Глава 493. Цзунцзы с яичным желтком (1)
Линь Фан и остальные поселились на пике Линсюэ, всего лишь через один горный хребет от бамбукового сада, где находилась Ши Ю, однако с тех пор Ши Ю туда больше не возвращалась и вместе с Фэн Ло оставалась в покоях Чу Цзиньхуаня.
В этот момент Чу Цзиньхуань находился в лекарственном котле: под ним пылал сильный огонь, а внутри плескались различные лекарственные отвары. Когда драгоценные лекарства проникали в его тело, жизненная сила внутри него становилась заметно более ощутимой.
Рядом с Чу Цзиньхуанем лично дежурил глава секты Ланьцан, другие старейшины тоже время от времени появлялись поблизости, и тревога на их лицах выглядела отнюдь не напускной. Это немало удивляло Фэн Ло.
- Секта Ланьцан отличается от других сект, — объяснила Ши Ю. — По крайней мере, это поколение сильно отличается: они очень сплочённые, у них нет внутренних распрей. Это одна из причин, по которым секта Ланьцан способна властвовать в своём регионе.
В оригинальном произведении секта Ланьцан считалась одним из победителей: благодаря отношениям Чу Цзиньхуаня с Сюань Инь она впоследствии стала одной из высших сект Небес над Небесами. Впрочем, самой Ши Ю больше всего нравилась атмосфера этого места. Стоит представить: глава секты всем сердцем занят лишь спасением собственного сына, а на пост главы он в своё время взошёл только потому, что был старшим учеником и не мог отказаться; остальные старейшины заботятся лишь о своих учениках, лишь бы те становились сильнее в совершенствовании и саму секту не стёрли с лица земли, при этом придерживаясь позиции «кто хочет, пусть тот и будет главой»… При таком устройстве, если не считать внешние, непреодолимые силы, расколоть секту изнутри действительно крайне сложно.
- Жаль только, что здесь есть Тан-Тай Чу, — добавил Фэн Ло. Тан-Тай Чу была ученицей Девятого старейшины, а с учётом его характера, чрезмерно опекающего своих подопечных, вполне возможно, что он будет к ним предвзят.
- Не стоит беспокоиться. Я уже говорила, Тан-Тай Чу - не такая уж значимая фигура, — сказала Ши Ю. — Такова её сущность. Люди секты Ланьцан могут один раз проявить мягкость, но не будут защищать её снова и снова. Когда она сама доведёт секту до раздражения, тогда и настанет момент, когда ей придётся сворачивать циновку и уходить. Сейчас тебе не стоит обращать на неё внимание, куда важнее то, что ты должен превзойти её в уровне совершенствования.
- Превзойти её? — Фэн Ло горько усмехнулся. — Она уже вошла в стадию Формы и Духа. Я даже стадию Зарождения Души ещё не преодолел, между нами целая пропасть в виде одного большого уровня. Заставить меня говорить о том, чтобы превзойти её… почему от этих слов у меня такое чувство неуверенности. Но у меня всё же есть вопрос, который я давно хотел тебе задать: на каком же уровне находишься ты сама?
Этот вопрос давно уже не был для него простым любопытством на день-два, особенно если смотреть на то, как она шла этим путём, словно почти никакие силы не удостаивались её внимания, и это любопытство так и скребло у него на сердце, не давая покоя.
— Я не знаю.
— Что?
— Я сказала, что не знаю, на каком я сейчас уровне, — в голосе Ши Ю прозвучала некоторая беспомощность. — У меня ведь сейчас даже физического тела нет, как, по-твоему, можно измерить мой уровень?
— …У тебя нет физического тела? — взгляд Фэн Ло упал на Ши Ю, он с головы до ног осмотрел её, а затем даже протянул руку, чтобы коснуться её ладони, но обнаружил, что схватил пустоту.
— Ты… — Фэн Ло уставился на свои пальцы, которые без всякого сопротивления прошли сквозь её руку, и на мгновение лишился дара речи.
— Сейчас я всё ещё существую в состоянии души и не успела восстановить физическое тело, — сказала Ши Ю. — Поэтому я и не знаю, каков мой нынешний уровень совершенствования, просто, сталкиваясь с теми людьми, смутно чувствую, что смогу уйти целой и невредимой. Потому и держусь без страха.
Выслушав её, Фэн Ло и впрямь не знал, что сказать.
— А что ты собираешься делать со своим телом?
— Ничего страшного, его можно будет понемногу собрать. Кстати, есть ещё одна вещь: ты знаешь, где сейчас тот Толстый Кот? — вдруг спросила Ши Ю.
— Тот кот, что бросил тебя? — Фэн Ло был явно против этой идеи. — Что, ты всё ещё собираешься его искать? Он тогда, в такой решающий момент, оставил тебя, у меня к нему предубеждение, и я не хочу, чтобы ты снова его искала.
— …Тебе не кажется, что ты кое-что неправильно понял?
— А? — Фэн Ло посмотрел на неё и, увидев на её лице выражение явной беспомощности, услышал:
— Толстый Кот изначально мне никто. Я ничем ему не обязана, напротив, именно он по дороге многому меня научил. Он - любимец моего учителя и всем сердцем хочет воскресить моего учителя. Разве в этом есть ошибка? Моя смерть произошла не по его вине, он лишь выбрал в тот момент не вмешиваться и не спасать меня. Если из-за этого его ненавидеть… боюсь, наши взгляды на жизнь и ценности могут сильно расходиться.
— Значит, ты и дальше сможешь относиться к нему без всяких предубеждений, как раньше?
Ши Ю ненадолго замолчала.
— Не винить его - не значит совсем не испытывать к нему осадка. А как поступать с ним дальше, это можно будет решать только после встречи.
— Почему ты во что бы то ни стало хочешь его найти?
— …Физическое тело моего учителя он унёс с собой. Я не могу просто взять и бросить учителя, верно? — дел, которые она действительно хотела сделать, было немного, и возрождение учителя было одним из них.
— Ладно. О его местонахождении я кое-что знаю, хотя и не уверен, что он всё ещё там, — в тот период Фэн Ло злился на Толстого Кота и специально потратил несколько лет, разыскивая сведения о нём, но позже, из-за слишком низкого уровня совершенствования, у него даже не было сил пойти и свести с ним счёты.
— Хорошо, тогда после этого дела ты отведёшь меня к нему.
Что касается Толстого Кота, Ши Ю действительно не испытывала к нему ненависти. У каждого есть свои обязанности и то, что он должен сделать, и Толстый Кот никогда ничего ей не был должен; она могла испытывать разочарование, но не имела права его обвинять.
— О, Фэн Ло. Тебе действительно нужно как следует заняться совершенствованием.
Фэн Ло едва не расплакался:
— Я вообще-то каждый день очень усердно совершенствуюсь…
— Нет, я просто хочу сказать тебе: грядёт великая эпоха. Если к тому времени ты так и останешься на нынешнем уровне, боюсь, тебе останется лишь стоять в стороне и наблюдать.
— Великая эпоха?
Ши Ю не ответила ему.
Так называемая великая эпоха - это было определение, данное потомками. В этот период, на фоне подъёма Линь Фана и Сюань Инь, человеческий род начал стремительно расцветать: представители молодого поколения один за другим являли свои таланты, гении распускались, словно цветы в полном цвету, герои со всех сторон сходились в это время, и ситуация, в которой людей долгое время подавляли демонические звери, начала постепенно меняться, переходя в ответное наступление.
Однако тысячелетние накопления демонических зверей тоже были не пустым звуком: среди бесчисленных звериных кланов хватало выдающихся личностей.
Столкновение человеческого рода и демонических зверей напоминало соперничество множества звёзд на небосводе. Когда потомки оглядывались назад, вспоминая историю, они с изумлением обнаруживали, что за эти несколько сотен лет появилось больше великих могущественных, чем за все предыдущие эпохи вместе взятые. Пусть подавляющее большинство из них по разным причинам пало, так и не сделав последнего шага, это всё равно не могло стереть тот факт, что это была по-настоящему великая эпоха.
А сейчас Ши Ю и остальные как раз стояли у её входа. Стоило сделать ещё один шаг вперёд, и они окажутся вовлечены в этот ослепительно блистательный век. Это было время, когда знаменитости рождались одна за другой, а повсюду сияли яркие звёзды. Они могли стать врагами, а не друзьями, могли же, напротив, связать себя глубокой дружбой. Любовь и ненависть, чувства и долги, встречи и противостояния - всё это становилось пером и чернилами этой эпохи. Именно из-за них она обретала густые, насыщенные краски.
Раньше Ши Ю считала себя лишь сторонним наблюдателем, случайным зрителем, который хочет лишь со стороны смотреть на чужое великолепие. Но теперь её мысли изменились. Она не хотела втягиваться в распри, однако, пока она жива, неизбежно будет, сама того не желая, становиться чьей-то преградой. Один раз она уже задохнулась под гнётом обстоятельств и не желала снова превратиться в песчинку, смытую потоком судьбы. То, что называют предопределённостью, предопределено лишь тогда, когда ей не могут противостоять.
А она не хотела становиться предопределённостью.