Глава 1. И почему все свелось к бедрам?
Голос Масачики почти растворялся в холодном ночном воздухе.
— Ведь я… не смог помочь Юки.
Ему не удалось ее осчастливить, не удалось дать ей свободу, не удалось стать тем, на кого она может положиться. И все же, в отличие от своего жалкого и беспомощного брата, сестра, которая когда-то была маленькой хрупкой девочкой, выросла в сильную леди.
— Я бросил ее. Сбежал от ответственности.
Он больше не мог этого выносить. Его сестра сияла так ярко, что на нее было больно смотреть.
— А она все равно… продолжила любить своего никчемного старшего брата.
Даже когда Масачика отводил взгляд, Юки подходила к нему сама, шутила, смеялась, делилась новостями, отчего его чувство вины постепенно притуплялось.
— Пытаясь выразить свою любовь, она вечно цеплялась за меня, как обезьянка…
Со стороны могло показаться, что Юки испорчена чрезмерным вниманием старшего брата, но это было совсем не так.
— Я… я… воспользовался ее добротой!
На самом деле все было с точностью до наоборот. Это Юки «испортила» Масачику. Испортила, чтобы спасти. Только заботясь о сестре, он мог забыть о муках совести. Только посмеиваясь над ее эгоцентричной натурой, он вновь чувствовал себя ответственным старшим братом.
Однако… в глубине души он всегда ощущал на себе холодный взгляд того самого Масачики Суо, который когда-то потерял свой путь. Из раза в раз детский голосок задавал самому себе один и тот же вопрос: «Как ты можешь улыбаться, зная, что разрушил ей жизнь?» Но взрослый Масачика притворялся, что ничего не слышит, пусть ему и было противно от самого себя.
— Я пожертвовал свободой Юки, и ради чего? Ради того, чтобы стать жалким неудачником? Ведь я и правда неудачник… Таков настоящий Масачика Кудзе.
Как бы он ни пытался себя оправдать, ничего уже нельзя было изменить. Когда сестра нуждалась в нем больше всего… он не смог ей помочь. Он говорил, что любит ее. Говорил, что важнее ее в его жизни никого нет. Но оказалось, что на самом деле его заботило только его собственное благополучие. Как эгоистично. Столько пустых, ничего не стоящих слов.
«Так вот в чем было дело…»
Теперь Масачика понимал, почему ему было так сложно разобраться со своими чувствами к Марии. Дело было не в уверенности в себе, не в мимолетности чувств и даже не в разводе его родителей… вряд ли все это вообще можно было считать оправданием. Причина крылась в другом…
— Я просто…
Он не узнал свою первую любовь при встрече, бросил сестру, о которой обещал заботиться. По сравнению с ними его чувства были поверхностными, недолгими. Масачика зарылся лицом в руки, пытаясь задушить эмоции, распирающие его изнутри.
— Мне нечем… гордиться… Я бесчувственный мерзавец…
Масачика испытывал отвращение к самому себе. Он был жалок. Одна попытка раскаяться с его стороны выглядела ужасно высокомерной. Как можно было простить такого, как он?
— Я совершил ошибку, — признался он глухо. — Все это… с самого начала было одной большой ошибкой…
С тех пор как он ушел из дома Суо, оставив свою сестру, ничего не изменилось.
— Масачика Кудзе — ошибка…
***
— Я пожертвовал свободой Юки, и ради чего? Ради того, чтобы стать жалким неудачником? Ведь я и правда неудачник… Таков настоящий Масачика Кудзе.
В замешательстве Алиса слушала полную сожаления исповедь Масачики, повесившего голову, как грешник в ожидании суда. Одного признания в том, что Юки — его сестра, было более чем достаточно. Наконец все начало вставать на свои места.
«Вот оно что…»
Даже в моменты побед в улыбке Масачики читалась печаль. Он стеснялся похвалы, избегал признания и старался держаться в тени — и теперь Алиса понимала, почему.
Все это было следствием самоотречения и веры в то, что все его успехи достигнуты исключительно благодаря жертве сестры.
— Мне нечем… гордиться… Я бесчувственный мерзавец…
Ей хотелось понять, что он испытывает. Алиса знала, каково это — страдать от невозможности защитить свой жизненный путь, не быть уверенной в его правильности, но все равно следовать ему, несмотря ни на что. Однако представить, что она отвергла его, Алиса не могла, а потому ей было тяжело найти слова, чтобы утешить Масачику. Ей было искренне его жаль.
— Все это… с самого начала было одной большой ошибкой…
Смотреть на его муки разбивало ей сердце. Ее трясло от собственной беспомощности. Однако…
— Масачика Кудзе — ошибка…
Как только она услышала эти слова, что-то внутри нее щелкнуло.
— Ошибка?.. — сорвалось с ее губ. — Ты правда так считаешь? Считаешь, что все это было ошибкой?
Ее голос дрожал. С каждым словом ее глаза все больше наполнялись слезами. Не стирая их с лица, Алиса приковала Масачику взглядом и схватила его за плечи. Когда он наконец поднял голову, она сорвалась на крик:
— Но ты ведь!.. Ты ведь встретил меня, разве нет?!
Сквозь слезы она увидела, как его глаза заметно округлились. И хотя еще совсем недавно мыслями он был где-то далеко, теперь их взгляды встретились, отчего сердце Алисы радостно забилось.
Даже если бы Масачика остался с семьей Суо, они бы все равно могли встретиться. Но тогда она бы встретила в классе не его, а ту безупречную версию, которой он когда-то намеревался стать… и вряд ли он бы ее заинтересовал.
Тем, кого она полюбила, был тот самый Масачика Кудзе, который сидел напротив нее. Он был далек от идеала, с кучей недостатков, которые можно было перечислять до бесконечности, но она обожала в нем все, включая его изъяны. И поэтому она не могла позволить ему называть себя ошибкой.
— Ты говорил мне, что ценишь нашу встречу. Неужели… Неужели… все это было неправдой?.. — пробормотала она с опущенной головой, все еще держа его за плечи.
И пока слезы продолжали капать на землю, Алиса поняла, что наверняка выглядит просто ужасно. Но ведь она этого совсем не хотела. Она хотела утешить его, а вместо этого… начала его винить. Слишком эмоционально отреагировала.
«Какая же я… отвратительная…»
Когда вихрь эмоций отпустил ее, раздражение уступило место разочарованию. Она чувствовала себя жалкой, раздавленной до такой степени, что не могла подобрать слов; опустившись на землю, она сжалась в комок. Слезы беззвучно катились по ее щекам. На плечо ей легла рука.
— Спасибо, Аля.
Его жест застал Алю врасплох. Она подняла голову, и их глаза снова встретились. В ее взгляде все еще можно было прочитать обиду, но от одной его улыбки ей стало заметно легче. Масачика старался подбирать слова осторожно.
— Ты права. Встреча с тобой… наше партнерство… все это случилось из-за ошибки, которую я совершил, — Масачика прикрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем продолжил. — Но теперь я понимаю, что не все события тех дней были ошибкой. Честно. И… прошу, прости меня. Я не должен был так говорить. Я правда не хотел тебя ранить. Знаешь…
Он взглянул Алисе прямо в глаза.
— Встреча с тобой была лучшим, что со мной случалось.
От его слов сердце Алисы бешено забилось. Обида, которая тяготила ее еще пару минут назад, растворилась, и ей на смену пришла радость… но она стеснялась показать свои эмоции открыто.
— [И со мной.] — мягко промурлыкала она, опустив голову на колено.
Но прежде чем Масачика успел спросить, что она сказала, Алиса вытерла слезы, встала и протянула руку своему партнеру, сидевшему на скамейке.
— Пойдем.
— Куда?
Встретившись с его озадаченным взглядом, она просто ответила:
— К Юки… чтобы ты смог двигаться дальше.
В глазах Масачики промелькнул страх. Его лицо напряглось… но прежде чем он успел отвести взгляд, она сказала строго:
— Я буду рядом. Теперь моя очередь тебя поддержать… так что лучше ничего не говори и просто возьми меня за руку!
Масачика дернул плечами, но, снова посмотрев Алисе в глаза, вложил свою руку в ее.
Крепко ухватившись за своего партнера, она подняла его на ноги и несколько раз покружилась.
— Подожди. Ты серьезно собираешься пойти к ней? Сейчас? Но ведь вечеринка в честь твоего дня рождения еще не закончилась. Ты не можешь уйти посередине праздника!
— Мои родители и Маша со всем разберутся. И я обязательно извинюсь перед остальными.
— Брось, ты ведь не можешь… Возьми хотя бы куртку. Да и на чем мы туда доберемся?
— На такси, автобусе… что-нибудь уж точно придумаем. Давай! Пошли!
— Такси? У тебя вообще есть деньги…
— Да пошли уже!
Алиса говорила настойчиво, тянула Масачику за руку, не давая ему шанса отказаться… пока за ними из тени наблюдала чья-то фигура.
«Хм… Кажется, я опоздала».
Ноноа специально проиграла в игре, чтобы у нее было подходящее оправдание для поиска пропавшей именинницы. Аяно рассказала Ноноа о Юки, из-за чего та решила подтолкнуть Масачику к возвращению в дом семьи Суо, к сестре, прикованной к кровати. Она хотела заставить его испытать потрясение, а после — утешить, чтобы получить ключ к его сердцу.
«Ты выслушал меня, когда мне нужно было выговориться, так что теперь моя очередь. Уверена, я знаю о тебе гораздо больше, чем остальные. Возьми хотя бы Юки и Юсе. Думаю, у меня получится быть непредвзятой и дать тебе хороший совет».
«Спасибо… но знаешь, мне уже лучше».
«Справишься?..»
«Справлюсь. Спасибо».
«Окей».
Вот какой разговор состоялся у нее с Масачикой в гостиной дома Куджо. В тот момент он не стал делиться своими опасениями, поскольку рядом были другие люди, но Ноноа была уверена: будь они наедине, Масачика, несомненно, открылся бы ей.
«Цк. Мне почти удалось сделать так, чтобы Кудзе поделился со мной самым сокровенным».
Ноноа долго держала дистанцию, не зная, как найти подход к Масачике, но именно тогда она впервые почувствовала, что он мог показать ей свои неприкрытые эмоции.
Однако Алиса переиграла Ноноа, и ее план разрушился. Даже невооруженным глазом можно было увидеть мрачный ореол, окружающий Масачику, и сегодня она должна была наконец заглянуть за завесу тайны. Заполучив его доверие, она могла делать что угодно.
Она могла шептать ему на ухо сладкую ложь и украсть его сердце. Или могла разбить его на мелкие кусочки, унижать, погрузить в отчаяние. Одна мысль об этом производила на нее какой-то невообразимый эффект: в ней появился азарт.
«Удивительно… Не думала, что кто-нибудь, кроме Сая-ччи, заставит меня чувствовать подобное».
Она чувствовала разочарование, понимая, что у нее прямо из-под носа украли возможность поразвлечься.
«Угх… Она все рушит… Бесит. Погодите-ка… Я что, ревную?»
Это было непохоже на обычное чувство дискомфорта, возникающее при общении с неприятным человеком. Это было какое-то липкое, болезненное беспокойство. Губы непроизвольно скривились. От досады ей хотелось пнуть землю. Впрочем, все было не так уж плохо. На самом деле она никогда бы не испытала подобных чувств, если бы их с Масачикой пути однажды не пересеклись.
«Но это все равно бесит».
Раздражение конечно лучше, чем скука, но она хотела испытывать что-то совсем «иное». Как бы то ни было… Алиса ей помешала.
«Но что поделать? Я не хочу обижать друзей».
Она лгала сама себе. Когда дело доходило до обид, Ноноа не чувствовала ровным счетом ничего. Ей было не все равно лишь потому, что родители велели ей беречь друзей, — а поскольку нарушать их правила она не могла, то делала ровно столько, сколько было необходимо, чтобы не испортить ни с кем отношения. Впрочем…
«Нет, с этим точно ничего нельзя сделать… Хотя… в любви и на войне все средства хороши».
Ее мать однажды сказала, что любовь — это война и что ради любви можно простить любой поступок. Восприняв ее слова слишком буквально, Ноноа идентифицировала свои чувства к Масачике как любовь. А значит… что было, то прошло. Она проиграла.
— Все-таки дружба не так крепка, как любовь… ну или что-то вроде того, — пробормотала она себе под нос.
Развернувшись, она открыла подъездную дверь одолженным у семьи Куджо ключом. Поднявшись наверх и зайдя в гостиную, она встретилась взглядом с Марией. В ее руке был телефон.
— Прости, что заставили тебя бегать туда-сюда, Ноноа. Алиса только что позвонила мне и сказала, что ей нужно к Юки…
Переварив полученную информацию, Ноноа решила честно рассказать о том, что видела во дворе.
— Да… Кажется, она сбежала вместе с Масачикой. Значит, вот куда они собрались…
— Правда? Она не вдавалась в детали… но, видимо, им нужно было срочно встретиться с Юки.
Мария выглядела обескураженной, так что Ноноа взяла инициативу в свои руки и прояснила:
— Кажется, они были чем-то взволнованы. Должно быть, что-то и правда произошло.
Присоединившись к обсуждению, Тойя сказал:
— Что ж… думаю, дело серьезное, раз Куджо решила уйти с собственного дня рождения.
— Согласна… Хотя погодите. Разве у Юки не было какого-то срочного дела?
Чисаки огляделась в поисках объяснений, но никто даже не попытался ответить на ее вопрос. Ноноа, единственный человек, которому было известно о происходящем, держала их в неведении, не желая подрывать доверие Аяно.
— Эм… не знаю, что случилось, но уверен, что Алиса обязательно все нам расскажет! — вмешался Такеши, желая разрядить напряженную атмосферу, повисшую в комнате.
— Ты прав. Тем более они с Масачикой вместе, значит, все точно будет хорошо, — добавил Хикару, поддерживая друга.
— Кстати… Что-то подобное уже происходило на фестивале этим летом, помните? Во время запуска фейерверков, — сказал Тойя с улыбкой.
— Да! Кудзе внезапно схватил Алю за руку, и они вместе сбежали!
— Да ну! Серьезно?! Счастливый зас!.. — не сдержавшись, перебил ее Такеши, моментально подняв компании настроение.
Несмотря на абсурдность всей ситуации, никто не винил Алису в произошедшем. Она была слишком хорошим человеком, чтобы хоть кто-то мог быть о ней дурного мнения.
«Все на ее стороне… Будет сложно сломать их веру в Алю», — размышляла Ноноа с привычно безучастным выражением лица.
Внезапно ее окликнула Саяка.
— Ноноа?
— Что такое, Сая-ччи?
— Э-э? Перестань, ты меня смущаешь.
Ноноа ответила на пристальный взгляд подруги мягкой улыбкой, из-за чего Саяка тут же отвела взгляд.
— Забудь… Хочешь чего-нибудь выпить?
— Ага! Можешь налить мне немного газировки?
— Серьезно? Опять? Сколько стаканов ты уже выпила? Так ведь и пополнеть можно.
— Да все будет нормально. Видишь? — сказала Ноноа, положив голову Саяке на плечо.
Смотря на такую Ноноа, было невозможно представить, что ее душа на самом деле хранила страшные секреты.
***
В это время главные герои вечеринки — Алиса и Масачика — ехали в автобусе к дому семьи Суо. Сидя совсем рядом, они не проронили ни слова. Только Алиса крепко держалась за руку Масачики, будто пытаясь ухватиться за нечто неосязаемое.
Украдкой взглянув на своего партнера, Алиса облегченно вздохнула. По его отсутствующему взгляду было ясно, что в его голове было много противоречивых мыслей.
«Думаю, мне не стоит его сейчас беспокоить».
Однако печать былой печали уже успела сойти с его лица, и она решила оставить Масачику в покое. К тому же смысл сказанных ей слов вряд ли дошел до адресата, так как красноречие никогда не было ее сильной чертой. Иными словами, если ее партнер не нуждался в утешении, то лучшим решением сейчас будет просто промолчать. Придя к такому решению, Алиса повернулась к окну и погрузилась в собственные мысли. Когда буря эмоций наконец утихла, остался еще один вопрос, который до сих пор ее будоражил. Она хотела понять…
«Неужели Юки и правда его сестра?!»
Теперь, когда к ней вернулось самообладание, Алиса не могла избавиться от мыслей об этом. Воспоминания об их с Юки разговорах всплывали одно за другим, словно ее поставили на перемотку.
«И что это тогда такое было вообще?!»
Особенно ярко в ее голове вспыхнуло воспоминание об их диалоге ночью в пустом классе.
— Я ведь уже сказала тебе, что люблю его, так что и ты скажи мне, что ты к нему чувствуешь!
Поддавшись напористости Юки, Алиса смело заявила, что никому не отдаст своего Масачику. Несомненно, в ней взыграл дух соперничества. Все-таки Юки была его подругой детства и партнершей в ученическом совете еще в средней школе. Алиса боялась, что соперница уведет его, если она решительно не заявит о своих правах. Однако…
«Она его сестра?! Сестра?! Что? Значит, я сказала сестре Масачики, что он — мой?! Нет… Не-е-ет!»
Алисе хотелось куда-нибудь спрятаться… Она представила, как первая любовь Марии — Са-кун, или как его там звали, — врывается к ней домой и кричит: «Я не отдам Машу тебе! Она моя!» Она бы точно подумала, что у него не все дома, и посоветовала сестре присмотреться к тому, с кем она встречается. И все же чудачкой в этой ситуации оказалась именно она.
— Аля?
Услышав голос Масачики, Алиса быстро обернулась и увидела, как он разглядывает ее с легким недоумением.
— Все в порядке?
— Ох, эм… Нет, ничего…
— Точно?
— Абсолютно, — заверила его она.
И тогда Масачика, возможно, почувствовав ее нежелание продолжать этот разговор, больше ничего не сказал и отвел взгляд. Глядя на его отражение в окне, Алиса тихо вздохнула.
«Слава богу, он не стал больше ничего спрашивать… Нужно просто выкинуть все из головы. Если я продолжу об этом думать, то станет только хуже…»
Итак, она решила поставить мысли на паузу. Слишком много всего было у нее в голове.
«Тем более я держу его за руку, так что он сразу поймет, что я волнуюсь…»
В этот момент ее осенило.
«Я… держу его за руку?!»
Алису будто молнией ударило. Конечно, в этом жесте не было ничего такого. Ей уже не раз приходилось держать Масачику за руку, но… сейчас все было совсем иначе. В конце концов, теперь она понимала, что влюблена в него, и любое прикосновение воспринималось не так, как дружеское. Что еще хуже…
«Стой. Подумай и вспомни, как это произошло…»
Она взяла его за руку еще тогда, в парке, но, когда они дошли до остановки, отпустила. Затем она снова схватила его уже в автобусе… Да, в этом не было никаких сомнений.
«Я?! Взяла его за руку?! Сама?!»
Конечно, у нее не было никаких скрытых мотивов. Она просто не хотела, чтобы он сбежал. Вот и все.
«Я п-просто хотела ему помочь… Как он мне когда-то… Честно!»
И все же… именно Алиса проявила инициативу в отношениях с парнем, который ей нравился, — причем сделала это совершенно недвусмысленно. По сути, она сама затащила его в автобус. Словно…
«Веду себя как какая-то озабоченная!»
Алиса мысленно закрыла лицо руками и издала беззвучный, полный досады вопль. В ее картине мира нормальные девушки не хватают парней, которые им нравятся, за руки. Да даже если такая девушка набралась храбрости, она все равно бы не стала действовать так напористо. Скорее, она бы робко протянула руку в надежде, что парень сам ее возьмет. В ее понимании так должны были поступать обычные девушки.
Вот так запросто взять парня за руку? Так поступают только распущенные девушки! Только наглые, кокетливые особы могут так откровенно «охотиться» за объектом своей симпатии!
«Скромность! Леди должна обладать скромностью и дисциплиной!»
Внутри Алиса вся съежилась: она чувствовала, как ее представления о приличиях рушатся по кусочкам. Но разве прежде она не совершала куда более дерзкие поступки?
Нет, то было лишь безобидное поддразнивание ее самодовольного, невыносимого приятеля — просто способ взять верх в споре. Она вовсе не пыталась его соблазнить…
И сейчас тоже не пытается!
«”С-соблазнить”? Ужас! Порядочная леди ни за что не стала бы заниматься подобными вещами!»
Она действительно так считала… и все же… почему от одной мысли об этом ее сердце начинало биться чаще? Она представила, как соблазняет Масачику. Увидела, как он, обычно такой невозмутимый, теряет самообладание… Внутри, где-то в районе живота, что-то в ней всколыхнулось… заставив ее тут же одернуть саму себя.
«Дурочка! О чем ты только думаешь?! И это в такой-то момент?! Масачике вот-вот предстоит встретиться с семьей, с которой он давно не общается! Прекрати витать в облаках!»
Бросив взгляд в сторону, она заметила, что на лице Масачики промелькнула печаль. Было очевидно: ему сейчас совсем не до того, чтобы размышлять, кто первым взял другого за руку и почему.
«Видишь? Масачике просто некогда забивать голову подобными глупостями! «Глупости»… скажешь тоже».
Она знала, что у него и так было достаточно проблем, но все равно злилась, что ему все равно.
«Мог хотя бы смутиться… Или держаться за руки для него ничего не значит? Неужели его сердце не забилось чаще? Не могу перестать об этом думать…»
Движимая смесью тревоги и раздражения, Алиса мягко сжала его руку. Удивленно заморгав, Масачика повернулся к ней.
— Аля?
— Эм…
В его взгляде читалось любопытство. Алиса замешкалась, лихорадочно подыскивая слова, а затем выпалила первое, что пришло в голову:
— Все наладится.
— Спасибо…
Пусть ее слова были абсолютно безосновательными и даже сымпровизированными, Масачика слабо улыбнулся, поблагодарил ее и снова отвернулся. В его лице не было и тени смущения.
«Хмпф…»
Внутри нее нарастала досада. Она не могла отступить — не тогда, когда он отказывался обращать на нее внимание. Но как быть? Показать грудь или, как раньше, вцепиться ему в руку было глупо. Слишком откровенно. К тому же они были не одни. Что бы она ни предприняла, это должно было выглядеть тонко, непринужденно и, что важнее, лишено какого-либо подтекста.
«Что же мне такого сделать?..»
Погруженная в свои мысли, Алиса вспомнила о том, что они до сих пор держались за руки. Ее рука лежала сверху… и тут в ее голове что-то щелкнуло. Они сидели очень близко друг к другу.
«Точно!..»
Как раз в тот момент, когда автобус входил в поворот, она нарочито резко дернулась, как бы потеряв равновесие. Сдвинув ноги в сторону, она как бы невзначай позволила их сцепленным рукам соскользнуть вниз — так, что они оказались у ее бедер.
— Ой! Прости.
— Ничего.
Извинившись, она взглянула в лицо Масачике, желая убедиться, что он не заметил ничего странного. Когда автобус выровнялся, она совершенно «непринужденно» приподняла их руки, чтобы якобы снова их не придавить. Разумеется, никаких других причин для этого не было… пока она не положила их руки себе на бедро.
— И-ик!
Тыльная сторона его руки лежала на ее бедре. По ее спине тут же побежали мурашки. Сохранив лицо, она отвернулась к окну, расстраивая свое отражение в стекле.
«Как тебе такое?!»
Масачика нисколько не изменился в лице. Он смотрел прямо перед собой, совсем не замечая, что его рука лежит на бедре Алисы.
Игривое настроение Алисы мгновенно улетучилось, и на смену ему пришла невыразимая волна смущения.
«Что я вообще творю? Серьезно, к чему все это? Совсем я с ума сошла, что ли?.. Впрочем, о чем это я? Конечно, сошла. Он ведь наверняка сейчас даже не думает обо мне… Какой стыд».
Страдая от собственной глупости, она погрузилась в пучину отчаяния. Единственное, чего ей сейчас хотелось, — тихо вернуть их руки на прежнее место и сделать вид, что ничего не произошло. Но такой поступок выглядел бы слишком неестественно и разрушил бы тот непринужденный образ, над созданием которого она так старательно трудилась. Ей не оставалось ничего другого, кроме как вписать еще одну страницу в свою антологию унижений.
«Вот бы сейчас провалиться под землю… Почему этот автобус так плетется? Ехал бы он чуть-чуть побыстрее…»
Сохраняя бесстрастное выражение лица, Алиса молча молилась о том, чтобы все это закончилось, сдерживая подступающие слезы. Но о чем же на самом деле думал Масачика?
«Мне нужно взглянуть в лицо своему прошлому… а что потом? Чего я вообще хочу? — размышлял он. — Наверняка Юки… ее бедро… она ведь лежит в постели с гриппом, и… такое мягкое. Какое же мягкое!.. А ее юбка! А гольфы!»
Усилия Алисы оказались куда эффективнее, чем она могла себе представить. Одних только тактильных ощущений хватило, чтобы у Масачики помутился рассудок, хотя он отчаянно пытался сохранить невозмутимый вид. Он изо всех сил старался не думать о том, где была его левая рука, но его взгляд раз за разом возвращался прямо туда.
Заметив что-то краем глаза, Масачика тихо ахнул, вспомнив увиденный им когда-то в сети ролик. Это было видео, в котором некий «знаток» гольфов с невероятным воодушевлением рассуждал о своей одержимости:
«Вся суть — как раз-таки над краем гольфов! Видите? Я говорю о той мягкой, слегка податливой части бедра! О той части, которая аппетитно нависает над тугой резинкой носка! Вот оно! В этом-то все и дело!»
И именно в этом месте сейчас лежала его рука — на той самой «священной территории» между подолом юбки и краем гольфа.
«А-а-а!»
Указательный палец ощутил грубоватую ткань юбки, мизинец — шелковистую поверхность гольфа, а средний и безымянный — нежную обнаженную кожу. Эх, если бы только на ее бедре лежала его ладонь, а не тыльная сторона кисти…
«Да что с тобой не так?! Выбрось эту грязь из головы, озабоченный придурок! Сейчас совсем не время для этих мыслей!»
Еще совсем недавно он думал, что делать дальше, но стоило чему-то вот такому случиться… и его мысли снова были заняты всякими пошлостями. Ему самому было противно от такого бесстыдства.
«Взгляни на Алю! Видишь? Это явно вышло случайно. Она ведет себя как ни в чем не бывало: не ухмыляется и не переходит на русский! Наверняка она просто не хотела, чтобы ей придавило руку… Хватит об этом!»
Масачика стиснул зубы, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид.
Тем временем…
«Может, я его не интересую?..»
Хотя ей хотелось свернуться в клубок от отчаяния, Алиса изо всех сил старалась сохранять самообладание; до пункта назначения оставалось еще семь остановок.
Продолжение следует...