Глава 9: Срочный семейный совет

Стало известно, что Зенит беременна. Похоже, скоро у меня появится братик или сестрёнка. Пополнение семьи! Здорово же, Руди-тян!

Последние несколько лет Зенит это сильно тревожило. Она переживала, что после моего рождения больше не могла забеременеть. Она часто со вздохом жаловалась, что, наверное, больше не сможет родить. Но около месяца назад у неё изменились вкусовые предпочтения, появились тошнота, рвота и слабость — в общем, проявились все признаки токсикоза. Знакомые ощущения заставили её обратиться к лекарю, и тот всё подтвердил.

Мы, Грейраты, встретили эту новость с воодушевлением.

«Как назвать, если родится мальчик? А если девочка? Свободная комната у нас ещё оставалась. А из одежды можно было донашивать старые вещи Руди», — и таким разговорам не было конца.

Весь тот день прошёл шумно и весело, а смех не утихал ни на минуту. Я тоже искренне обрадовался и заявил, что предпочёл бы младшую сестрёнку. Ведь младшие братья вечно ломают твои любимые вещи (к примеру, деревянной битой).

А затем… Месяц спустя всплыла одна проблема.

***

Выяснилось, что наша горничная Лилия тоже беременна.

— Мне нет оправданий, я ношу под сердцем ребёнка, — заявила она, когда вся семья собралась за столом.

В тот же миг дом Грейратов застыл в шоке. 

«И кто же отец?..»

Обстановка была совсем не той, чтобы задавать подобные вопросы.

Каждый и так уже о чём-то догадывался. Лилия была прилежной горничной. Почти всё своё жалование она отсылала родным. В отличие от Пауло, который часто отлучался улаживать деревенские дела, или Зенит, регулярно помогавшей в местной лечебнице, Лилия по личным нуждам из дома почти не выходила. Слухов о том, что она с кем-то близка, тоже не было.

Мелькнула мысль о каком-нибудь случайном прохожем, вот только…

Я знал всю правду. Знал о том, что во время беременности Зенит Пауло приходилось вести воздержанный образ жизни. И о том, как этот изнывающий от похоти мужик посреди ночи тайком пробирался в комнату Лилии.

Будь и вправду обычным ребёнком, я бы решил, что они просто играют там в дурака. Но увы, я всё прекрасно понимал и знал, чем именно они там занимались за спиной матушки.

Мог бы хоть немного быть поосторожнее. Как там говорили те знаменитые комики?

«Внимание, детишки! “Стоит только заняться делом — и результат налицо!” — поистине золотые слова. Они прекрасно учат нас тому, почему так важно предохраняться!»

Ох, как же мне хотелось процитировать эти слова побледневшему Пауло. Хотя я даже представления не имел, существовало ли в этом мире понятие контрацепции.

Само собой, я не собирался раскрывать правду и разрушать нашу семью.

В любой другой ситуации я бы посчитал, что изменять с горничной — это непростительно. Но Пауло здорово выручил меня с Сильфи, так что на этот раз я готов его простить. Эх, тяжела доля популярных парней… Поэтому я решил прикрыть его, если вдруг подозрения падут на него. Может, состряпать ему фальшивое алиби?

Приняв это решение, я ободряюще подмигнул Пауло, мол, не дрейфь, я с тобой.

И в эту же секунду Зенит посмотрела на Пауло с выражением полного неверия на лице. Так уж вышло, что наши с ней взгляды одновременно устремились на него.

— П-прости… Наверное, это м-мой… — сразу же признался Пауло.

Ну и сволочь… Хотя, стоит похвалить его за такую честность. Впрочем, если учитывать, как он постоянно читал мне нравоучения за семейным столом, с важным видом заявляя: «будь честным», «веди себя, как мужчина», «защищай девочек» и «не совершай подлостей» — то, возможно, он просто не мог соврать.

Да и ладно. Меня вполне устраивала эта черта его характера.

«Хотя ситуацию это никак не скрасило…» — подумал я, когда увидел, как Зенит с лицом разъярённого демона вскочила с места и замахнулась на него.

Вот так и начался срочный семейный совет с участием Лилии.

***

Первой молчание нарушила Зенит.

Она полностью взяла инициативу на этом совете в свои руки.

— И что ты собираешься делать?

На мой взгляд, Зенит держалась на удивление спокойно. Она не стала устраивать изменнику-мужу истерик, а лишь влепила ему одну смачную пощёчину. Теперь на щеке у Пауло красовался ярко-красный след от ладони.

— Я подумала, что покину дом сразу после того, как помогу Вам с родами, госпожа, — ответила Лилия.

Она тоже сохраняла абсолютное спокойствие. Возможно, в этом мире подобные истории случались сплошь и рядом: господин приударил за горничной, запахло скандалом, и та уходит прочь.

Да уж. Обычно меня бы столь пикантная драма взбудоражила. Но в такой напряжённой обстановке у меня даже ничего не шевельнулось внутри. Всё-таки у меня были хоть какие-то принципы, в отличие от Пауло. К слову, сам же виновник бед сидел, съёжившись в углу.

Отцовский авторитет? Нет, не слышал.

— А как же ребёнок?

— Рожу здесь, в регионе Фиттоа, а потом вернусь на родину и выращу его там.

— Твоя родина ведь на юге?

— Верно.

— После родов ты совсем ослабнешь и вряд ли выдержишь столь долгий путь.

— …Возможно, но больше мне некуда податься.

Регион Фиттоа находился на северо-востоке королевства Асура. Насколько я помнил, путь в южные регионы королевства занимал около месяца, и это при условии постоянных пересадок на повозках. Месяц — срок немалый, но в Асуре был прекрасный климат и вполне безопасно.

Путешествие на повозке нельзя было назвать таким уж суровым испытанием. Вот только всё это касалось лишь обычных путешественников. У Лилии совсем не было денег. Она не смогла бы позволить себе повозку, а значит, весь путь пришлось бы проделать пешком. Но даже если бы семья Грейратов оплатила ей дорогу, и она поехала бы на повозке, это никак бы не умалило опасности. Одинокая мать, которая только-только родила, отправляется в дальний путь.

Будь я каким-нибудь отморозком, что бы я сделал, увидев такую лёгкую добычу? Разумеется, напал бы.

Идеальная мишень, сама напрашивается на неприятности. Взять ребёнка в заложники, связать мать по рукам и ногам, наобещать с три короба, отобрать все деньги и раздеть до нитки. А поскольку в этом мире процветало рабство, продать обоих работорговцам — и дело с концом.

Пускай Асура и считалась самым безопасным королевством в мире, подонков хватало и здесь. На неё напали бы с вероятностью почти в сто процентов.

К тому же Зенит была абсолютно права насчёт нехватки сил. Даже если Лилия чудом выдержит дорогу, что будет с малышом? Сможет ли новорождённый перенести месячную поездку? Разумеется, нет.

Если Лилия упадёт без сил, ребёнок разделит её судьбу. Случись болезнь — без денег на лекаря они оба обречены. Перед глазами так и встала жуткая картина: Лилия с младенцем на руках замерзает посреди снежной бури. Я не хочу для неё такого конца.

— Слушай, дорогая, ну это уж слишком…

— А ты вообще молчи!

Пауло робко попытался вставить слово, но Зенит так прикрикнула на него, что он сжался, словно нашкодивший мальчишка. В этом вопросе права голоса у него не было. Сейчас от него никакого толку.

— …

Зенит с мрачным видом принялась грызть ногти. Похоже, она и сама колебалась. Она вовсе не испытывала к Лилии смертельной ненависти. Более того, они отлично ладили. Они прожили бок о бок шесть лет и вместе вели домашнее хозяйство на протяжении этого времени; их вполне можно было назвать близкими подругами.

Если бы Лилия понесла ребёнка от кого-то другого…

Скажем, если бы её изнасиловали в какой-нибудь тёмной подворотне, Зенит без всяких колебаний приютила бы её и позволила… нет, заставила бы растить ребёнка в нашем доме. Судя по разговорам, понятия абортов в этом мире попросту не существовало.

Наверное, сейчас в душе Зенит боролись два противоположных чувства: привязанность и горечь от предательства.

Удивительно, как Зенит вообще держала себя в руках и не поддалась слепой злобе. На её месте я бы от ревности вышвырнул изменницу вон сию же минуту. Наверное, сохранять хладнокровие Зенит помогало и поведение самой Лилии. Та не пыталась оправдываться и была готова принять наказание. За то, что предала семью, которой служила верой и правдой.

Но, по моему мнению, отвечать за всё должен был Пауло. Было совершенно неправильно взваливать всю вину на одну Лилию. Абсолютно неправильно. Нельзя было допустить столь несправедливого расставания.

Я твёрдо решил помочь Лилии. Она столько всего для меня сделала. Пусть мы не особо были близки и почти не разговаривали, но она всегда преданно заботилась обо мне. Стоило мне вспотеть на тренировке по фехтованию, как она тут же приносила полотенце. Стоило промокнуть под дождём — согревала воду. Укрывала тёплым одеялом в промозглые ночи. А если я забывал убрать книги на полку, аккуратно расставляла всё по местам.

И самое главное… Самое главное… Она знала о существовании моей дивной реликвии и хранила молчание. Да, Лилия была в курсе. Это случилось ещё тогда, когда я считал Сильфи мальчиком.

Шёл дождь. Я сидел в своей комнате и листал ботанический словарь, повторяя пройденное. В этот момент вошла Лилия и принялась за уборку. Увлёкшись книгой, я не заметил, как она подобралась к алтарю (тайнику). А когда спохватился, было уже поздно: Лилия держала трусики в руках.

«Японский городовой!» — подумал я тогда.

Конечно, в прошлой жизни я почти двадцать лет просидел затворником. Разбрасывал вещи где попало, никого не стесняясь, а на рабочем столе у меня даже красовалась папка «эротика». Видимо, мои навыки конспирации безнадёжно заржавели. Но я и представить не мог, что меня так легко раскроют. Я ведь прятал её на полном серьёзе… Неужели таковы все горничные? 

Внутри меня что-то оборвалось, и я буквально услышал, как кровь отлила от макушки. Начался допрос.

— Что это такое? — спросила Лилия.

— Ч-что бы это могло быть, а-ха-ха-ха-ха-ха, — ответил я.

— Они пахнут, — сказала Лилия.

— М-может, это запах кунжутного масла? — ответил я.

— Чьи они? — спросила Лилия.

— …Простите, эта вещь Рокси, — ответил я.

— Не стоит ли их постирать? — произнесла Лилия.

— Стирать такое совершенно немыслимо! — ответил я.

В итоге Лилия молча вернула реликвию обратно в алтарь (тайник). А затем развернулась к дрожащему от страха мне спиной и вышла из комнаты.

В тот вечер я приготовился к семейному совету. Однако ничего не произошло. Глубокой ночью я лежал под одеялом и дрожал от страха. Наступило утро, но по-прежнему всё было тихо. Она никому ничего не рассказала.

Настал черёд вернуть этот долг.

— Маменька. У меня появятся сразу двое младшеньких, так почему же все такие мрачные?

Я постарался говорить как можно более по-детски, будто не понимаю: Лилия ведь тоже забеременела. Здорово, наша семья станет ещё больше. Так отчего же ты злишься?

Напустив на себя подобный вид, я начал разговор.

— Потому что твой папа совершил то, чего делать было нельзя, — со вздохом ответила Зенит.

В её голосе слышался бездонный гнев. Однако этот гнев не был направлен на Лилию. Зенит и сама прекрасно понимала, кто здесь главный виновник.

— Вот как. Но разве Лилия могла ослушаться папу?

— О чём ты, Руди?

Что ж, прости, Пауло, но на этот раз ты сам виноват. Что посеешь, то и пожнёшь. Извиняй, но должок за Сильфи я верну как-нибудь в другой раз.

— Я кое-что знаю. Папенька пользовался некой слабостью Лилии.

— Что?! Это правда?! — поверив в мою выдумку, поражённая Зенит уставилась на Лилию.

Лицо Лилии, как и всегда, ничего не выражало, но, судя по всему, она догадалась, о чём речь, и её бровь слегка дёрнулась. Неужели он и вправду знал какую-то её тайну? Судя по их привычному поведению, казалось, что это Лилия держит Пауло в ежовых рукавицах, а не наоборот… Ну да ладно, мне же на руку.

— Недавно ночью я шёл в уборную мимо комнаты Лилии и услышал, как папенька сказал: «Если не хочешь, чтобы я всем разболтал, то послушно раздвигай ноги».

— Че-э-э?! Руди, что за глупости ты гово…

— А ты помалкивай! — пронзительно закричала Зенит, заставив Пауло заткнуться. — Лилия, это правда?

— Нет, ничего подобного не… — Лилия осеклась на полуслове и отвела взгляд.

Неужели и правда что-то такое было? Или же у них просто были такие ролевые игры.

— Ну да, сама ты этого не скажешь…

Зенит по-своему истолковала её реакцию и сделала собственные выводы. Пауло же хлопал глазами и хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыбка, но так и не смог выдавить из себя ни слова. Отлично, пора добивать.

— Маменька, Лилия ни в чём не виновата.

— Да, ты прав…

— Это всё папенька плохой.

— …Верно.

— И раз виноват папенька, несправедливо наказывать Лилию.

— …Пожалуй.

Реакция была слабоватой… Нужно дожать ещё немного.

— Мне вот каждый день весело играть с Сильфи. И раз так, разве не будет здорово, если у моего будущего братика или сестрёнки тоже появится друг-ровесник?

— …Наверное.

— К тому же, маменька. Для меня они ведь оба будут родными.

— …Хорошо. Ох, бессильна я перед тобой, Руди, — тяжело вздохнула Зенит.

«Прости, что напрягаю, мамань».

— Лилия, ты останешься с нами. Теперь ты тоже часть нашей семьи! И я не позволю тебе так просто уйти!!!

Это было решающее слово, не терпящее возражений.

Пауло широко распахнул глаза от удивления, а Лилия прикрыла рот рукой, и на её глаза навернулись слёзы.

На этом семейный совет был успешно завершён.

***

Вот так, свалив всю вину на Пауло, мне удалось благополучно разрешить эту ситуацию.

Напоследок Зенит одарила Пауло холодным, лишённым всяких эмоций взглядом. В среде ценителей такой презрительный взгляд сошёл бы за награду, но у меня от страха аж яйца сжались.

Окинув его этим взглядом, Зенит в одиночестве удалилась в спальню.

Лилия плакала. Её лицо оставалось всё таким же бесстрастным, но из глаз градом катились слёзы. Пауло попытался было приобнять её за плечи, но в нерешительности замер. Я решил пока что оставить эту сцену на нашего ловеласа.

Я пошёл вслед за Зенит в спальню. Если из-за этого инцидента Пауло и Зенит решат развестись, возникнут новые проблемы.

Стоило мне постучать в дверь спальни, как Зенит тут же выглянула наружу.

— Маменька. То, что я только что наговорил, было выдумкой. Пожалуйста, не возненавидь отца, — выпалил я без единой паузы и всяких долгих вступлений.

Зенит на мгновение опешила, но затем горько усмехнулась и с нежным выражением лица погладила меня по голове.

— Я всё понимаю. Я и сама прекрасно знала, в какого негодяя влюбилась. Он дурак и до ужаса падок на женщин, так что я была готова к тому, что однажды нечто подобное произойдёт. Просто всё случилось так внезапно, вот я и растерялась.

— …Отец падок на женщин? — переспросил я, притворяясь дурачком.

— Именно. В последнее время он поутих, но раньше он вообще не знал меры. Быть может, где-то по свету бродят старший братик или сестрёнка Руди, о которых мы просто не знаем, — произнесла она, сжимая руку, которой гладила меня по голове. — Руди, ты ведь не вырастешь таким же, правда?

Она уже не просто меня гладила, нет, скорее сжимала пальцами всё сильнее и сильнее…

— Ты ведь будешь беречь Сильфи?

— А-ай, больно, конечно буду, маменька, мне больно!

Кажется, мне сделали очень строгое предупреждение на будущее. Но, раз она вела себя как обычно, значит, буря миновала. А уж как там всё сложится в будущем, зависело исключительно от стараний самого Пауло.

И всё-таки, пропащий же у меня отец. Второго шанса не будет, сеньор.

На следующий день.

Тренировка по фехтованию выдалась до жути изнурительной. Я ведь так старательно прикрыл его задницу, мог бы и не срывать на мне злость.

От лица Лилии

Буду честна: в этой беременности была виновата я сама. Это я соблазнила Пауло.

Когда только пришла в этот дом, у меня и в мыслях такого не было. Но когда каждую ночь слышишь чужие стоны, а потом убираешься в комнате, насквозь пропахшей запахами соития… Я ведь тоже была женщиной, и желание никуда не девалось. Поначалу я справлялась с этим самостоятельно.

Однако, когда я каждый день наблюдала за тем, как Пауло тренировался с мечом во дворе, не до конца угасшее пламя страсти разгоралось где-то в глубине меня. Наблюдая за его тренировками, я вспоминала свой первый раз.

Тогда я была намного моложе и ночевала в тренировочном зале; Пауло взял меня силой посреди ночи. Он не был мне противен, но и любви между нами не было. Романтикой там и не пахло, так что в ту ночь я пролила немало слёз.

Но следующим, кто положил на меня глаз, оказался какой-то жирнющий министр. Подумав о том, что Пауло был куда лучше этого типа, я перестала переживать о случившемся. А когда я увидела объявление, где Пауло искал горничную, я лишь подумала, что тот случай можно было использовать при переговорах.

В итоге, впервые встретившись с ним спустя долгое время… я увидела возмужавшего Пауло. Мальчишеские черты исчезли, и он превратился в сурового и крепкого мужчину. И вот до сих пор себе удивляюсь, как могла сдерживаться целых шесть лет рядом с таким-то мужчиной.

Поначалу Пауло тоже не обращал на меня внимания как на женщину. Если бы всё так и оставалось, огонь страсти постепенно бы угас. Но из-за его редких пошлых шуточек пламя похоти вспыхивало с новой силой. Я могла сдерживаться, но осознавала, что балансировала на очень тонкой грани.

Беременность Зенит разрушила это хрупкое равновесие.

Я сочла изнывающего от похоти Пауло отличной возможностью. Я решила воспользоваться шансом и сама заманила его к себе в комнату… поэтому вся вина лежала на мне. Беременность казалась мне заслуженным наказанием. Карой за то, что поддалась страсти и предала Зенит.

Однако меня простили. Рудеус даровал мне прощение.

Этот не по годам умный ребёнок в точности понял, что произошло, умело направил разговор в нужное русло и блестяще довёл дело до мирного исхода. Он сохранял такое спокойствие, будто уже не раз бывал в подобных ситуациях. До жути пугающий… нет, пожалуй, я больше не стану так о нём думать.

Я считала Рудеуса жутким и всячески избегала его. Рудеус был очень сообразителен. Он наверняка замечал, что я его сторонюсь. Но несмотря на это, он спас меня. Хотя ему вряд ли было приятно это делать. Он отодвинул собственные чувства на второй план и решил спасти меня и моего ребёнка.

Мне стало так стыдно за то, что я сторонилась его, считая жутким. Он стал моим спасителем. Человеком, достойным глубочайшего уважения. Я обязана была почитать его. Оказывать максимальное уважение и служить ему до самой смерти.

Нет… до этого момента я пренебрегала им. Моих сил просто не хватило бы, чтобы отплатить за всё. Точно! Если моё дитя благополучно появится на свет и вырастет, я велю этому ребёнку…

Прислуживать господину Рудеусу.

От лица Рудеуса

Следующие несколько месяцев прошли без особых происшествий.

Сильфи невероятно выросла над собой. Она научилась использовать безмолвную магию вплоть до среднего уровня. Постепенно ей стали удаваться и более тонкие манипуляции.

А вот мои успехи в фехтовании почти не сдвинулись с мёртвой точки. Вроде бы я и стал лучше, но до сих пор не мог нанести Пауло ни одного удара, поэтому никакого прогресса не ощущал.

Кроме того, отношение Лилии ко мне смягчилось. Оказывается, всё это время она относилась ко мне с опаской. Впрочем, неудивительно — я ведь с пелёнок без устали швырялся магией направо и налево.

В целом она оставалась такой же бесстрастной, но в каждом её слове и действии стало проскальзывать какое-то чрезмерно преувеличенное уважение. Быть уважаемым, конечно, приятно, но из-за этого Пауло выглядел совсем уж жалко, так что хотелось бы, чтобы она знала меру.

Как бы то ни было, после того случая мы с Лилией стали понемногу общаться.

В основном о её прошлом с Пауло. Оказалось, что давным-давно Лилия обучалась фехтованию в том же зале, что и он. Талант у тогдашнего Пауло был, но вот тренироваться он терпеть не мог. Постоянно прогуливал занятия и сбегал в город развлекаться. И однажды Пауло напал на спящую Лилию и лишил её девственности. А потом, испугавшись, что всё вскроется, сбежал из зала.

Обо всём этом она рассказывала совершенно спокойно. И чем больше я слушал её истории из прошлого, тем стремительнее падал авторитет Пауло в моих глазах. Изнасилование, потом измена… Ну и мразь же ты, Пауло.

Впрочем, в глубине души он не был таким уж плохим человеком. Скорее, свободным, как ветер, слегка ребячливым типом, который пробуждал в женщинах материнский инстинкт.

Передо мной он, по крайней мере, изо всех сил старался выглядеть достойным отцом. Просто он совершенно не умел сдерживаться и действовал импульсивно, повинуясь первому порыву, но злым точно не был.

— Чего уставился? Хочешь стать таким же крутым, как твой папка? — спросил он меня прямо посреди тренировки по фехтованию, заметив мой пристальный взгляд.

Вот же шут гороховый.

— Разве можно назвать крутым мужика, который изменил жене и чуть не погубил семью?

— Угх-х… — скривился Пауло.

Глядя на его кислую мину, я мысленно решил быть осторожнее в будущем.

Хотя я-то собирался отыгрывать роль недогадливого героя. Поэтому никаких измен. Пусть девчонки сами за меня дерутся, а я просто слегка подтолкну их к этому.

— В общем, если этот случай Вас хоть чему-то научил, воздержитесь впредь от связей с кем-либо кроме матушки.

— Н-но с Лилией-то можно, да?

Кажется, жизнь его всё же ничему не научила.

— В следующий раз матушка может просто молча собрать вещи и уехать к родителям…

— Уг-гх-х…

Он что, решил завести себе гарем из двух женщин? Заполучил красавицу-жену, пристроил под боком горничную, к которой всегда можно подкатить, учит сына фехтованию и наслаждается развратной жизнью в глуши.

Эй-эй, а ведь звучит завидно! Разве это не одна из лучших концовок?

Если сравнивать с одним известным ранобэ, это всё равно что закрутить шашни и с Луизой, и с Сиестой*, оставшись при этом целым и невредимым.

[П.П.: *Долго пришлось искать и думать, но всё же нашёл. Отсылка к популярному ранобэ 2004 года «Подручный Луизы-Нулизы» (Zero no Tsukaima). В оригинале их имена замазаны цензурой, но если верить википедии, всё сходится.]

Может, и мне плюнуть на образ недогадливого главного героя и взять с него пример?.. Нет, нельзя. Успокойся. Вспомни тот последний взгляд Зенит на семейном совете. Разве я хотел, чтобы на меня так смотрели? Одной жены мне будет более чем достаточно.

— Т-ты ведь тоже мужчина, должен понимать!

Пауло всё никак не унимался. Понять-то я понимал, но соглашаться не собирался.

— И что, по-Вашему, должен понимать шестилетний ребёнок?

— Да брось, ты ведь уже положил глаз на Сильфи! Вот увидишь, эта малышка вырастет настоящей красавицей.

А вот с этим мне пришлось согласиться.

— Пожалуй, Вы правы. Хотя она и сейчас милашка.

— Погляжу, всё ты понимаешь!

— Ну есть немного.

Пауло был тем ещё ублюдком, но, как ни крути, мы с ним легко находили общий язык. 

Внешне я был ребёнком, но в душе — сорокалетним безработным затворником. Самым настоящим отбросом общества.

Пусть и только в играх, но я тоже любил девочек и обожал гаремы. Возможно, в своей сути я ничем не отличался от этого бабника Пауло. По правде говоря, мне начало казаться, что мы с ним на одной волне после того инцидента, когда я раздел Сильфи. После того случая Пауло сам сделал шаг навстречу и мы вроде как поладили.

Может, из-за того, что я увидел его слабости, он перестал строить из себя излишне строгого отца. Он тоже потихоньку рос над собой.

— Хе-хе-хе… — вдруг ехидно ухмыльнулся Пауло.

Его взгляд был направлен не на меня, а куда-то мне за спину. Обернувшись, я увидел Сильфи. Редко она сама приходила к нашему дому.

Приглядевшись, я заметил, что её щёки слегка покраснели, а сама она застенчиво переминалась с ноги на ногу. Похоже, она всё услышала.

— А ну-ка, повтори ей то, что только что сказал!

Ну и ну, классическая отцовская подколка. Я лишь усмехнулся. Он вообще ничего не смыслил. Зелёный он ещё, этот Пауло.

К приятным словам быстро привыкаешь, если повторять их слишком часто, и острота ощущений притупляется. Гораздо эффективнее притворяться недогадливым парнем и лишь изредка, ненароком ронять искренние слова.

Именно изредка — повторять их дважды категорически нельзя.

Поэтому я просто лучезарно улыбнулся и молча помахал Сильфи рукой. Да и вообще, Сильфи было всего шесть лет. До таких разговоров ей оставалось ещё лет десять как минимум.

Если с малых лет заваливать девочку комплиментами и баловать, из неё не вырастет ничего путного. Моя старшая сестра из прошлой жизни была тому отличным примером.

— Э-эм… Руди, ты… ты тоже очень крутой…

— Правда? Спасибо, Сильфи, — сверкнул я белоснежными зубами (по крайней мере попытался) и мило ей улыбнулся.

Надо же, а Сильфи прекрасно умеет делать вежливые комплименты. От её робкого взгляда из под век я едва сам не поверил в её слова. Я искренне считал Сильфи милой, но никаких романтических чувств к ней не испытывал.

По крайней мере пока.

— Ну, я пошёл, отец.

— Смотри не оприходуй её где-нибудь в кустах.

Стану я таким заниматься! Я же не ты.

— Маменька! Папенька тут…

— А-а-а, стой, не надо!..

И сегодня в нашем доме царил мир и покой.

***

Спустя некоторое время у Зенит начались роды.

Пришлось нелегко, ведь ребёнок шёл ножками вперёд. Лилия тоже была в положении, поэтому на подмогу позвали деревенскую повитуху, но даже та в растерянности развела руками — настолько тяжёлым выдался этот случай.

Роды затянулись, и жизнь матери с ребёнком оказалась под угрозой. Лилия изо всех сил применяла все свои знания. Я тоже вносил посильную лепту, непрерывно накладывая магию исцеления.

Благодаря этим стараниям всё наконец благополучно завершилось. Младенец родился на свет целым и невредимым и звонко закричал.

Это оказалась девочка. Моя младшая сестрёнка. Хорошо, что не братишка.

Но едва мы успели перевести дух, как схватки начались уже у Лилии. Случилось это как раз в тот момент, когда все выбились из сил и расслабились. В моей голове тут же замелькали пугающие слова: «преждевременные роды».

Впрочем, на этот раз повитуха пришлась кстати. С неправильным положением плода она совладать не могла, но вот с преждевременными родами опыт у неё имелся. Годы практики давали о себе знать.

Я немедленно принялся выполнять указания старушки. Отвесил пинка остолбеневшему Пауло, заставив его перенести Лилию в мою комнату. Тем временем с помощью магии приготовил свежую тёплую воду, собрал в доме все чистые ткани и вернулся к повитухе.

Дальше всё зависело уже от неё.

В момент появления ребёнка на свет Лилия из последних сил звала Пауло по имени. Сам же Пауло, обливаясь потом, крепко сжимал её руку. Родившаяся малышка оказалась поменьше дочери Зенит, но всё равно разразилась громким криком.

И это тоже была девочка. Обе родили девочек. У меня появились две младшие сестрёнки.

— Обе девочки, значит, — глупо приговаривал Пауло, расплываясь в дурацкой улыбке. 

Настоящее лицо счастливого папаши. За сегодня я видел эту физиономию уже во второй раз.

И всё же мне было искренне жаль Пауло. Как-никак, женская власть в нашем доме только что увеличилась вдвое. И кто же в такой ситуации окажется на самом дне? Очевидно, отец, который изменил жене с горничной и заделал ей ребёнка. Я-то буду стремиться стать крутым и уважаемым старшим братом, а вот Пауло вряд ли дождётся хоть капли уважения.

Дочь Зенит назвали Норн. А дочь Лилии — Айша. Вот такие имена им дали.