Глава 480.

Город Циншань.

После того как сто лет назад здесь появился прославившийся на весь мир Линь Фан, Циншань уже перестал быть тем захолустным городком, затерянным на окраине. Многие люди специально переселялись сюда, и со временем небольшой Циншань разросся, превратившись в крупный город на северо-западе Восточной Боевой империи.

За прошедшее столетие многое незаметно изменилось. Прежняя тишина и спокойствие уступили место оживлению: каждый день через город проходили странствующие культиваторы. И почти каждый из них непременно пробовал местное лакомство – острых раков в соусе Мала. Вообще-то в Циншане было немало вкусных блюд: кроме раков здесь готовили нищенскую курицу, суп из рыбных костей, рулеты из потрохов. Все они имели свой особый вкус, однако для культиваторов, привыкших к пресной пище, именно обжигающе острый рак, взрывающий вкусовые рецепторы, оказывался куда более притягательным.

В Циншане было много лавок с раками, но местные знали: самый аутентичный вкус - у заведения «Толстая Луковица и Две Собаки», что стояло на углу переулка Сыцзе.

Однако в последние дни с этой лавкой происходило нечто странное. Обычно переполненная посетителями, она уже несколько дней подряд не открывалась, чем немало разочаровывала гурманов, пришедших понаслышке.

Если расспросить о причине, можно было услышать вздохи: говорили, что хозяин лавки при смерти.

- Этому хозяину больше ста десяти лет - это уже долголетие. Теперь у него большое хозяйство, множество детей и внуков, да и болезней особых нет. Даже если он уйдёт, это будет радостная кончина.

В миру смерть человека старше восьмидесяти лет называют «радостными похоронами».

Пока люди переговаривались между собой, за пределами Циншаня появилась женщина. Она шла к городу неторопливым шагом, держа в руке расписной зонт цвета «ясного неба после дождя».

Дом Ши.

Во внешней зале главного дома сидела целая толпа людей. Среди них были и старики, и дети; лица у всех были мрачные и тяжёлые.

На самом деле все в семье, и старшие, и младшие, давно были готовы к уходу прародителя. Соседи по округе в большинстве своём умирали ещё в шестьдесят-семьдесят лет, а то, что прародитель прожил до такого возраста, уже само по себе было редчайшим случаем.

Ещё три дня назад лекарь велел готовиться к похоронам. Но до сих пор старик словно удерживал последнюю нить дыхания, не отпуская её.

— Может, у прадеда осталось какое-то неисполненное желание? — предположил самый младший из потомков.

— Даже если и так, он должен сам о нём сказать, — ответил старший. — А сейчас в нём едва теплится жизнь: он не то что говорить, даже глаза открыть не может. Как тут что-то сказать?

Когда в комнате царило гнетущее молчание, изнутри вдруг донёсся радостный возглас:

— Очнулся! Прадедушка очнулся!

Услышав это, все на мгновение застыли, а затем поспешно бросились во внутренние покои. Вскоре спальня оказалась битком набита людьми.

Говорят, что перед самой смертью у человека бывает последнее прояснение сознания. Неужели и с их прадедом сейчас происходит то же самое? При этой мысли кто-то уже тихо заплакал.

Однако спустя некоторое время все с удивлением обнаружили, что старик на постели действительно очнулся и выглядит вполне бодрым. Только взгляд его был устремлён прямо к двери, словно он ждал чьего-то возвращения.

Вдруг в его глазах вспыхнула радость, и он крикнул в сторону двери:

— Сестра!

В этом слове звучала безграничная тоска и нежность.

Почтительные сыновья и внуки растерянно замерли и обернулись к выходу. И тут они увидели: снаружи в комнату входила молодая женщина в одеждах цвета лазури.

Женщина была ослепительно красива: белые волосы ниспадали до самой земли, между бровей алела точка киновари, в миндалевидных глазах стояли слёзы. По всему было видно, что она хорошо знала старого прародителя.

Она подошла к постели, и их руки сомкнулись: одна - белая и нежная, словно нефрит, другая - испещрённая следами времени.

— Сяо Лю…

— Сестра, тебе больше не нужно меня спасать, — старик лежал на постели с выражением полного покоя и удовлетворения. — Мне уже несказанно повезло увидеть тебя в последний раз. Хоть ты и изменилась, я знаю - это ты. Дед был прав: ты не умерла, ты ученица бессмертных, с тобой не могло случиться ничего плохого.

— Вот только пятый брат ушёл раньше… он так и не дождался твоего возвращения вместе со мной. Но ничего страшного. Я встречусь с ним и с дедом и скажу им, что у нашей сестры всё хорошо, что ты стала ещё красивее и что теперь о тебе обязательно будут заботиться и любить.

— Дед перед уходом говорил, что не винит тебя за то, что ты не вернулась домой. Теперь, когда ты здесь, просто сходи к его могиле и скажи ему об этом.

Старик говорил долго, сбивчиво, и в этот миг он вдруг понял, что чувствовал дед в свои последние минуты.

— Сестра… — вдруг его голос резко окреп, он крепко сжал руку Ши Ю, а глаза его вспыхнули небывалым светом. — Ты обязательно должна жить хорошо. В этой жизни быть твоим родным - это было моё величайшее счастье и моя гордость.

Словно израсходовав все оставшиеся силы, он разжал пальцы, и последняя струйка дыхания, застывшая в груди, окончательно рассеялась. Почувствовав, как из ладони уходит тепло, Ши Ю застыла на месте, долго не в силах прийти в себя.

Почему же так вышло - она только очнулась, а младший брат уже стал стариком? Сколько же лет прошло… и сколько всего она упустила?

Она растерянно обернулась и увидела за спиной людей, рыдающих и стоящих на коленях по всей комнате. Не осознавая своих действий, она шагнула наружу. За дверью был уже совсем другой Циншань - больше, богаче, шумнее. Большинство знакомых когда-то лавок и трактиров исчезли, сменившись новыми. Одежда прохожих была иной, манеры - иными. Даже прежний дом семьи Линь, похоже, давно снесли и отстроили заново, и теперь там жили уже потомки.

Она шла в потоке людей и вдруг с отчётливой болью поняла: от прошлого не осталось ни следа. Оказывается, время движется так стремительно. Она ещё не успела смириться с переменами, а мир уже незаметно стал другим.

Шагая по широкой мощёной дороге, она и не заметила, как оказалась за городскими воротами. Старый грунтовый тракт давно исчез - теперь здесь была выложенная зелёным кирпичом дорога. По обе стороны, там, где раньше тянулись пустоши и заброшенные рисовые поля, теперь плотной чередой стояли дома - высокие и низкие, уходящие вдаль.

К счастью, гора, на которой когда-то стоял полуразвалившийся храм, всё ещё была на месте. Правда, склоны её теперь были засажены фруктовыми деревьями, а у подножия раскинулись ухоженные поля. Сама не понимая почему, Ши Ю поднялась туда, где когда-то находился тот самый храм, и увидела, что его давно отреставрировали. А рядом, у нескольких могил, буйно разрослись цветы и трава.

Она подошла к самой старой из них и уставилась на надпись на надгробии, всё ещё пребывая в оцепенении. Когда она уходила, дед был жив - он смеялся, двигался, дышал полной грудью. Почему же теперь на этом месте осталась лишь холодная, безмолвная могила…

Пальцы невольно скользнули по высеченным на камне иероглифам, и лишь теперь Ши Ю постепенно поняла, что именно она утратила. Слёзы сами собой выступили на глазах и одна за другой упали на позеленевшие от мха каменные плиты. А за её спиной ясное небо, ещё мгновение назад спокойное и высокое, внезапно взбурлило: налетел яростный ветер, тучи сомкнулись и нависли над городом тяжёлой чёрной массой.

Бешеный порывистый ветер завыл, пронёсся над улицами, заставив двери и окна тысяч домов грохотать и дрожать. Вслед за этим без всякого предупреждения хлынул ливень — крупные капли с силой били по лицам прохожих, причиняя боль. Весь Циншань словно превратился в обезумевшего зверя, готового перевернуть этот мир вверх дном.

— Только что ведь было ясно, откуда вдруг такой дождь… Ай! Больно же! Это что, дождь или ножи с неба падают?!

Фэн Ло как раз ступил на землю Циншаня, когда его накрыла эта непогода, будто он в одно мгновение из тёплого весеннего дня очутился среди лютой зимней бури. Он поднял голову и посмотрел на тяжёлые, свинцовые тучи, сгустившиеся в небе, и в сердце его закралось тревожное чувство.

Неужели кто-то проходит Небесное испытание?