Пролог. Она ведь была совсем маленькой
Состояние у нее было хуже некуда.
— Кхе!
Не успела Юки открыть глаза, как из ее груди вырвался надрывный кашель. С каждым вздохом ее горло начинало саднить все больше. В затылке запульсировало.
Она инстинктивно свернулась калачиком, пытаясь справиться с болью, однако даже самое незначительное движение вызывало у нее невыносимую ломоту. С трудом переборов агонию и перевернувшись на бок, Юки почувствовала, как руку, зажатую между телом и кроватью, пронзила резкая боль. Чтобы избавиться от этого ощущения, она снова легла на спину, но уже через пару секунд пожалела о своем решении: ее легкие казались такими тяжелыми, словно их сдавило прессом.
«Знакомое… ощущение…»
В ее голове всплыли затуманенные лихорадкой воспоминания.
В тот день она обессиленно лежала на кровати, страдая от непрекращающейся боли. Это было похоже на погружение в подводную пещеру без карты под рукой — своеобразная смесь одиночества и отчаяния. Она не могла знать наверняка, когда ей не будет хватать воздуха, и эта неизвестность ее пугала. Как бы отчаянно она ни боролась, как бы громко ни плакала — ее мучениям не было конца.
Сколько еще ей нужно было вытерпеть, чтобы наконец избавиться от этого ада? Есть ли вообще способ от него избавиться? Всякий раз, когда она представляла свое будущее, ей становилось все страшнее и страшнее.
«Нужно… успокоиться… Дыши ровно…»
Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Кровь начала отливать от кончиков пальцев. Ей было холодно. Одиноко. Ей нужен был кто-то — кто угодно, — чтобы подержать ее за руку, поддержать. Но, кажется, в тот день она была обречена на одиночество.
«Почему?.. Аяно? Мама? Может, Натсу…»
Конечно, они отошли совсем ненадолго. Да и ее телефон лежал совсем рядом, так что если бы она решила им воспользоваться, кто-то обязательно пришел бы к ней на помощь… Но она не стала этого делать.
И дело было вовсе не в затуманенном температурой разуме. Она просто не могла понять, почему никого нет рядом, когда ей так плохо. Как они вообще могли оставить ее здесь одну? Юки ненавидела их всех. Ей хотелось, чтобы они увидели ее состояние. Хотелось, чтобы они начали волноваться за нее.
И пусть эти мысли казались совершенно незрелыми, она была зла, обижена и напугана. А поделиться своей печалью ей было просто не с кем.
— Нгх!..
Она плакала и плакала, не обращая внимания на боль в горле. Ее дыхание стало хаотичным, мозгу не хватало кислорода. В голове все мешалось.
— Х-х! Крх-х! А-а-а…
Вскоре Юки совсем потеряла ход мыслей и уже не понимала, почему именно она плачет. Ей было грустно, потому что она плачет, или она плакала, потому что ей было грустно? Злость ушла, и на место ей пришли леденящее до дрожи чувство тоски и тревога, грозящая накрыть ее с головой. Как долго она еще будет страдать? Когда наконец сможет выйти на улицу? А что если ничего не изменится? Мысли об этом ужасали ее. Она не хотела быть здесь. Она хотела играть с братом. Дразнить Аяно. Больно. Одиноко. Страшно. Очень-очень страшно.
— А-а-а!!! Нгх!.. Гх… А-а-а!
Дверь открылась, и она услышала знакомые голоса.
— Госпожа Юки?! Что с вами?!
— Госпожа Юки!..
Это были Натсу Кимишима, горничная семьи Суо, и ее внучка Аяно, которая была личной служанкой Юки.
— Вам плохо? Или, может, приснился кошмар?
Натсу подскочила к кровати, кое-как пристроив поднос, который держала в руках. Она обеспокоенно взяла Юки за руку и наклонилась, чтобы проверить температуру… но та неожиданно отвернулась от нее.
— Что такое?! — спросила Натсу встревоженно.
Но Юки не ответила ей и продолжила плакать, пусть и не понимая почему. Если бы кто-то спросил у нее, что именно с ней случилось, она бы рассказала этому человеку все. Не осознавая до конца, в чем кроется причина такого настроения, она плакала, словно пытаясь закрыться от всего мира.
— Аяно! Звони врачу!
— Хорошо!..
— Все будет хорошо. Доктор уже скоро будет здесь.
Но Юки уже не понимала Натсу: все слова в ее голове смешались в сплошную кашу.
— Х-х! Мн-н… Братик…
Услышав сорвавшееся с языка обращение, Натсу замерла.
— Где… братик… А-а-а!
Крик о помощи или издевка? Натсу не могла знать наверняка, да и не в ее власти было привести к больной девочке ее брата.
— Кха!.. Нгх… Братик… — плакала Юки.
Ответа так и не последовало.
Продолжение следует...