Дополнительная глава: Мать семьи Грейрат

Меня зовут Зенит Грейрат. Родом я из Священного государства Милис. Это страна с богатой историей, прекрасная, но донельзя чопорная, к которой как нельзя лучше подходило слово непорочность.

В этой самой стране я и появилась на свет, став второй дочерью в семье графов. Иными словами, я была типичной барышней из благородного рода. В те времена я росла, как тепличный цветок. Я была настолько наивна, что считала, будто весь мир ограничивается лишь тем, что я видела перед собой.

Впрочем, пусть это и прозвучит самонадеянно, но ребёнком я была послушным. Я никогда не перечила родителям, а мои оценки в школе всегда оставались на высоте. Строго соблюдала заветы веры Милиса и пользовалась отличной репутацией в высшем свете.

В определённых кругах меня даже называли идеалом аристократки этого государства. 

Да и сами родители, без сомнения, считали меня своей гордостью. Если бы я продолжила расти в том же духе, то однажды на каком-нибудь приёме меня непременно представили бы жениху, которого выбрали бы для меня родители. 

Наверняка это был бы старший сын какого-нибудь маркиза. Человек безупречного поведения, но невероятно гордый, считающий учения Милиса непререкаемой истиной, словом, настоящий образец местного дворянства.

Я бы вышла за него замуж, родила детей и вошла бы в списки знати Священного государства Милис как добропорядочная жена маркиза, за которую никогда не пришлось бы краснеть. Именно такой была моя жизнь, мой путь как благородной девицы из Милиса.

Однако пройти по этому пути мне было не суждено. В день своего совершеннолетия, на свой пятнадцатый день рождения я сильно разругалась с родителями. Впервые в жизни я пошла им наперекор и сбежала из дома.

Отчасти это произошло потому, что мне до смерти надоело вечно следовать их указаниям. А отчасти потому, что моя младшая сестра Тереза была куда более свободолюбивой, и я втайне ей завидовала. Множество самых разных причин заставили меня свернуть со своего пути.

Аристократам, отказавшимся от своего привычного уклада, выживать было крайне непросто. Но, к моему счастью, в дворянской школе я изучала магию исцеления, причём я освоила её вплоть до среднего уровня. И хотя в Священном государстве Милис магия исцеления и магия барьеров были очень развиты, большинство людей останавливалось лишь на начальном уровне. Владение же средним уровнем открывало двери для работы в лечебницах под управлением церкви Милиса, поэтому в школе к таким ученикам относились с особым почтением.

Из-за этого я возгордилась, возомнила себя исключительной и решила, что смогу справиться абсолютно со всем.

Какой же глупой я была…

Я даже не знала, как снять комнату в гостинице, и на меня тут же обратили внимание сомнительные личности.

Они подошли ко мне со словами:

— Мы как раз ищем мага-целителя, — и заманили меня в свою группу, воспользовавшись тем, что я понятия не имела о расценках на такие услуги.

Предложенная ими плата была куда ниже даже ставки новичка, но они нагло уверяли, будто платят выше обычной цены.

Они просто хотели за гроши использовать меня как дешёвого лекаря, не собираясь платить по справедливости. А я, дура, купилась на их показную доброту и подумала, какие же на свете бывают хорошие люди.

Пойди я за ними дальше, со мной бы наверняка сотворили нечто ужасное. Сделали бы живым щитом от монстров, заставляли бы творить заклинания до потери сознания или вовсе потребовали бы отдаться им.

Но от этой участи меня спас молодой мечник по имени Пауло Грейрат.

Пауло избил негодяев до полусмерти и силой затащил меня в свою группу. Если бы его спутница по имени Элинализ подробно всё не растолковала, я бы решила, что главный злодей здесь как раз Пауло.

Так или иначе, именно так мы с ним и встретились.

Поначалу я терпеть не могла Пауло. Хоть он и считался выходцем из знатного рода Асуры, язык у него был как у сапожника, он вечно нарушал обещания, был вспыльчивым, жадным до денег, насмехался над людьми, распускал руки и всё время норовил шлёпнуть меня по заднице, а порой и вовсе лез с неприкрытыми пошлыми намерениями.

Но со временем я поняла, что в душе он не был дурным человеком. Он всегда приходил мне на помощь. Пусть он и высмеивал мою наивность, но со вздохом, мол, ничего с тобой не поделаешь, всё равно протягивал руку помощи.

Пауло был моей полной противоположностью, но при этом он был надёжным, свободным и невероятно привлекательным. Так что не было ничего удивительного в том, что я им увлеклась. Правда, его всегда окружала толпа очаровательных женщин, а я к тому же была последовательницей церкви Милиса.

Одно из учений гласило, что мужчина и женщина должны любить только друг друга и никого больше. Хоть я и сбежала из дома, эти заповеди, которые мне вдалбливали с самого детства и которые в школе считались прописной истиной, пустили во мне глубокие корни.

Поэтому на следующий день я заявила ему:

— Если пообещаешь не приставать к другим женщинам, то можешь делить ложе со мной.

Он лишь рассмеялся и согласился. Я прекрасно понимала, что он мне врёт. Но вместе с тем мне казалось, что так будет даже лучше. Я думала, что если он не сдержит своего слова, то я хотя бы смогу в нём разочароваться.

Тогда я тоже была наивной, неосмотрительной и ужасно глупой. Ещё бы, ведь мне хватило всего одного раза, чтобы забеременеть. Я совершенно не знала, что делать, и меня переполняла тревога. Я даже представить себе не могла, что Пауло возьмёт на себя ответственность и женится на мне.

А ребёнком, появившимся на свет, стал Рудеус Грейрат. Наш Руди.

***

Руди сидел возле колыбели, в которой спали его младшие сестрёнки. Выражение его лица было серьёзным как никогда. Его миловидное, напоминающее Пауло лицо было сурово напряжено, пока он поочерёдно переводил взгляд с одной сестры на другую.

— Уа-а, а-а!

Стоило Норн захныкать, как лицо Руди стало ещё более сосредоточенным. Но уже в следующее мгновение:

— Бе-бе-бе!

Руди высунул язык и скорчил забавную рожицу.

— Кя-кя, ба-ба!

Увидев это, Норн радостно засмеялась. Руди довольно кивнул её улыбке и вновь принял серьёзный вид.

— У-у, а-а!

На этот раз захныкала Айша. Руди тут же повернулся к ней:

— Ачтёмбурикэ*! — произнёс он, прижав ладони к щекам и скорчив очередную рожицу.

[П.П.: *«Ачтёмбурикэ» — это знаменитое восклицание и жест (сжимание ладонями щёк со смешной гримасой) персонажа Пиноко из культовой манги Осаму Тэдзуки «Чёрный Джек». Можете посмотреть, как это выглядит, по этой ссылке: https://youtu.be/rXq5toqbwSc]

— Укя-а, атя-а!

И тогда Айша тоже радостно залилась смехом. Руди, прямо как и в случае с Норн, победоносно улыбнулся и кивнул.

И вот так Руди раз за разом повторял одно и то же.

— Хи-хи…

Глядя на улыбку Руди, у меня с губ тоже сорвался тихий смешок.

Как-никак, Руди смеялся крайне редко. Казалось, он никогда не бывал полностью доволен, и будь то занятия фехтования или магии, он всегда делал всё с предельно серьёзным лицом. Даже нам, родителям, он не показывал своей улыбки. А если и показывал, то это была лишь какая-то странная, натянутая ухмылка.

И вот этот самый мальчик искренне и довольно улыбался, глядя, как сестрёнки смеются над его рожицами. От одного взгляда на эту картину на душе становилось теплее. Какая разительная перемена по сравнению с тем, что было раньше!

— Фу-ух…

Вспомнив, каким Руди был совсем крохой, я тихонько выдохнула.

Когда-то я пришла в дикий восторг, узнав о его таланте к магии, но спустя какое-то время у меня закрались подозрения, что в глубине души Руди презирает нас и совершенно не испытывает любви к семье. Всё-таки он совсем ко мне не ластился.

— …Но всё оказалось совсем не так.

Моё мнение изменилось во время того самого скандала с беременностью. Когда выяснилось, что Лилия беременна, и Пауло во всём признался.

Тогда я почувствовала себя преданной. Как со стороны Пауло, так и со стороны Лилии. Особенно сильно я злилась на Пауло за нарушенное обещание, ярость во мне бурлила так, что я была на грани срыва. Стоило мне хоть на миг дать слабину, и я бы сорвалась на крик, требуя, чтобы Лилия убиралась вон, или заявила бы, что уйду сама. 

К тому же, ещё до свадьбы я решила для себя, что если он отступит от данного мне слова, то я в нём разочаруюсь. До того случая я почти забыла об этой мысли, но, видимо, она всё же оставалась где-то глубоко внутри.

Моё душевное состояние было доведено до такой крайности, что я уже всерьёз раздумывала о разрушении нашей семьи. Однако благодаря Руди все эти мрачные мысли рассеялись, как дым. Он нарочно повёл себя по-детски, пытаясь уладить ссору. Конечно, способ он выбрал не самый лучший. Даже после слов Руди я не могла так просто простить Пауло.

И всё же, в словах и лице Руди я смогла разглядеть его истинные чувства, скрытые глубоко внутри. Тревогу от того, что наша семья может распасться. В тот самый миг, когда я это осознала, я вдруг поняла: оказывается, этот ребёнок по-своему очень дорожит нашей семьёй.

Как только я это поняла, все подозрения о его нелюбви к семье мгновенно улетучились. Вместе с тем я осознала, что не должна заставлять своего ребёнка так тревожиться, и вся злость мигом сошла на нет.

И в итоге я с лёгкостью смогла простить как Пауло, так и Лилию. Если бы не Руди, всё сложилось бы совершенно иначе.

— Утю-тю, наша Норнушка такая милашка! Вырастешь такой же красавицей, как мама. И тогда мы с тобой вместе будем купа-а-аться в ванной…

Сам же Руди в этот момент держал Норн за крошечную ручку и нежно её нянчил.

Глядя на то, как Руди, обычно ходивший с таким серьёзным лицом, сюсюкался с сестрёнкой и всячески пытался её задобрить, я думала…

«Какой же он надёжный…»

Я и раньше считала его поразительным ребёнком, но в последнее время он стал для меня настоящей опорой. Когда Норн и Айша только родились, нам пришлось нелегко. 

Обе девочки орали ночами напролёт, срыгивали молоко, а во время купания умудрялись какать прямо в воду. Лилия уверяла, что это в порядке вещей, но от постоянного недосыпа я совершенно выбивалась из сил.

И тут на помощь приходил Руди, всем своим видом показывая, чтобы мы положились на него, и брал на себя кучу забот. Его ловкость выдавала в нём настоящего мастера. Словно он уже занимался подобным раньше. Вряд ли он мог помнить, как ухаживали за ним самим, так что, скорее всего, он просто научился этому, наблюдая за Лилией. Чего ещё было ожидать от нашего Руди?

Хоть меня и немного задевало, что он справлялся с детьми лучше собственных родителей, это было настоящим спасением. Я не знала ни одного ребёнка его возраста, который был бы настолько надёжным и мог бы так ловко ухаживать за новорождёнными сестрёнками.

Глядя на него, я часто вспоминала своего старшего брата, который остался в Священном государстве Милис. Он был таким же серьёзным, прилежным и талантливым, как Руди, и отец всегда называл его образцом аристократа, но к семье он относился холодно, а меня и вовсе не замечал, словно я пустое место. Хоть я и считала его достойным дворянином, как брата я его совершенно не уважала. Но с Руди всё наверняка будет иначе.

Он непременно станет прекрасным старшим братом, которого сёстры будут искренне любить и уважать. Да и сам он явно к этому стремился.

Однажды, стоя рядом с Пауло и глядя на малышек Норн и Айшу, он гордо заявил: «Я стану уважаемым и крутым старшим братом», — или что-то в этом роде. Мне уже тогда не терпелось увидеть, какими дети вырастут в будущем.

— А-а! А-агу-у!

Пока я витала в облаках, Норн вдруг громко расплакалась. Руди вздрогнул, а затем скорчил для Норн очередную забавную рожицу.

— Уа-а! Уа-а-а!

Но Норн никак не унималась.

Руди потрогал пелёнки, проверяя, не намочила ли она их, попробовал взять её на руки, осмотрел спинку на предмет потницы, но источник слёз не нашёлся. Будь я на его месте, то наверняка бы запаниковала и принялась громко звать Лилию, а вспомнив, что она ушла за покупками, и вовсе бы впала в отчаяние.

Однако Руди ни капли не растерялся. Он методично проверил все возможные причины, а затем вдруг хлопнул в ладоши и повернулся ко мне.

— Матушка, похоже, пришло время кормления.

И правда, если так подумать, время пролетело совсем незаметно. Когда я наблюдала за тем, как Руди возится с сестрёнками, часы пролетали словно в одно мгновение.

— Сейчас-сейчас.

— Прошу, садитесь сюда.

Я послушно опустилась на стул, куда указал Руди. Расстегнув ворот, я прижала к себе заходившуюся плачем Норн.

Руди оказался прав: малышка проголодалась. Она тут же ухватилась за сосок и с жадностью принялась пить молоко. Именно в такие моменты я особенно остро осознавала, что действительно стала матерью.

— М-м?..

Внезапно я поймала на себе взгляд Руди.

Стоило мне только начать кормить, как он буквально впился глазами в мою грудь. Это был настолько жадный, почти похотливый взгляд, что поверить, будто так смотрит семилетний ребёнок, было просто невозможно.

Когда он бывал рядом с Пауло, у них был совершенно одинаковый взгляд, отчего я с улыбкой думала, что они и впрямь отец и сын, но раз уж он такой с малых лет, за его будущее становилось немного тревожно.

Небось будет бегать за всеми юбками и доводить девочек до слёз, прямо как Пауло.

— Что такое, Руди? Молочка хочешь?

— Э?!

Когда я спросила его с лёгкой издёвкой, Руди вздрогнул и отвёл взгляд. А затем, густо покраснев, принялся оправдываться:

— Да нет, ничего такого. Просто смотрел и думал, с каким аппетитом она пьёт.

— Хи-хи, — от такой его милой реакции я невольно рассмеялась. — Нельзя, это молочко только для Норн. Ты в своё время выпил о-о-очень много, так что терпи.

— …Разумеется, матушка.

Но несмотря на эти слова, на лице Руди читалось явное разочарование. Таким Руди бывал крайне редко. От этого в груди разливалась неимоверная нежность.

Я решила подразнить его ещё немного.

— Ну-у-у, если тебе уж так сильно хочется, то когда обзаведёшься женой, можешь попробовать хорошенько её попросить.

— Хорошая мысль. Как придёт время, так и поступлю.

Надо же… Я была почти уверена, что он насупится и начнёт огрызаться, но он лишь с понимающим видом пропустил мои слова мимо ушей. Неужели сразу понял, что я над ним подтрунивала? Было даже немного обидно, но в этом был весь Руди.

— …Только не вздумай принуждать её силой, ладно?

— Я знаю.

Глядя на такую его недетскую рассудительность, мне всё-таки становилось чуточку грустно.

— Э-эк…

Насытившись, Норн тихонько срыгнула, и я переложила её обратно в колыбель.

Пока я вытирала влажный сосок платком, Руди снова не сводил с него глаз. М-да уж. Похоже, будущей жене этого мальчика придётся несладко. Пока что главной кандидаткой на эту роль была Сильфи, но она во всём его слушалась, так что вряд ли смогла бы дать твёрдый отказ, даже если бы ей самой что-то не понравилось…

Решено.

Если такой момент всё же настанет, мне придётся хорошенько вправить ему мозги. Как-никак, я его мать. Пауло наверняка научит его только тому, как затаскивать девочек в постель, поэтому я должна буду объяснить ему, что делать дальше.

— М-м-ня…

Насытившаяся Норн выглядела очень довольной, но вскоре её начало клонить в сон. Видимо, пришло время баиньки.

— Пей побольше, спи послаще и расти здоровенькой.

Я ласково погладила Норн по головке, как вдруг послышался голос:

— Уа-а-а! А-а!

Теперь уже Айша, пусть и не так громко, но тоже начала капризничать. Руди тут же отвёл взгляд от моей груди и повернулся к Айше.

— Ну-ка, кто тут у нас, Айшечка? Спинка чешется, да-а?

Как и в случае с Норн, Руди взял её на руки, проверил пелёнки, осмотрел на предмет потницы и укусов насекомых… А затем, всё так же держа Айшу на руках, с растерянным видом посмотрел на меня.

Как непривычно было видеть у него такое выражение лица. Мне нравилось наблюдать за его разными эмоциями, но видеть его расстроенным не хотелось.

— Что такое?

— Эм, матушка. Лилия что-то задерживается.

— И правда.

Обычно, уходя за покупками, к этому времени она уже возвращалась. Может, случилось что-то?

…Хотя нет, сегодня ведь должен был прибыть караван из города-крепости Роа. Лилия говорила, что собирается закупить больше обычного, так что, возможно, дело просто затянулось.

— Тут такое дело, Айша…

— Да?

— Кажется, она проголодалась.

— Вот как.

Если подумать, покормили мы их в одно и то же время, так что и проголодаться Айша должна была тогда же, когда и Норн. Обычно я кормила грудью Норн, а Лилия — Айшу, но…

Тут я заметила, как озадаченно выглядел Руди. Не меняясь в лице, Руди робко произнёс, тщательно подбирая слова:

— Ну-у-у… матушка. Мы ведь не знаем, когда вернётся Лилия. Конечно, Айша могла бы и немного потерпеть, но если она продолжит плакать, Норн тоже расплачется, и, э-э…

Я была глубоко верующей последовательницей церкви Милиса.

Поэтому мне всё ещё было тяжело смириться с тем, что Пауло и Лилия нарушили заповедь единобрачия. Я знала, что они не разделяют эту веру, но поступаться собственными принципами мне всё равно было неприятно. Наверное, Руди очень тонко это чувствовал.

Не рассердится ли матушка из-за моих слов? Не отыграется ли на второй сестрёнке?

Наверное, его терзали именно такие страхи. Ведь для Руди и Норн, и Айша, и я — все были семьёй. И… раз уж всё так сложилось, мне тоже следовало так к ним относиться.

Но правда ли всё будет в порядке? Не почувствую ли я неприязнь, когда буду кормить Айшу грудью? И не заметит ли это Руди? Не станет ли он меня презирать или ненавидеть?

— Ну что ты такое говоришь, Руди. Давай, неси скорее Айшу, — обратилась я к нему как можно ласковее, прогоняя прочь собственные страхи.

— Хорошо.

Руди всё так же робко передал мне малышку.

Прижав Айшу к себе, я открыла вторую грудь и приложила девочку к ней. Отвернись Айша сейчас, я, возможно, и рассердилась бы, но малышка без малейших колебаний припала к соску и с жадностью принялась пить.

— Фух… — облегчённо выдохнула я, да так, чтобы Руди не услышал.

В груди разлилось то же самое чувство, что и при кормлении Норн. То самое ощущение материнства.

Как странно. Почему мне вообще казалось, что кормить Айшу будет неприятно? С чего я взяла, будто почувствую отвращение, когда она станет сосать моё молоко? Почему думала, что придётся через силу терпеть?

Впрочем, ответ был прост, и я сама всё понимала.

Потому что я мать. В конце концов, это ничего не меняло — прихожанка я Милиса или нет.

— С каким же она аппетитом пьёт.

— Ну, у матушки молочко ведь вкусное.

— Ой, да брось такую лесть.

Руди с явным облегчением на лице наблюдал за тем, как Айша с аппетитом пьёт молоко, а я совершенно этому не противлюсь. Наверное, он считал, что защищать младшую сестрёнку — это тоже обязанность старшего брата.

Похвальное стремление. Видимо, его решимость стать уважаемым старшим братом была абсолютно искренней. Хотя мне было немного обидно, что он мог подумать, будто я способна причинить Айше вред.

— Это вовсе не лесть. Я отлично помню его вкус.

— Ой, да неужели? — тихонько посмеиваясь, я погладила Айшу по головке.

Вскоре Айша, должно быть, насытилась и отпустила сосок. Она, совсем как Норн, начала клевать носом, и я переложила её обратно в колыбель.

Руди смотрел на нас с Айшей куда более мягким и ласковым взглядом, чем обычно.

— Руди.

— Да, матушка?

— Можно я тебя поглажу?

— …Вам не нужно спрашивать разрешения. Гладьте когда захотите.

Руди не спеша сел рядом со мной и подставил голову. И я нежно провела рукой по его волосам.

Руди был моим первенцем и рос настолько беспроблемным ребёнком, что я долгое время почти не ощущала себя настоящей матерью, но в последнее время всё изменилось.

Теперь я до глубины души осознавала, что я мать этого ребёнка.

— …

Почувствовав внезапное тепло, я повернулась к окну.

Сквозь него струился ласковый весенний свет. А за стеклом до самого горизонта простирались золотистые пшеничные поля. Стоял тихий, безмятежный весенний день. На душе было спокойно и легко. Меня переполняло настоящее счастье.

— Вот бы такие мгновения длились вечно.

— Да, и правда, — кивнул Руди в ответ на мои слова.

Должно быть, ему тоже было очень уютно и хорошо. Но то, что я могла ощущать себя такой счастливой, было целиком его заслугой. Не будь Руди рядом, я, истовая последовательница церкви Милиса, оказавшись всего лишь одной из двух жён, могла бы утонуть в жалости к себе, забрать Норн и уйти куда глаза глядят, или вовсе сорвать всю злость на Айше и Лилии.

Как же я была рада, что он у меня есть. Не будь он столь умным и чутким мальчиком, я бы никогда не познала того покоя, что грел мне душу прямо сейчас.

— Руди.

— Что такое?

— Спасибо тебе за то, что ты появился в моей жизни.

Руди удивлённо моргнул, затем смущённо почесал затылок и тихо пробормотал:

— И Вам спасибо, матушка.

Видя, как он мило смутился, я снова тихо рассмеялась.