей, кому нужна причина, чтобы играть? Музыка для тебя не цель. Она — средство достижения цели, так?
Ее чуткость и догадливость поразила Масачику. У него было чувство, будто она говорит напрямую с его душой.
Она была права. Музыка действительно была для него лишь средством достижения цели, средством, способным сделать его семью — людей, которых он любил больше всех на свете, — счастливыми. Он играл только потому, что это нравилось его матери и сестре, и поэтому никогда не притрагивался к пианино просто так.
— Духовому оркестру вряд ли нужен такой, как я? — сорвались с его языка циничные, полные самоуничижения слова.
Елена недоуменно подняла бровь.
— Не понимаю, почему ты считаешь это проблемой.
Будничный тон Елены застал Масачику врасплох.
— У каждого свои причины, чтобы играть. Мне, например, просто весело этим заниматься, а вот кому-то нравится выкладываться на полную во время соревнования и чего только нет.
— Ага… Но почему ты выбрала меня? Если для тебя музыка — веселье, ты могла попросить выступить на вашем мероприятии буквально кого угодно.
— Потому что… Я почувствовала, что смогу создать с тобой нечто уникальное. Ха-ха, вышло что-то слишком претенциозно. Дай-ка мне перефразировать, — исправила она себя в ту же секунду. — Когда я услышала, как ты играешь на пианино, я подумала: «Я бы хотела поработать с таким аккомпаниатором». Вот и все.
Елена застенчиво посмотрела на Масачику и добавила:
— Так что… будь собой и делай то, что считаешь правильным. На твоем месте я бы поступила именно так. Постарайся не думать много на этот счет. Играй, как тебе нравится. Хотя, сказать легче, чем сделать.
Она встала, горделиво выпятив грудь, и ухмыльнулась:
— Грустную вещь «игрой» не назовут.
— Слишком клишировано, да?
— Ага…
— Ну прости, что не придумала ничего поумнее за какие-то там пару секунд!
С натянутой улыбкой Масачика поспешно ретировался, избегая взгляда своей разъяренной знакомой.
«Неужели музыка — это веселье?»
***
— Еще увидимся.
— Ага, до следующей недели.
Попрощавшись с Еленой и другими участниками духового оркестра, Масачика вышел из класса. Но не успел он закрыть дверь, как увидел в конце коридора знакомого ему ученика, облокотившегося на одну из дверей со скрещенными на груди руками. Масачика тут же отвел взгляд, притворившись, что он его не заметил, и уже собирался пройти мимо…
Но разве в жизни бывает все так просто?
— Так значит, ты и правда помогаешь духовому оркестру, да, Кудзе?
— Что ты здесь делаешь? Что-то у тебя много свободного времени, — проворчал Масачика, не удостоив Юсё даже взглядом. Тот лишь показательно пожал плечами.
— Все так. Из-за кого-то я потерял половину участников своего кружка. Так что теперь у меня чуть больше времени, чем обычно.
— В отличие от тебя, я довольно сильно занят, так что мне уже пора идти. Пока.
Но когда Масачика уже собирался уйти, а Юсё начал говорить что-то ему вслед, ближайшая к ним дверь распахнулась, явив ребятам одну их хорошую знакомую.
— Ого. Не каждый день увидишь вас вместе.
— Ноноа…
Увидев Ноноа, выходящую из другой музыкальной комнаты, Масачика вспомнил, что у их группы сегодня должна была быть репетиция. Заглянув через плечо старой знакомой, он увидел Саяку, пришедшую посмотреть на игру друзей.
— Вы уже закончили?
— Ага. Приведем класс, немного поболтаем и разойдемся.
— Класс.
Желая узнать, что Юсё думает о Ноноа, Масачика обернулся, но не обнаружил никого позади себя.
— Хм?..
— Юсё ушел? Он меня ненавидит, кстати.
— О… Интересно, что ему было нужно, — пробормотал Масачика. Ему было неловко стоять рядом с девушкой, утверждавшей, что ее презирают.
— Понятия не имею. Наверное, приходил послушать, как ты играешь на пианино, — ответила она.
— Что? Да быть не может…
Масачика хотел было опровергнуть ее слова, но тотчас остановил себя, осознав, что она, возможно, была права. Это его и пугало.
«Стоп. Он что, теперь одержим мной? Звучит не очень…»
От одной мысли, что какой-то парень, а в особенности тот, с которым у него были так себе отношения, чрезмерно им интересуется, Масачику передернуло.
Еще раз взглянув на Ноноа, он неожиданно вспомнил, что хотел ей кое-что сказать.
— Я слышал, ты на днях отвела Алю в медпункт? Спасибо тебе за это огромное.
Ноноа озадаченно склонила голову, пока до нее, наконец, не дошло.
— А, это? Да не за что. Она неважно выглядела, вот я ее и проводила.
— Правда? Что ж… еще раз спасибо. Кстати… — осмотревшись, Масачика понизил голос и спросил. — Не знаешь, почему ей было плохо?..
Хотя Алиса не упоминала причин своего плохого самочувствия, Масачика предполагал, что кто-то сказал ей что-то неприятное насчет ее предвыборной кампании. На самом деле до него уже давно доходили слухи, что некоторые ярые поклонники Юки жестко раскритиковали Алису, проигравшую их кумиру в гонке. Те же «фанаты» называли Масачику предателем, бросившим Юки, и при любой возможности отпускали в его адрес едкие комментарии. Понимая их вполне справедливые аргументы, он предпочитал игнорировать их слова, но это…
«Если кто-то довел Алису до такого состояния, что она даже не смогла встать с постели… он за это заплатит».
Закипая от ярости, он ждал ответа Ноноа… но та лишь покачала головой.
— Прости… когда я ее увидела, она уже была довольно подавленной. Понятия не имею, что с ней произошло.
— О… Что ж, тебе не за что извиняться. Скорее, это мне следует извиниться.
— За что?
— Эм…
Масачика хотел извиниться перед Ноноа за то, что поверил Юсё и перестал доверять ей… но признаться в таком было просто невозможно. В попытке сменить тему он вспомнил недавние слова Елены.
— Кстати, играть в группе — весело?
Ноноа охотно кивнула, немного смущенная тем, что ее собеседник сменил тему.
— Ну, мне нравится петь… так что, наверное, весело?
— А…
Ноноа тоже нравилась музыка. И пусть для чужого человека в этом не было ничего удивительного, такой ответ искренне озадачил Масачику…
«Даже Ноноа нравится музыка… а мне…»
От неожиданной смены настроения собеседника Ноноа начала неловко вертеться.
— Прости… но мне очень срочно нужно в уборную.
— Что?! Ой, прости, что задержал.
— Все нормально, — ответила она, шагнув вперед. — Можешь пойти со мной, если хочешь…
— Нет! — тут же возразил Масачика, озадаченный ее непристойным предложением.
Вздохнув, он смотрел, как Ноноа со смехом удаляется в сторону туалета, а затем направился к выходу.
«Значит, Ноноа действительно нравится петь…»
Страсть к музыке была незнакома Масачике. Кроме того…
«Я всегда играл один».
Играть с другими было ему совершенно чуждо. Конечно, у него была парочка дуэтов с учителем пианино много лет назад, но даже их он помнил смутно. Нравилось ли ему? Он не мог дать ответ на этот вопрос.
Внезапно перед ним вспыхнули воспоминания того злополучного дня. Воспоминания, на долгое время укоренившие в его голове травмирующий опыт прошлого. Масачика недовольно стиснул зубы.
«Чем больше я об этом думаю, тем сильнее сомневаюсь в том, что смогу им помочь», — подумал он, вздохнув.
Внезапно Масачика вспомнил о словах Алисы, сказанных ему в тот самый день, когда Елена попросила его сыграть на пианино:
«Возможно, ты не испытываешь страсти к музыке, но... Ты ведь можешь поддерживать тех, у кого эта страсть есть».
«У тебя все получится. Ты обязательно осуществишь мечту Елены...»
Масачика прекрасно знал, что Алиса не хотела давить на него, но груз ее доверия и ожиданий участников духового оркестра непрошеной ношей осел на его плечах.
«Выступление духового оркестра было просто невероятным… и я искренне хочу помочь им, но…»
Но какими бы ни были его намерения, Масачика сомневался, что у него хватит навыков и таланта сделать все, как должно. Он даже не был уверен, что сможет играть на пианино на их следующей репетиции.
— Будет сложнее, чем я думал, — пробормотал он, повернув за угол.
Как только вход появился на горизонте, Масачика встретился глазами с Марией, стоявшей у обувных полок.
— Кудзе? Ты тоже домой?
— Ага… А ты Алю ждешь?
— Да. Она сказала, что ей нужно зайти в учительскую.
— А-а.
— Ну и как тебе в духовом оркестре? — спросила она обыденно.
— Сегодня мы успели только немного познакомиться, и все, — расплывчато ответил он, ожидая ее вопроса. — Ладно, еще увидимся, — добавил он, собираясь забрать свои ботинки с полки.
— Э-эй, давай пойдем вместе. Алиса сейчас подойдет.
И хотя Марии было безумно неловко, она все же остановила Масачику своей обезоруживающей улыбкой.
— Сегодня не получится. Я…
— Кстати, ты помнишь, что сегодня учудила Чисаки на собрании ученического совета?
«Я за ней не успеваю».
Светясь от радости, Мария начала вспоминать события, произошедшие на собрании. И, конечно, Масачика, не способный сопротивляться ее светящейся улыбке, не мог сказать ей, что ему нужно домой. Так он и продолжал стоять и слушать ее болтовню, пусть и не очень охотно.
— А Тойя такой: «Это не “Притча о бабочке!”»
— Ха-ха.
— Ладно… Так что там в итоге произошло в кружке духовых инструментов? Только честно.
— А?
Не успел Масачика толком расслабиться, как Мария резко сменила тему, совершенно сбив его с толку.
— Что-то ведь случилось, да? Выглядишь не очень, — спросила она, сочувственно разглядывая его профиль.
Масачика молчал. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он, наконец, сдался.
— Увидев, насколько хорошо они владеют инструментами… я потерял всякую уверенность в себе. Вот так вот.
И хотя Масачика не стал вдаваться в подробности, Мария все равно решила поддержать его. Но когда она попыталась положить руку ему на голову… взгляды проходящих мимо учеников заставили ее сменить курс и опустить ладонь уже на его плечо. У нее словно была способность заглянуть ему прямо в душу, сквозь все стены, что он выстроил.
— Не дави на себя. Участники кружка духовых инструментов долго практиковались, чтобы добиться такого мастерства. Это нормально — чувствовать, что тебе еще многому нужно научиться.
— Да, я понимаю…
— И Елена тоже это прекрасно понимает. Никто не разочаруется в твоих навыках, если ты не сможешь сыграть все идеально, тем более с первого раза.
Масачика вздрогнул. Слова Марии словно дали ему воздуха, сбросив с него груз чужих ожиданий, чувства вечного долга перед окружающими.
«Я так боялся всех разочаровать…»
Кажется, так было всегда. Он заставлял себя соответствовать ожиданиям деда и матери, неосознанно боясь их подвести. Но теперь все было иначе. Масачика улыбался: его невысказанные тревоги, наконец, исчезли. Улыбка Марии смягчилась.
— Тебе не обязательно делать все идеально. Просто выкладывайся по максимуму. А вообще… Если станет совсем тяжело, ты всегда можешь сбежать от проблем. Обещаю, я буду рядом.
— Ха-ха… Это обнадеживает.
Его смех был искренним, хотя он прекрасно понимал, что если все обернется именно так, как описала Мария, это будет фиаско. Но не успел он вновь расслабиться, как она спросила:
— Кстати, почему ты отводишь от меня взгляд?
Ее вопрос ощущался как удар под дых. По лицу Масачики скатилась капля пота.
— Я просто проверял, не идет ли Аля, вот и все… — ответил он с невинным видом.
— Тогда почему ты даже боишься на меня взглянуть?
— О чем это ты? — спросил он.
Его взгляд на мгновение остановился на Марии, одетой в школьную форму, однако воспоминания о недавней пьяной выходке не дали его глазам задержаться на ней дольше.
— Вот сейчас! Зачем ты это сделал?
— Я просто увидел насекомое…
— Какие насекомые в такое время года?
— Насекомые летают и зимой. Скажу больше, они путешествуют огромными роями, и это ужасно раздражает. Особенно бесят озерные мухи. Стоит подойти к воде, как они…
— Значит, позавчера в кабинете совета что-то все-таки произошло?
Ее неожиданно точный вопрос лишил Масачику дара речи.
— Так и знала…
— Э…
Его рассказ о происшествии был намеренно расплывчатым: он лишь вскользь упомянул, что Мария опьянела и тут же уснула, чему она легко и безоговорочно поверила. Однако теперь ее терзали сомнения. Но что именно ее смущало? Что заставляло сомневаться в его истории? Пока Масачика перебирал в голове возможные варианты, Мария ерзала, теребя руки.
— Мне очень жаль. Обычно я избегаю сладостей с алкоголем, и до сих пор не теряла память вне дома. Но, видимо, в тот день я была недостаточно осторожна, потому что была с тобой и Еленой…
И хотя большая часть сказанного успокаивала его, одна деталь не давала ему покоя.
— Ты теряла память дома?
— П-пару раз?.. Аля всегда так сильно злится на меня за это…
— Что же ты такого делаешь?
— Н-не помню… но, судя по всему, я становлюсь очень прилипчивой, когда напиваюсь…
Прижав обе руки к щекам, Мария бросила на Масачику взгляд из-под своих длинных ресниц.
— Вот я и думаю, не сделала ли я чего-то подобного с тобой…
Масачика на мгновение уставился в одну точку, размышляя над ответом.
«Можно ли назвать это “прилипчивостью”? В физическом плане она и правда прилипла ко мне, но…»
На самом деле она уселась на него верхом, и…
— Нгх!!!
Поток непристойных мыслей хлынул на Масачику, заставив его рефлекторно прочистить горло. Неудивительно, что Мария тут же запаниковала.
— Я так и знала. Я что-то с тобой сделала, да?!
— М-Маша, успокойся. Люди смотрят, — предупредил Масачика, понизив голос и указав на проходящих мимо учеников.
Осознав, что ее могли услышать, Мария удивленно выпучила глаза и поспешно закрыла рот обеими руками, оставив Масачику размышлять над тем, о чем он может ей сказать.
«Может, мне стоит сказать все, как есть? Это было бы честно по отношению к Маше…»
Но он быстро отсеял эту смелую мысль.
«Я что, сумасшедший?! “Ах да, кстати, ты полуголая сидела на мне верхом!” Не могу я ей такое сказать! Она так смутится, что точно упадет в обморок или еще что похуже!»
Да даже если бы он рассказал ей всю подноготную, то рано или поздно она бы задалась вопросом о том, как ему удалось «вернуть все на свои места». Одно только напоминание об этом вызывало у него чувство вины.
«А что я вообще мог сделать? Кто знает, что бы случилось, если бы к нам кто-то зашел? Бьюсь об заклад, что если бы нас застукала Чисаки, она бы точно выбила дверь, а потом побила бы и меня!»
Но ни одно из этих оправданий не избавляло его от чувства вины за ложь…
— Ты, эм… обвила меня руками и затащила на диван. В каком-то смысле это можно назвать прилипчивостью…
Он решил слегка преуменьшить размер трагедии. В конце концов, Маша ведь ничего не помнила.
«Нужно только сказать ей часть правды, а остальное я, так уж и быть, унесу в могилу. Муа-ха-ха!»
Но уже совсем скоро Масачика понял, насколько наивным он был.
— Это правда… все? — спросила Мария еще раз, но ответ Масачики остался прежним.
— Да. А почему ты спрашиваешь?
— Я… Просто… — невнятно пробормотала Мария. Ее глаза нервно забегали. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что рядом никого нет, она привстала на цыпочки, наклонилась к уху Масачики, прикрыла рот рукой и застенчиво прошептала по-русски:
— [Потому что… когда я проснулась… мой бюстгальтер был не до конца надет… так что я подумала… что, может быть, было что-то еще…] — она сделала паузу. — [Я просто подумала, что мой бюстгальтер никак не мог сползти так легко просто от того, что я тебя обнимала…]
Одна-единственная зацепка повела ее по следу, который Масачика всеми силами пытался от нее скрыть. Его глаза начали беспокойно бегать.
Опустившись на пятки, Мария надула раскрасневшиеся щеки и прикрыла грудь руками. Но к тому времени, как Масачика понял, что облажался, было уже слишком поздно.
— [Теперь я не смогу выйти замуж ни за кого, кроме тебя, Са-кун!]
— Подожди!
Но как только Масачика подумал, что он сейчас получит от Марии пощечину, та круто развернулась и помчалась по школьному коридору.
— [Теперь ты обязан на мне жениться, чего бы это ни стоило!]
— Кто говорит такое на бегу?!
Масачика бросился за ней… но Мария вбежала в женский туалет.
— Она… на удивление спокойно к этому отнеслась, — заметил он, вернув самообладание.
Обычно люди бегут без оглядки, пока окончательно не запыхаются. Масачика не мог придумать способа лучше, чтобы сообщить кому-то о своем нежелании разговаривать. Он сразу же отошел от входа в туалет. В том числе это решение было связано с неловкими взглядами, которые бросали на него окружающие.
«Конечно, не стоит оставлять Машу вот так одну… но и ждать ее здесь я просто не могу».
Вернувшись туда, где они совсем недавно разговаривали с Машей, Масачика замешкался, переводя взгляд то на обувную полку, то на дверь женского туалета… Как вдруг кто-то окликнул его сзади.
— Масачика?.. Что случилось?
Обернувшись, он встретился с полным недоверия взглядом Алисы. В ее голубых глазах читался немой вопрос: «Почему он так уставился на женский туалет?»
— Там кажется был какой-то грохот, — солгал он с невозмутимым лицом.
Тщательно изучив его лицо, чтобы понять, сказал он ей правду или нет, Алиса вдруг стала озираться по сторонам.
— Ты случайно не видел Машу? Она должна была ждать меня здесь…
— Может, она… — сказал он, указав ей на туалет.
Он незаметно указал Алисе на туалет, отчего ее выражение лица стало еще холоднее. Она повернулась ко входу в школу.
— Подожду ее здесь. Рано или поздно она точно объявится.
— Эм…
— Что?
— Ничего…
«Мария вряд ли выйдет, пока я здесь», — подумал Масачика, и, так ничего и не сказав, направился к обувным полкам.
— Тогда… еще увидимся.
— Пойдем вместе? Сегодня в совете много чего случилось, и я бы хотела с тобой об этом поговорить.
— Кажется, у меня дежавю…
Алиса вопросительно посмотрела на Масачику.
— Забудь.
Пожав плечами, он вернулся к Алисе, по сути сделав то же самое, что и пару минут назад. Только теперь они, наоборот, ждали Марию.
«И что мне теперь делать?»
Масачика начал ломать голову над тем, как увести Алису от туалета… как вдруг она внезапно спросила его:
— Как там с духовым оркестром?
Еще одно дежавю. И хотя Масачика был не в восторге от того, что ему приходится раз за разом отвечать на один и тот же вопрос, благодаря разговору с Марией он мог быть полностью откровенен с Алисой.
— Боюсь, мне не хватит навыков, чтобы им помочь… Но, с другой стороны… я не хочу на себя давить.
— Ох…
Словно почувствовав его искренность, Алиса опустила взгляд и спросила:
— Как тебе ребята? Завел друзей?
— Ага… Они были… Как бы так сказать… очень необычными, — ответил Масачика тоном, лишенным каких-либо негативных эмоций.
— Похоже, тебя ждут веселые будни.
Ее непринужденный ответ заставил Масачику вздрогнуть.
— Масачика?
Он отвел взгляд.
Он продолжал притворяться, даже когда ее острый взгляд продолжал буравить его щеку.
— [Ты и правда безнадежен.]
Сердце Масачики наполнилось смесью благодарности и вины. Нахмурившись, он наконец сдался и признался:
— По правде говоря… я никогда не считал занятия музыкой веселыми… — чувствуя на себе взгляд Алисы, Масачика не сводил глаз с дороги и продолжил. — Пианино никогда не было моим хобби. Я просто хорошо умел на нем играть… Не знаю, могу ли я получать от него удовольствие. Да и с другими людьми я никогда не играл…
Тщательно подбирая слова, Масачика открыл Алисе все свои тревоги.
Совершенно неожиданно та схватила его за руку.
— Пойдем.
Масачика озадаченно посмотрел на тянущую его за руку девушку.
— Эм… К-куда мы идем?
Ничего не говоря, Алиса взяла Масачику за руку и пошла вперед по коридору под любопытными взглядами однокурсников. Вскоре пара добралась до одного из музыкальных классов.
— Масачика? Аля?
Такеши, как раз выходивший из музыкального класса, выглядел озадаченным их неожиданным появлением. Участники «Люминус», стоявшие рядом со своей главной поклонницей, Саякой, тоже были в замешательстве. Ничуть не смутившись, Алиса посмотрела на Ноноа, Саяку, Такеши и Хикару.
— Мы как раз вовремя. У вас есть минутка? — спросила она их.
— Эм… Наверное?.. — ответил Такеши за всех, наблюдая за реакцией ребят.
— Спасибо. Мне очень неловко вас просить… вы ведь все уже убрали, но… можете снова достать инструменты?
— Инструменты?
— Да. И еще нам нужны будут бас и клавишные.
Ошеломленные такими прямыми требованиями, ребята начали без возражений готовить инструменты. Поняв всю серьезность ее намерений, они даже не стали спрашивать, что происходит.
— Эм… Мы готовы.
— Спасибо, — взглянув на озадаченное выражение Масачики, она решительно объявила. — Сейчас группа «Фортитьюд» даст концерт, состоящий из одной песни! Мы с Ноноа будем на вокале, а Масачика — на клавишных.
— Что-о-о?! — вскрикнул Масачика, обратив на себя внимание остальных членов группы.
— Вы не против сыграть «Призрака»? Поехали!
— Стоп, стоп, стоп!
Алиса посмотрела на него вопросительно.
— В чем проблема? Ты ведь умеешь ее играть, да?
— Конечно, я ведь столько раз смотрел, как вы играете. Не в этом дело…
— Тогда давай играть.
Оборвав Масачику на полуслове, Алиса подошла к Ноноа. Улыбающийся во все зубы, Такеши стоял совсем рядом с гитарой в руках.
— Блин, никогда не думал, что этот день настанет. Группа снова в сборе.
— Такеши, не хочу тебя разочаровывать, но я никогда не был клавишником «Фортитьюд».
— Да ладно, тебе Масачика. Как лидер сказал, так и будет.
— А ты, Хикару? Почему ты такой воодушевленный?
— Разве это не очевидно? Теперь за нас будут говорить наши инструменты.
Масачика не мог не начать подначивать воодушевленных ребят.
Закончив болтать с Алисой, Ноноа крутанула микрофон в свою сторону.
— Проверка, проверка. Давайте повеселимся.
Распахнув глаза от воодушевления, Масачика взглянул на спину Алисы. Та бросила через плечо:
— Готов? Начинаем.
Поймав взгляд Алисы, Хикару начал постукивать барабанными палочками, к чему, недолго думая, присоединился и Масачика.
«Надеюсь, это сработает!»
В одно мгновение Масачика вспомнил нужные ноты. Пальцы ударили по клавишам. Застучали барабаны, зазвучали гитара и бас. Голоса Алисы и Ноноа, сплетенные в единый звук, прорезали инструментальный хаос.
Пытаясь угнаться за их темпом, Масачика ускорился. У него не было времени заботиться о том, почему и для кого он играет, не было места для воспоминаний давно ушедших дней. Рожденная им музыка была сырой, неидеальной.
«Я ведь просто молочу по клавишам… Что это за выступление такое? Ужас».
Безусловно, эта игра была самой неотшлифованной в его карьере. Все было настолько плохо, что он почти смеялся. Но самым забавным было то, что его исполнение оказалось вполне сносным.
Но никто из них и не играл идеально: Алиса с Ноноа порой расходились в видении мелодии, пальцы Такеши задевали неверные ноты на грифе, Хикару был чересчур напорист на барабанах, а бас Саяки сбивался в самых неожиданных местах. И все же эти несовершенства были незаметны на фоне восторженных криков и одобрительных возгласов.
— Ха-ха-ха!
Тихий смех Масачики тонул в море музыки. Бросив на него взгляд, Алиса словно спрашивала: «Ну? Тебе весело?» Масачика ответил ей кивком, полным благодарности.
«Теперь мне действительно весело».
Было неясно, увидела ли Алиса его реакцию или нет, ведь она уже снова повернулась к микрофону, чтобы завершить песню.
— Благодаря тебе, Аля, — прошептал он.
Скользнув от одной ноты к другой, Масачика перешел к финальной партии. Вдохновленные его импровизацией, остальные начали играть еще смелее, чем прежде. Казалось, будто они разбрызгивали краски на белом холсте — свободно, хаотично и упоительно.
И хотя свидетелями этого выступления была только пара человек из музыкального кружка, по энергетике оно спокойно могло сравниться с их концертом на осеннем фестивале, хотя масштабы у него были совсем иные.
Но уже десять минут спустя, когда Алиса и Масачика собирались пойти домой вместе со своими воодушевленными товарищами, они обнаружили Марию, сидевшую на корточках перед обувными полками. Разговор между ними был крайне неловким… но это уже совсем другая история.
Продолжение следует...