Глава 468. Экстра Су Нянь (2)

Су Нянь и представить не могла, что среди демонических существ бывают такие, которые могут быть и мужчиной, и женщиной. И тот самый демон, пока охмурял Чэн Цяньцю, одновременно пытался соблазнить и её. Су Нянь, конечно, была легкомысленной и любила красивых мужчин, но искать их в вонючем болоте - это уже за пределами её вкуса. К тому же, она считала себя другом Чэн Цяньцю и по праву решила, что должна его предупредить.

Но именно этим демон и воспользовался - в открытую заявил, что Су Нянь любит Чэн Цяньцю, а потому хочет разлучить их. Хуже всего, что Чэн Цяньцю поверил ему. На этом всё и закончилось - они разорвали всякие отношения, будто никогда и не были близки.

Но Су Нянь отказывалась верить. Она не верила, что Чэн Цяньцю - человек, который может настолько ослепнуть от красоты, чтобы совсем утратить способность мыслить. И всё же… После этого он и вправду стал вести себя так, будто околдован. Во всём слушал того демона. Су Нянь ничего не могла поделать, и ей пришлось неотступно следовать за ним, пытаясь хотя бы не дать ему наделать непоправимых глупостей.

Так прошло три года.

И вот однажды, совершенно неожиданно, её отец, тот самый, что когда-то изгнал её из семьи, вызвал её обратно. Он почти ничего не сказал. Просто вручил ей нефритовую шкатулку. В ней был распустившийся цветок Трёх Миров.

Отец… Су Нянь уже почти не помнила, что именно он тогда сказал. В памяти остался лишь один тёплый момент: как в детстве, он мягко потрепал её по голове, а потом отправил в Пустоту.

С цветком Трёх Миров в руках, величайшей реликвией, она почувствовала себя потерянной. Она не понимала, зачем отец передал ей самую драгоценную реликвию семьи. Почему именно ей?

Позже она встретила Е Да, и с надеждой попросила его взглянуть, не сможет ли он подсказать, что это за цветок, что с ним делать. Его «совет» оказался неожиданным: он откусил лепесток, пожевал и сказал, что это изумительный ингредиент, велел беречь - пригодится на кухне.

Су Нянь: «…»

В то время в мире царил мир и покой, и Су Нянь совсем не думала, что этот цветок когда-либо сыграет важную роль в её жизни. Ну откусил и пусть, подумаешь, всего лишь цветок.

А вот Чэн Цяньцю окончательно от неё отдалился, стал практиковать демонические искусства, и с тем демоническим зверем они вместе и жили, и сражались.

Что ж…

Су Нянь с горечью поняла, что её маленькая тайная влюблённость осталась в прошлом. Её остаётся только отпустить.

"Если ты безразличен ко мне, тогда и я ухожу."

Она не была из тех, кто теряет голову из-за любви.

Кто бы мог подумать, что тот демонический зверь, будто нарочно наслаждаясь её болью, постоянно приводил Чэн Цяньцю к ней, будто нарочно заставляя бывших друзей участвовать в тошнотворных сценах и с каждым разом это задевало её всё глубже.

Некоторые вещи… она не могла проигнорировать, если уже увидела. Тогда в её сердце кипела ярость и на Чэн Цяньцю за его ослеплённую влюблённость, и на этого хитрого яо, что вёл его за собой. Иногда ей даже приходила мысль: раз уж всё кончено, может, стоит самой избавиться от этой демоницы? Пусть потом Чэн Цяньцю возненавидит её навсегда, зато его спасёт. Что уж там, она готова была на это.

Но стоило ей действительно поднять руку… она ошиблась. Она убила не того, а точнее не ту.

Это был кровавый цилинь, прямой потомок древних божественных зверей цилиней. Су Нянь убила её, не ведая, что только что совершила величайшую ошибку. Она тогда ещё не знала, что именно эта смерть и станет спичкой, подожжённой к горючей вражде между людьми и яо. Хотя… Позже, оборачиваясь назад, она понимала - неважно, кто погиб: кровавый цилинь, нефритовый или цветочный. Важно то, что убийцей была она.

Те, кто давно хотел порвать с человеческим родом, лишь искали подходящий предлог. А убийство ею кровавого цилиня стало идеальным поводом. Яо подняли знамя «возмездия за павшего», но настоящей целью был удар по её клану. Люди, как всегда, ценили «единство», и остальные могущественные семьи бросились на помощь. Так локальный конфликт превратился в полноценную войну, чьи пламя охватили от Небесного царства до Восьмого. В той великой битве вся накопленная мощь расы чудовищ, веками скрытая от глаз, была выпущена наружу. А в это же время среди людей началась междоусобица - многие алчные и амбициозные жаждали уничтожить восемь великих кланов и занять их место.

На фоне внутренней вражды человеческого рода, натиск яо стал непреодолимым. Все, кого она знала - друзья, враги, близкие, - почти никто не пережил ту бойню. Её родные и любимые обратились в прах. Её родной дом и родина были стерты с лица земли.

А она… она действительно стала тем, кем Чэн Цяньцю предостерегал её стать - тем, кто, в самый важный момент, оказался бессильным.

Возможно, годы бегства закалили её настолько, что она приобрела почти врождённое умение спасаться бегством, и потому ей удивительным образом удалось выжить под преследованием и осадой со стороны яо. Затем она услышала, что в разгроме человеческого рода немалую роль сыграл Чэн Цяньцю: именно он выдал чудовищам расположение сил Небесного царства, именно он повёл их в атаку, открыв путь туда.

Позже, когда люди уже переселились на Девятое царство, она жила без желания жить и без привязанностей, в одиночку отправилась к яо, чтобы отомстить за всё. Убив двух королей чудовищ, она, с тяжёлыми ранами, решила покончить со всем вместе с Чэн Цяньцю, выбрав путь взаимной гибели.

Она не знала, насколько больно, когда длинный меч пронзает грудь, но, глядя на то, как Чэн Цяньцю болезненно хмурится, можно было догадаться - боль была невыносимой. Она прожила жизнь бесполезно и так же бесполезно умерла; даже месть не стала для неё ни величественной, ни вдохновляющей - она лишь выбрала тех, кого могла одолеть.

Она думала, что на этом её история и закончится.

Но судьба распорядилась иначе - у неё всё же появился шанс снова открыть глаза.

Очнувшись, она обнаружила, что стала блуждающей душой. С момента войны между людьми и зверями прошёл уже век. Она скиталась по миру, бесплотной тенью, наблюдая, как человечество Девятого царства понемногу забывает былую боль, как раны затягиваются. И от этого на сердце было и радостно, и горько.

Радостно потому что страдание ушло. Горько - потому что многие герои были просто забыты.

Позже, когда она научилась принимать плотскую форму, она начала оборачиваться рассказчицей - старой сказительницей, что время от времени пересказывала истории, которые помнила. Ей хотелось, чтобы те знакомые имена продолжали жить в устах людей, чтобы казалось, что они по-прежнему рядом, живы, не канули в небытие.

Иногда она рассказывала и о Чэн Цяньцю, но только о том, кем он был до того, как стал демоническим культиватором. Рассказывала, каким он был сильным, как поднялся сам, без опоры, как стал человеком, способным менять ход истории. Рассказывала, как они влюбились, и как вместе героически пали в том самом великом сражении.

Все свои несбывшиеся мечты она вложила в эти сказки.

Она и сама толком не понимала, зачем продолжала рассказывать все эти истории. Наверное, просто потому, что прошло слишком много времени, и любовь, что когда-то жгла сердце, выгорела, оставив после себя только пепел. Осталась лишь способность спокойно вспоминать.

Жаль только, что даже последняя её иллюзия была разбита вдребезги.

Кто бы мог подумать, что тот самый бессовестный демонический зверь, что когда-то пытался соблазнить и её, до сих пор жив. Он по-прежнему выглядел неопределённого пола, обольстительный, манерный, сидел у окна, небрежно касаясь чайника, и лениво произнёс:

— Рассказчица, знаешь, твоя история очень напоминает двух людей, которых я когда-то знал.

Так Су Нянь и узнала от него кое-что ещё.

— Люди, которых я знал, — продолжал яо, — закончили куда более жалко. Ни один не получил достойного конца. Про женщину я говорить не стану - бездарная, жалкая, нечего о ней и вспоминать. А вот мужчине, пожалуй, нужно отдать должное. Знаешь, почему человечеству вообще удалось дожить до сих пор, перебраться с верхних миров в Девятое царство? Если бы не он, не его тайные действия, да что бы вы вообще смогли? Одни лишь внутренние распри чего стоят! Он стал демоническим культиватором не потому, что предал людей, а потому что хотел втереться в доверие к яо и стать двойным агентом ради спасения своей расы.

Говоря это, демон бросил на Су Нянь многозначительный взгляд, будто видел её насквозь:

— А почему он всё это делал, ради кого именно, мне, полагаю, уже нет нужды объяснять?

— Когда они умерли, — добавил он после паузы, — я лично занялся их телами. Ах да, тогда я ещё увидел очень красивый цветок. Ну, я положил его в гроб, где они были похоронены вместе. Хоть и не друг, но всё же когда-то пересекались.

С этими словами яо нахмурился, видно было, что чай ему не по вкусу. Поставил чашку и лениво бросил:

— Я ухожу.

Су Нянь смотрела, как его фигура исчезает вдалеке, и вдруг ощутила, как к горлу подкатывает ком - ей захотелось заплакать. Упущенное остаётся упущенным навсегда.

Даже если позже она вновь встретила Чэн Яньцю, даже если в её сердце было место для вины, для горечи. Чувств, что когда-то назывались любовью, уже не осталось.

Я признаю, я была злой мачехой.