Глава 8. Переговоры

— Ребята, это что такое… — пропищал Такеши, нервно оглядывая Алисин дом.

Сегодня был ее день рождения, и Масачика договорился встретиться с Хикару и Такеши, чтобы пойти к ней вместе. Однако волнение Такеши начало его утомлять.

— Да нет в этом ничего такого. Она же не только нас пригласила.

— Чувак, да я впервые буду дома у девушки… ну, насколько я помню.

— Я тоже вообще-то, — ответил Масачика, обращаясь к своим воспоминаниям.

Такеши тут же бросил на него пронзительный взгляд.

— Не ври. Ты ведь уже был дома у Юки Суо.

— Точно… Ну, это не считается.

— Как это не считается?! Не считаются только родственники!

Масачика лишь пожал плечами, не в силах раскрыть правду, пока Такеши схватился за голову.

— А-а! И что мне делать? Что если я случайно сделаю что-нибудь неприличное? Мальчикам вообще можно пользоваться уборной в доме у девушки?

— Конечно можно. Хотя я понимаю твое беспокойство.

— Да… Вряд ли я смогу нормально сходить в туалет в ее доме. Тогда я лучше зайду в комбини. Можете подержать мои вещи?

— Что? А, конечно.

Взяв вещи Такеши, ребята смотрели, как их друг исчезает за дверью магазинчика.

— Думаешь, он продержится до конца вечеринки?..

— Ха-ха. Очень похоже на Такеши.

Обменявшись с Хикару многозначительными взглядами, Масачика заметил две фигуры, движущиеся в их сторону.

— М-м? О, это случайно не Тойя с Чисаки?

— Кажется, да.

Пытаясь разглядеть приближающиеся фигуры, Масачика увидел, как более крупная — скорее всего Тойя — помахала им. Помахав им в ответ, он вскоре убедился, что это действительно были Тойя и Чисаки. Они держались за руки, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Подойдя еще ближе, президент вновь помахал им рукой.

— А вы быстро добрались, Кудзе. Чего стоите?

— Да друга ждем.

Все четверо начали обмениваться любезностями, пока Такеши, наконец, не вышел из комбини… и не встал как вкопанный, заметив Тойю с Чисаки.

— Такеши Маруяма, верно? Кажется, это наша первая встреча.

— Да, кажется…

Такеши съежился, опустил голову и спешно перебрался к Масачике с Хикару, бросив на пару робкий взгляд.

— Мы еще не вошли внутрь, а ты уже нервничаешь?

— Они ведь намного выше нас.

— Ты про рост?

— Какой рост! — сердито прошептал Такеши, отчего Тойя начал громко смеяться.

— Ха-ха-ха! Забавно. Но ведь Кудзе был вице-президентом в средней школе, и ты все это время спокойно с ним общался.

— Да, но…

— Я ничем от него не отличаюсь, так что не парься. Я ведь тебя не съем. Чисаки, правда, может и съесть.

— Не собираюсь я никого есть! А вот устранить — запросто.

— И что это должно значить? Хотя… можешь не отвечать, — сказал Масачика, покачав головой.

Так их беззаботная перепалка и продолжалась, пока они не дошли до нужного дома. Пройдя через автоматические двери, они остановились перед домофоном и почему-то переглянулись.

— Хотите оказать нам честь, господин президент?..

— Мне кажется, это должен быть ты, Кудзе. Ты ведь лучше всех знаешь Куджо.

Остальные, кажется, были согласны с его словами, так что Масачика, как их представитель, нажал кнопку звонка. После двух звонков послышался щелчок, за которым последовал приглушенный голос Алисы.

— Поднимайтесь.

Дверь разблокировалась с характерным звуком, и ребята вошли внутрь.

— Такеши, ты слишком сильно нервничаешь.

Ожидая лифта, Масачика повернулся на голос Хикару, хихикающего над явно нервничающим Такеши. Тойя, тоже выглядевший несколько взволнованным, похлопал нового знакомого по плечу.

— Да, расслабься.

— Хотел бы я… но ведь Алин папа — русский, да? А японские манеры отличаются от русских…

— Не накручивай себя. Аля уже говорила, что ее отец все понимает.

— Это она думает, что он понимающий… но ведь Аля — его дочь, а отцы девочек скептически относятся к друзьям мужского пола.

Масачика тут же замер, но лифт уже приехал, и у него не было иного выбора, кроме как сымитировать спокойствие.

— Погоди. Ты ведь знаешь ее отца лучше, чем мы? И маму Али ты вроде как видел, да?

— Да, во время родительских собраний. Но я никогда не видел ее отца, да и она мне о нем не рассказывала… Я знаю только имя.

— Стой. А откуда ты знаешь его имя?

— Все потому, что…

Но не успел Масачика ответить Хикару, как лифт остановился на нужном этаже, и ему пришлось пропустить всех вперед.

— А теперь куда?..

— Первая дверь. Это туда, кажется.

Проследовав за шедшими впереди Тойей и Чисаки, Масачика продолжил свой разговор с Хикару.

— Часть полного имени у русских — это имя их отца. Обычно, чтобы образовать отчество, к имени в зависимости от пола прибавляют «-вич» или «-вна». Но финальная часть может варьироваться в зависимости от имени. Для сыновей нужны «-евич» и «-ович», а для дочерей — «-евна» и «-овна»…

— А, вот как. Значит, если отчество Алисы — Михайловна… то ее отца зовут Михаил?

— Скорее всего.

— Интересно.

— Так я и узнал его имя.

Тойя с Чисаки внезапно обернулись, обратив внимание Масачики на табличку с фамилией Куджо.

— Мне открыть дверь?..

Получив одобрительные взгляды, Масачика направился к двери. Чисаки повернулась к явно нервничающему Такеши.

— Не переживай, Маруяма. Если не можешь контролировать свою тревожность, представь, что все вокруг — помидорки, — предложила она.

— Я думал, так говорят только про картошку… Ладно, я попробую.

— Ну вот. Не важно, бездомный, президент или злодей из сказки, — у всех у них внутри красный сок. Все не так уж и страшно, если думать о людях в таком ключе, скажи?

— Да, только теперь я немного тебя побаиваюсь.

— Послушай, чтобы не волноваться, тебе просто нужно научиться нормально драться. Так ты сможешь сокрушить любого своего обидчика.

— Я не любитель затевать драки…

«Хм-м… Раз уж на их двери только табличка с фамилией «Куджо», значит, и фамилия у них одна. Интересно…»

Игнорируя жутковатый разговор за спиной, Масачика позвонил в дверь, которая почти сразу же открылась. На пороге появилась Алиса.

— Спасибо, что пришли.

— Спасибо, что пригласила. С днем рождения, Аля.

— Спасибо.

Алиса отошла в сторонку, чтобы ребята вошли. Зайдя внутрь, Масачика заметил знакомое лицо — маму Алисы, Акеми… и…

«Почему он такой огромный?!»

Масачика с трудом сдерживался, чтобы не таращиться на крупного мужчину, стоящего рядом с ней.

Как и у Алисы, у ее отца были голубые глаза, но блеск в них был совсем иной — почти стальной, что было особенно заметно, когда Масачика, запрокинув голову, встретился взглядом с этим исполином. Михаил был просто огромным: значительно выше ста девяноста сантиметров, с комплекцией, полностью соответствующей его невероятному росту. С такой мощной шеей и четко очерченным, словно высеченным из камня, подбородком его легко можно было бы принять за героя боевика или вестерна… если бы не его пугающе суровый, хмурый взгляд.

«Угх… Почему он не улыбается? Нам здесь точно рады?»

Эти мысли напомнили ему о Такеши.

«Отцы девочек скептически относятся к друзьям мужского пола».

По его спине побежали мурашки… пока в его воображении не возник маленький Томохиса, одетый в белую робу.

— Хо-хо. Не переживай, Масачика. Русские редко улыбаются, но их суровость совсем не означает недовольство, малыш.

«Серьезно? Когда это дедушка начал называть меня «малышом»?»

Попрощавшись с Томохисой, чем-то напоминавшим ему маленького божка, Масачика решил довериться его словам.

— Здравствуйте, — сказал он, приветствуя Акеми.

— Добро пожаловать. Можете повесить свою одежду здесь.

— Хорошо.

«И зачем я только покупал эту куртку, если сейчас буду ее снимать?» — подумал Масачика, повесив свою верхнюю одежду на крючок и надев поставленные перед ним тапочки.

Алиса закрыла дверь и встала рядом с Акеми.

— Позвольте представить вам мою маму и моего папу.

— Меня зовут Акеми. Рада со всеми вами познакомиться. Чувствуйте себя как дома. Ох, и позвольте вам представить моего мужа, Михаила.

Лишь после того, как их представили друг другу, отец Алисы — хранивший до этого стоическое молчание — наконец заговорил.

— Добро…

Голос у Михаила был низким и глубоким, а в его японском чувствовалась легкая неуверенность. Однако его лицо было по-прежнему суровым.

«Он точно не злится?.. По лицу не скажешь».

Но не только Масачику смущала немногословность отца Алисы, контрастирующая с нежностью ее матери; все вели себя крайне осторожно, явно ощущая давление его внушительной фигуры.

— Не волнуйся. Если понадобится, я могу его убрать, — прошептала Чисаки у него за спиной.

Масачика решил сделать вид, что он неправильно ее расслышал. Наверняка она хотела сказать, что в их доме все было тщательно убрано.

— Позвольте мне представить вам ребят: это Масачика Кудзе. Мы сидим за одной партой. Он мой напарник на выборах.

— Здравствуйте.

После того как Алиса представила его, Масачика еще раз поздоровался с Акеми, а затем, собравшись с духом, представился и Михаилу, молча разглядывающему его со стороны.

«Честное слово, еще немного, и я наложу в штаны!»

Когда Алиса представила его в качестве своего партнера, внушительная фигура Михаила, казалось, стала еще более угрожающей…

Сохраняя спокойствие, он вежливо поздоровался, и Михаил молча протянул ему правую руку.

«А, рукопожатие».

Но когда Масачика попытался ответить на приветствие отца Алисы…

Его руку сжали так сильно, что брови поползли вверх.

«Ч-что за… Неужели это то самое рукопожатие из аниме, когда персонажи демонстрируют свое превосходство, пытаясь раздавить друг другу кисть?!»

Но когда Масачика уже приготовился к худшему, представляя, как его кости разлетаются на куски, в его сознании вновь возник Томохиса.

— Хо-хо-хо. Не надо ничего усложнять, малыш. Просто у русских рукопожатие намного крепче, чем у японцев.

«Правда? И в этом нет никакого скрытого смысла? Ты уверен?»

Масачика сомневался, не зная, насколько правдивы слова воображаемого Томохисы. Однако, к его удивлению, Михаил тут же ослабил хватку — словно подтверждая слова дедушки.

— Проходи. Можешь подождать нас в гостиной. Маша, Саяка и Ноноа уже там.

— Хорошо.

Масачика поклонился и последовал за Алисой по коридору. Открыв дверь в просторную гостиную, он увидел трех девушек, расположившихся на диване.

— Привет. Добро пожаловать в наш дом.

— Добрый вечер.

— Хей, Кудзе.

— Всем привет… А вы рано.

Подойдя к девушкам, Масачика бросил взгляд на вещи Саяки и Ноноа, желая убедиться, что они еще ничего не дарили. Наклонившись к ним поближе, он спросил:

— Когда вы собираетесь дарить подарки? Может, отдадим ей все вместе?.. — прошептал он.

Не успели Саяка и Ноноа ему ответить, как голос подала Мария.

— Мы собираемся вручить Алисе подарки после ужина, когда вынесут торт.

— Понятно. Ну, это вполне логично.

Постепенно в гостиную начали подтягиваться и остальные, и Масачика поделился с ними своим планом.

— Остались только Юки и Аяно…

Стрелки часов приближались к шести вечера; до официального начала вечеринки в честь дня рождения Алисы оставалось всего десять минут. Масачика недоуменно склонил голову набок: Юки отличалась особенной пунктуальностью, и ее отсутствие выглядело крайне странным.

Впрочем, они ехали сюда на машине, а значит, вполне возможно, могли попасть в пробку или потеряться…

Но и через пять минут к ним никто не пришел. Лишь когда до шести оставалось всего три минуты, они услышали, как зазвенел дверной замок.

— Обычно они так сильно не опаздывают, — заметила Чисаки, наблюдая, как Алиса с родителями направляются ко входу.

Остальные согласно закивали; по коридору разнеслись звуки открывающейся и закрывающейся за гостями входной двери.

Все вопросительно уставились в гостиный проем.

В комнату вошли только Аяно и Алиса с родителями. Масачика уже начал гадать, что происходит, когда Аяно вежливо поклонилась.

— Прошу прощения за опоздание.

— Ничего страшного. Ты как раз… о, уже ровно шесть, так что ты и правда вовремя.

— Спасибо. У госпожи Юки… возникло неотложное дело, так что она не сможет прийти сегодня. Она просила меня передать свои глубочайшие сожаления.

— А?..

Масачика был сильно удивлен, что Юки передумала идти. Это был совершенно несвойственный ей поступок, особенно в день рождения подруги. Мария удивленно ахнула.

— Боже… Должно быть, дело было крайне срочным, раз Юки пришлось отменить свои планы, — воскликнула она.

Масачика тоже поспешил оправдать Юки.

— Да, она наверняка очень старалась прийти… вот и сообщила нам только сейчас.

— Да, все так.

— Жалко… Она ведь так этого ждала.

Поняв намек, Ноноа кивком поддержала ребят:

— Ну, в конце концов, ситуация в семье у нее довольно необычная. Иногда в жизни бывают такие обстоятельства, которые мы никак не можем предугадать.

Остальные начали высказываться в том же духе. К счастью, их мнение разделила и Алиса, так что настроение праздника ничуть не испортилось. С облегчением вздохнув, Масачика тихо спросил Аяно:

— Так что случилось?

Он думал, что Аяно, будучи членом семьи, сможет рассказать ему подробности этого «непредвиденного обстоятельства»… но, к его удивлению, она лишь виновато опустила голову. В ее взгляде читалась неловкость.

— Прошу прощения, но я не могу вам этого сказать, — пробормотала она.

— Э-э?.. Ну хорошо.

И хотя такой ответ сильно озадачил Масачику, он решил не устраивать горничной допрос с пристрастием.

— Все готовы? — спросила Алиса у ребят. Она изящно поклонилась, обведя друзей взглядом, полным искренней радости. На ее губах дрогнула нежная, словно цветок, улыбка.

— Спасибо, что пришли на мой день рождения. Надеюсь, мы все чудесно проведем этот вечер.

Масачика тут же начал хлопать.

— С днем рождения, Аля!

— С днем рождения!

— С днюхой!

Празднование дня рождения Алисы началось под радостные аплодисменты; на ее лице играла застенчивая улыбка.

***

— Тот самый вкус. Какая ностальгия…

Спустя полчаса праздничный стол уже ломился от блюд, приготовленных семейством Куджо. Увидев борщ, сваренный Алисой, Масачика вспомнил о супе, который она готовила ему, когда он лежал с простудой перед летними каникулами.

И хотя в этой версии борща было еще несколько неизвестных ему ингредиентов, самая его суть осталась прежней.

«Как вкусно!»

Как только он опустошил свою тарелку борща, рядом тотчас появилась еще одна — доверху наполненная едой.

— Спасибо…

Поклонившись, Масачика взглянул на грозного и молчаливого мужчину, сидевшего рядом. И хотя с его губ не слетело ни единого слова, его руки не упускали возможности наполнить тарелку Масачики чем-нибудь вкусным.

«Что здесь вообще происходит?! Он меня приветствует или испытывает?!»

В поисках поддержки Масачика посмотрел по сторонам: но Мария и Акеми были слишком заняты беседой, а Аяно не могла думать ни о чем, кроме макарон.

«Ну почему именно я?»

Жалуясь на судьбу, он искоса поглядывал на соседний стол, оживленный беседой.

Всему виной была рассадка: поскольку за главным столом не хватало места для двенадцати человек, для оставшихся соорудили что-то наподобие татами со складным столом и подушками.

Алиса, как именинница, сидела во главе основного стола с родителями по левую и правую руку. Аяно сидела рядом с Акеми, Масачика — рядом с Михаилом, а остальные семеро расположились в зоне с татами. И хотя Масачика поначалу был не в восторге от того, что ему придется сидеть рядом с отцом Алисы, вскоре он смирился со своей участью.

Настоящие проблемы начались несколько минут назад… когда Алиса поменялась местами с Марией, чтобы пойти поговорить с остальными.

«Оно и понятно. Она ведь именинница. Ей хочется пообщаться со всеми гостями».

Масачика был рад видеть счастливо улыбающуюся Алису в окружении друзей… но сидеть рядом с ее отцом оказалось невыносимо трудно: Михаил продолжал накладывать ему еду, хотя места для нее уже не было.

«Эм… Это случайно не бефстроганов? Никогда не пробовал…»

Когда Масачика зачерпнул из крем-супа пару грибов и несколько кусочков говядины, у него глаза на лоб полезли от того, насколько нежным оказалось это блюдо.

«Из-за названия я думал, что мясо будет жестким, но на вкус оно скорее похоже на котлету или даже на… тушеное мясо?»

Как бы то ни было, одно он знал наверняка — это было очень сытное блюдо, и даже если бы ему удалось с ним справиться, следующая порция явно стала бы для него настоящим испытанием. А ведь впереди был еще торт.

«Значит, придется ему вежливо отказать».

Но отказаться было страшно, особенно потому, что он не мог понять, о чем думает Михаил.

С самого детства семья, рассчитывающая на то, что Масачика станет дипломатом, учила его базовым навыкам коммуникации. В течение многих лет он на практике усвоил ценность диалога и то, что большинство людей в мире могут поладить между собой, просто поговорив. Так, ему удалось найти подход и к влиятельным политикам, и к харизматичным директорам, и даже к известным знаменитостям.

Хотел ли он находить к другим подход — вот в чем вопрос. Каким бы учтивым и дружелюбным Масачика ни казался со стороны, ему не нравилось общаться с большим количеством людей. Несмотря на широкую сеть знакомств в школе, его узкий круг друзей служил доказательством того, что он не искал поверхностных связей: неохотно сближался с незнакомцами и по возможности избегал общения с теми, кто его пугал.

«Но сейчас… не время стесняться».

Почувствовав, что Михаил собирается положить ему добавки, Масачика собрал все свое мужество, чтобы сказать:

— Спасибо, я уже наелся.

Михаил посмотрел на Масачику сверху вниз, отчего тот чуть не взвизгнул. Решив не показывать своего страха, он спросил:

— Кстати… а какое ваше полное имя?

Прежде чем ответить, Михаил слегка склонил голову.

— Михаил Макарович Куджо.

Его русский акцент был настолько сильным, что любому другому человеку на месте Масачики пришлось бы несколько раз попросить Михаила повторить сказанное. Однако партнер Алисы ничуть не растерялся.

— Спасибо, Михаил Макарович.

Расширившиеся от удивления глаза Михаила подарили Масачике чувство облегчения.

«Есть! Я вспомнил! В России никто не использует слово «господин» для выражения уважения. Они называют друг друга по имени-отчеству!»

Решив, что начало было вполне успешным, он решил продолжить разговор.

— У вас с женой одна фамилия, верно? Значит, вы сменили фамилию, когда женились?

Михаил кивнул.

— Интересно. Я слышал, что многие люди, вступающие в международный брак, стремятся сохранить свою фамилию. Почему же вы решили сменить свою?

Никак не ответив на его вопрос, Михаил покосился куда-то в сторону, отчего Масачика поморщился.

«Блин! Кажется, я не угадал с темой!!!»

Возможно, сам того не зная, он затронул деликатную тему. Пойдя на попятную, он решил сменить тон разговора, как вдруг…

— А…

Отец Алисы решил заговорить с ним сам, отчего Масачика даже невольно вздрогнул. На неуклюжем японском Михаил спросил:

— Алиса… Как в школе?

— Вы спрашиваете… как у нее дела в школе?

Одобрительный кивок избавил Масачику от необходимости самому придумывать тему. Облегченно вздохнув, он перевел взгляд на Алису.

— Хм… Она — образцовая ученица, и относится к занятиям со всей серьезностью. Кроме того, Алиса очень трудолюбивая и всегда выкладывается на все сто. Все ее очень уважают.

Масачика искренне обрадовался тому, что Михаил не спросил его об Алисе, когда та еще сидела вместе с ними.

— Конечно, из-за этого она казалась другим слишком идеальной… даже недосягаемой. Но в последнее время все начало потихоньку меняться, и она стала намного общительнее и дружелюбнее со сверстниками.

Все то время, пока Масачика говорил, Михаил молчал, не спуская с него глаз, отчего тот внутренне поморщился.

«Почему он ничего не говорит? Почему молчит, если сам меня об этом спросил?!»

Терзаемый сомнениями, Масачика пытался понять, что пошло не так, пока за секунду до нервного срыва в его воображении снова не возник его спаситель, Томохиса.

— Хо-хо-хо. Не волнуйся, малыш. В отличие от японцев, русские не кивают и не издают словесных подтверждений, пока кто-то говорит, — они просто молча слушают.

«Ты уверен?! Это действительно правда или я сейчас сам пытаюсь убедить себя в том, что это так?»

К этому моменту Масачике уже казалось, что он просто выдумывает факты из головы, чтобы ему стало легче. Схватив мини-Томохису за грудки, он начал трясти его так, будто хотел, чтобы завтра для него никогда не наступило.

— Эм… В прошлом триместре она с трудом умела держать себя на публике, а вот на последнем фестивале уже смогла выступить перед всей школой. Кажется, она наконец преодолела страх публичных выступлений. Думаю, это сделает ее еще более перспективным кандидатом на пост следующего президента. К тому же она всегда открыта к новому. Она уважает и принимает людей, не похожих на нее саму, и это то, чем я искренне восхищаюсь в ней.

Чем дольше Михаил молчал, тем больше Масачика говорил, отчаянно ломая голову над тем, что еще он мог бы добавить к уже сказанному. Голос его неосознанно становился все громче и громче… и вот его уже слушал не только Алисин отец, но и кое-кто еще.

— Ого. Я и понятия не имела, что ты так к ней относишься, — прервал Масачику на полуслове голос Акеми.

От неловкости он замер. Мать Алисы сидела напротив него, подпирая щеку ладонью и улыбаясь. Мария и Аяно тоже внимательно его слушали… Теперь понятно, почему вокруг воцарилась такая тишина. Повернувшись к ребятам, сидевшим на татами, он встретился с кучей любопытных взглядов, направленных в его сторону. Однако… одна особа уж слишком сильно раскраснелась и даже опустила взгляд.

«Ох, боже. Кто-нибудь, убейте меня».

Усмехнувшись, Акеми перевела взгляд на Михаила.

— Хи-хи. Но меня это очень радует. Тебя ведь тоже, дорогой?

После того как Михаил кивнул в знак согласия, она повернулась к Масачике и сказала:

— Прости меня за него, Масачика. Он говорит только на базовом японском, да и к тому же сам по себе не особо разговорчив, так что тебе, должно быть, было трудно вести с ним диалог. К тому же Алиса впервые привела к нам всех своих друзей, так что он, похоже, немного переживает.

— О-ох… Эм…

— Но спасибо тебе большое за попытку. Тебе ведь все понравилось, да, милый? — спросила Акеми, побуждая Михаила вновь бесстрастно посмотреть на Масачику сверху вниз.

— Да… Очень счастлив, — подтвердил он.

— Эм…

За натянутой улыбкой Масачики можно было услышать истошный крик.

«Так дело в том, что он просто плохо говорит по-японски и стесняется?! И все?!»

Масачика тотчас же схватил воображаемого Томохису, попытавшегося от него упорхнуть, — и яростно ударил его об пол. Поддавшись порыву, он также на всякий случай запер хихикающего демоненка-Юки глубоко в чертога собственного разума.

Искоса поглядывая на Масачику, страдающего не меньше, чем она сама, Алиса застенчиво прошептала:

— [Дурак.]

Продолжение следует...