Глава 8. Айша Грейрат

Айша была прирождённым гением.

Говорят, что ещё в младенчестве она уже понимала слова, и не только их — она с лёгкостью повторяла всё, чему учила её мать Лилия. С ранних лет Айша осознавала смысл каждого дела, за которое бралась. Уборка, стирка, изучение языков, грамота, история, география, наука — всё давалось ей без труда. Казалось, перед ней нет непреодолимых преград. Однако именно в этом и таилась её особенность. У Айши был один серьёзный недостаток: она не понимала тех, у кого что-то не получалось. Она судила о людях исключительно по их умениям, её симпатии и антипатии зависели лишь от способностей окружающих. Айша не знала, как можно полюбить кого-то без всякой причины, не понимала самой природы любви. И всё же однажды она неожиданно влюбилась, вопреки всякой логике и здравому смыслу. Естественно, это не могло не привести к трудностям.

Из «Хроник Рудеуса Грейрата», Том 29.

★★★

Айша лежала на кровати. Комната была небольшой, но уютной. Простыни и одеяло украшали милые узоры, которые ей нравились, а у окна стояли куклы и маленькие горшки с растениями. Солнечный свет, пробиваясь сквозь них, мягко освещал Айшу с распущенными волосами. Увидев её, я сразу понял, почему Айшу и Арса удалось найти. Все как один твердили: «Если она захочет, то никто не сможет её обнаружить».

И действительно, целый год о них не было ни малейших вестей. Как же так получилось, что их нашли именно сейчас? Ответ стал очевиден с первого взгляда — живот Айши заметно округлился. Она была беременна. Из-за этого ей стало труднее двигаться, и это позволило нам отыскать секретное убежище Арса и Айши.

— Это непохоже на тебя, Айша… — невольно вырвалось у меня.

Ошибка, которую трудно было ожидать от всегда безупречной Айши. Она ведь знала, что беременность ограничит её подвижность. Живя рядом с беременными Сильфи и другими, она не могла этого не понимать. Пусть и не на собственном опыте, но Айша должна была предвидеть последствия.

— Я тоже так думала. Что дальше мы с Арсом будем счастливо жить вдвоём. Что даже братик меня не сможет найти…

— …

— Но всё сложилось иначе…

Айша опустила голову и погладила живот рукой:

— Но я ведь люблю его. Даже зная, что могу забеременеть, я всё равно этого хотела. Это приносило мне радость. Я хочу любить Арса.

Под её глазами залегли тёмные круги, видно, что она много переживала. Она понимала, что должна поступить иначе, что нужно терпеть, но тело не слушалось, и всё пошло наперекосяк. Справиться с чувствами ей не удалось.

— Скажи, братик… что это со мной?

— Не знаю… Но когда я женился на Сильфи, у меня было похожее чувство.

— Вот как… значит, это и есть любовь?

Любовь ли это — я не знаю. Но влюбиться в кого-то неизбежно. Такова наша природа.

— Почему ты ни с кем не посоветовалась?

— …

— Думала, будут против?

— Да… Ведь это я виновата во всём. Никто бы не поддержал меня.

Лилия была категорически против, но Сильфи, наоборот, её поддерживала. Рокси тоже, да и Эрис — ей не нравилось только поведение Арса, а не сами отношения. Если бы Айша заранее всё обсудила, возможно, и я не был бы столь упрям. Это было на неё не похоже… Хотя у меня были свои причины возражать, о которых она не знала. Если бы не это, я, возможно, просто бы благословил их.

— Братик, с Арсом всё в порядке?

— Да… хотя Эрис его хорошенько так отлупила.

— Ясно… Он ведь ещё ребёнок… Но я всё равно рада…

Айша облегчённо вздохнула:

— Братик, что теперь со мной будет?

— Обсудим это позже.

— Меня, наверное, не простят, да?

— Это не так.

— Почему? Я ведь увела у тебя сына и даже забеременела от него…

— Ты не одна в этом виновата. Ваша попытка сбежать — отчасти и моя ошибка. И Арс тоже несёт часть ответственности…

— Арс ни в чём не виноват. Он же ещё такой маленький. Это я обманула его и попыталась сделать по-своему. Ты ведь это понимаешь, братик?

— …Арс уже не был ребёнком.

Незрелым — да, но у него была своя воля. Он всё обдумал и сделал выбор. Не думаю, что он чувствует себя обманутым. Наверное, и Айша это понимает. Думаю, она просто хочет защитить Арса.

— Братик, ты ведь не собираешься признавать нашего ребёнка, правда?

— Признать нелегко, это точно, но… признаю. У меня нет выбора. Что сделано, то сделано.

— Разрежешь живот, вытащишь ребёнка и убьёшь его?

— Да как такое вообще возможно…

— Возможно. Знатные дворяне Милиса, если зачали нежеланного ребёнка, усыпляют снадобьем женщину, разрезают живот, убивают только ребёнка, а потом магией всё восстанавливают. Говорят, если маг плохо владеет магией исцеления, то женщина уже никогда не сможет иметь детей.

— Жуть какая… Впрочем, понятие аборта мне знакомо.

— Значит, меня разлучат с Арсом… или даже убьют?

— Не убьют. Почему ты так говоришь? Перестань. Неужели я кажусь тебе таким человеком? Ты всё время говоришь об Арсе, но ведь и ты мне дорога.

— Но… — Айша разразилась криком, будто прорвало плотину. — Но ведь я пошла против тебя, братик! То, что ты пытался защитить даже от самого господина Орстеда, я самовольно похитила и попыталась сделать своим! Я знаю, как ты дорожишь всеми нами! Знаю, что никогда не простишь тому, кто причинит кому-то из нас вред! Год назад, когда ты разозлился, я подумала: «Я посягнула на то, что дорого братику, всё разрушила, стала ему врагом». Пока я думала, что смогу сбежать, ещё было терпимо, но потом живот начал расти, стало всё труднее двигаться, наёмники перестали слушаться, манипулировать информацией стало сложнее, я начала бояться, не могла спать, всё время думала, что братик однажды придёт, но ничего не могла изменить, а сегодня и вовсе ноги подкосились…

Голос Айши был полон отчаяния. Та Айша, которую я знал, никогда не говорила столь мрачно. Неужели за этот год она изменилась… Или, может быть, это просто предродовая депрессия. Нужно немного её успокоить:

— Айша, это всего лишь ссора между братом и сестрой. Да, ты зашла слишком далеко, но врагом я тебя не считаю.

— Но в тот день, год назад, у тебя было такое страшное лицо. Такое же, как когда ты пошёл сражаться с господином Орстедом или когда проучил дворянина, назвавшего сестрёнку Рокси грязной демонишкой.

Я невольно коснулся своего лица.

Неужели? Получается, когда я услышал оскорбления в адрес Рокси, на мне было выражение ярости? И такое же лицо было у меня перед Айшей?

Видимо, тогда эмоции взяли верх над разумом… Наверное, так и было. В любом случае, понятно, почему она испугалась. Мысль о том, что кто-то из членов семьи думает, будто её надо убить, была и вправду страшная, и этого уже нельзя изменить.

— А… а сейчас?

— Сейчас такое же лицо, как когда сестрёнка Норн заперлась в комнате.

— Значит, теперь всё хорошо? — с этими словами я присел на край кровати.

Ноги Айши были на виду, и я погладил их. Айша вздрогнула, но не отстранилась. Её ноги были стройными, но крепкими — видимо, за этот год ей приходилось много ходить. Кожа была немного шероховатая… а ноги заметно дрожали.

— Айша… — начал я, — знаешь, я считаю, что близкие отношения между братом и сестрой — это неправильно.

— Угу…

— Но это потому, что у меня в прошлом уже был подобный опыт. Только в моём случае всё было грязнее, эгоистичнее и совершенно непростительно. Меня, естественно, взгрели, избили, и полностью во мне разочаровались… И после того случая я на физическом уровне не переношу такие вещи.

Произнеся это вслух, я понял, что именно так и нужно было сказать. В каком-то смысле, с этого и начался мой путь в этот мир. В итоге моя нынешняя жизнь сложилась неплохо. Но тот проступок стал для меня отправной точкой, и это уже не изменить. Я даже не извинился тогда.

Но как теперь рассказать о своей прошлой жизни? Просто взять и сказать: «На самом деле, я из другого мира!» — поверит ли она мне? Не подумает ли, что я что-то скрываю?

— Это про мир, в котором братик жил раньше? — вдруг спросила Айша. Моя рука, гладившая её ногу, замерла.

— Я… разве рассказывал тебе про него?..

— Я часто общалась с Нанахоши, а потом сама догадалась по твоим поступкам и по тому, как ведёт себя господин Орстед.

— Ах… вот как.

Айша действительно могла это понять. Эта девочка всегда внимательно следила за происходящим вокруг…

— Ты ведь скрываешь это?

— Да… Мне страшно рассказывать об этом. Особенно маме. Вряд ли ей понравится узнать, что её ребёнок на самом деле грязный старикашка… А как ты к этому относишься?

— Никак. У господина Орстеда тоже есть воспоминания о прошлой жизни. Такое случается редко, но я слышала о подобных людях. К тому же ты не мгновенно изменился — для меня ты всегда был и остаёшься братиком. Просто стал немного старше, но в остальном остался прежним.

— …Понятно. Спасибо тебе.

Вот как она на это смотрит. Действительно, в этом мире немало тех, кто перерождался не раз, включая самого Орстеда. С моим появлением вряд ли что-то изменилось.

— Все наверняка уже догадываются. И сестрёнка Сильфи, и сестрёнка Рокси… Хотя с сестрёнкой Эрис не очень понятно.

Эрис должна знать, ведь она ранее спрашивала о моём прошлом. Всё зависит от её памяти, но вряд ли она могла забыть. Тогда она пообещала хранить это в секрете. Наверняка до сих пор держит слово.

— Ты так считаешь?..

— А если расскажешь, все наверняка скажут: «Ну и что с того?»

— Сейчас я — Рудеус Грейрат. Тебе ведь тоже было бы противно узнать, что ребёнок у тебя в животе… на самом деле старик с воспоминаниями о прошлой жизни?

— Если он будет заботиться о нас, как ты, то мне не будет противно.

— Ах…

Возможно, так оно и есть. Но лично мне всё равно было бы не по себе…

Наверное, потому что я сам не люблю свою прошлую жизнь. Невольно думаешь, что появится кто-то похожий, и становится неприятно при мысли, что он будет воспринимать этот мир как игру, как когда-то делал я.

Айша поднялась, немного подвинулась и устроилась рядом со мной.

— Можно послушать подробнее?

— Конечно.

Я встал, взял стоявший неподалёку стул и поставил его перед Айшей. Мы сели друг напротив друга, и моё внимание привлёк её заметно округлившийся живот. Похоже, роды уже не за горами.

— В прошлой жизни я был полным отбросом. В детстве я был самым обычным ребёнком, но где-то в средней школе…

Я рассказал ей о своём прошлом.

О том, кем был, как попал в этот мир, что меня мучило и что казалось непростительным. Рассказывать было особо нечего. Моя прошлая жизнь за тридцать четыре года не была особенно насыщенной. Воспоминания потихоньку тускнеют, детали забываются. Зато я поведал о нынешней жизни.

О том, как много для меня сделал Пол. Какие чувства я испытывал к Норн. Как я отношусь к Зенит и Лилии. И, конечно, к самой Айше — как к сестре, как к члену семьи.

Айша слушала молча, время от времени тихо кивая.

— Вот почему сейчас я наконец-то обрёл счастливую жизнь. Её невозможно сравнить с тем, что было раньше… И я хочу беречь эту жизнь, — так я завершил свой рассказ.

— Ты и правда удивительный, братик.

— Разве?

— Если бы ты убил меня сейчас, и я бы переродилась, я бы так не смогла.

— Да не буду я убивать тебя…

— Я бы точно не смогла создать семью.

— Почему?

— Я люблю Арса, но даже если бы мы продолжили жить здесь вместе, у нас вряд ли получилось бы стать семьёй.

Что бы это могло значить? Арс любил Айшу, старался изо всех сил её защитить. Но для Айши всё было иначе?

— …Когда родился Арс, я ужасно волновалась. Но тогда это не было чувством влюблённости или чем-то подобным.

И тогда Айша рассказала всё, что было до сих пор.

Похоже, Арс действительно был для неё особенным с самого рождения. Айша помогала при родах Люси и Лары, рождение новой жизни всегда трогало её. «Вау, как здорово», — примерно так, но это действительно было волнующе. Однако когда родился Арс, всё оказалось иначе.

Взяв его на руки, Айша почувствовала то, чего раньше не испытывала ни с Люси, ни с Ларой. Услышав громкий крик новорождённого Арса, она ощутила в душе новое, неведомое прежде чувство — щемящее, глубокое, волнующее. Это ощущение не исчезло даже после того, как роды прошли благополучно, Эрис с облегчением уснула, а Арс заснул рядом с ней.

Наступила ночь, и Айша легла в свою постель. Сон не шёл, и ночь выдалась беспокойной. Она вытянулась на кровати, подняла руки, вспоминая, каким было прикосновение к Арсу. Ощущения в ладонях напоминали те, что она испытывала рядом с Люси и Ларой, но всё же были другими. Возможно, потому что Арс был мальчиком?

Айша не могла понять.

Но тогда она чувствовала удивительное тепло и радость. Ей хотелось, чтобы скорее наступило утро, чтобы снова заботиться о плачущем и кричащем Арсе. Для неё он был особенным, хотя и не могла объяснить себе — почему.

С того дня Айша изменилась. Раньше её жизнь строилась вокруг четырёх вещей: работы горничной, любимых занятий, моих просьб и помощи банде наёмников. Постепенно она начала отдаляться от всего этого, всё больше времени посвящая Арсу. Это можно было бы назвать частью её работы, но для Айши забота о нём значила нечто большее.

Было ли это её личным увлечением? Вряд ли. Ей просто хотелось быть рядом с Арсом, наблюдать за ним, а если возможно — разговаривать. Она с нетерпением ждала, когда он станет старше. Впервые Айша считала кого-то особенным не за умения или таланты.

Почти десять лет она с радостью проводила каждый день рядом с Арсом. И однажды он неожиданно признался ей в любви. Тогда Айша сделала вид, что ничего не произошло, но на самом деле для неё это было слишком важно, чтобы просто забыть. Её сердце забилось сильнее, всё внутри дрожало, и она чувствовала себя потерянной. С той минуты Айша словно перестала владеть собой. Были дни, когда она понимала, что поступает неправильно, но не могла остановиться. Желание брало верх, и разум отступал. Она пыталась оправдать себя, думая: «Я не могу с собой ничего поделать», и позволяла чувствам захватить её. Всё происходило спонтанно, без всяких приготовлений.

И тут… их застал я.

Сначала она собиралась отделаться словом «практика». Мол, все эти чувства — всего лишь нужны для тренировки. Ни Арс, ни она сама не относились к этому всерьёз. Это была лишь минутная слабость. Ей казалось, что если представить всё как игру, никто не пострадает. Но Сильфи всё раскусила. Чувства Айши вышли наружу, и она не сдержалась, открыто признавшись в любви. Несмотря на это, Айша всё ещё лелеяла наивные надежды. Она думала, что я, хоть и рассержусь, в итоге смогу простить их и, возможно, даже позволю ей быть с Арсом. Кстати, Сильфи тоже так считала.

Однако, когда окончательное решение осталось за мной, всё оказалось иначе. Я не принял их отношений. С необычайным для себя упрямством я попытался их разлучить. По словам Айши, я стал для неё будто чужим.

«Таким упрямым, нелогичным, давящим одним взглядом и твёрдым тоном, говорящим только "нет" — такого тебя я не знала», — сказала она.

Впервые в жизни я был для Айши абсолютно непреклонен. И всё же выражение моего лица было ей знакомо. Она не смогла его забыть. Точно такое же суровое выражение было у меня перед битвой с Орстедом, когда я корпел над магической бронёй. Это лицо напугало Айшу. Она сразу поняла, что в ту секунду стала для меня врагом. Да, именно так. Она пыталась разрушить то, что я так долго и терпеливо создавал. Осознав это, она поспешно согласилась со мной. Но на душе остался тяжёлый осадок.

После семейного совета, на котором мы все выразили категорическое несогласие и не оставили места для обсуждения, Айша почти смирилась. Однако её чувство к Арсу было настолько сильным, что она, не в силах противостоять своим эмоциям, поддалась его ночным ласкам и решилась на побег. Так они ушли из дома, стали жить здесь, она забеременела, и в повседневной жизни её не раз мучили сомнения в правильности своих поступков. «Так счастья не будет, — думала она, — все останутся несчастны». Айша была уверена, что я настолько зол, что никогда не прощу её, и поэтому не могла вернуться. Даже осознавая свою ошибку, она продолжала идти выбранным путём, разочаровываясь в себе всё больше. Она не могла ни двинуться вперёд, ни вернуться назад. Тревога и беспокойство почти сломили её. Так всё и пришло в эту точку.

Судя по её рассказу, это была удивительно наивная история первой любви, от которой мне становилось неловко, но Айша говорила спокойным, ровным голосом, словно уже всё приняла и смирилась.

— Можно задать два вопроса?

— Да.

— Хитогами не появлялся в твоих снах?

Пока я слушал её, мне вдруг пришла в голову такая мысль. Во время беременности судьба женщины становится уязвимее, и Хитогами проще вмешаться. Возможно, она ушла из дома по его совету... Если бы это было так, мне стало бы легче. Тогда можно было бы сказать: «Виноват он, теперь возвращаемся домой».

— Нет, не появлялся. Это было моё решение.

— Понятно…

Да, я так и думал. Я столько раз просил её не слушать советов Хитогами. Хотя, в том состоянии, в котором Айша находилась во время побега, она, возможно, всё равно не смогла бы ему противостоять.

— А второй вопрос?

— Почему вы не предохранялись?

— Тот предмет, что сделал братик, достать непросто, так что если его купить, можно легко вычислить покупателя.

— Ах, да…

У нас дома они лежали целыми штабелями, но когда пользуешься ими постоянно, не задумываешься, как сложно их достать.

— Можно ещё один вопрос?

— Но ты ведь сказал, что их будет два… Ладно, спрашивай.

— Ты хотела быть счастливой?

Услышав это, Айша опустила глаза. Её губы сжались, лицо стало напряжённым. Затем она тихо ответила:

— Да.

Значит, она действительно хотела стать счастливой. Казалось бы, Айша понимала, что таким путём счастья не найти. Но, возможно, именно потому, что она не знала, как обрести счастье, и решилась на побег.

— Если бы я тебя не нашёл, стала бы ты счастливой?

— …

Айша бессильно покачала головой.

— Арсик много для меня делает, но если всё будет продолжаться так же, я превращусь в его марионетку и совсем не изменюсь… Так нельзя…

— Понятно.

Ну да, иначе Айша не сдалась бы так легко. Даже беременная, она бы попыталась скрыться или сбежать вместе с Арсом. И не допустила бы такой оплошности, чтобы я её так быстро нашёл.

— Кхм.

Я откашлялся и посмотрел на Айшу:

— Пора переходить к главному.

Услышав это, Айша медленно подняла глаза и посмотрела на меня. Под её глазами темнели синяки, но взгляд был твёрдым — уже не таким безжизненным, как раньше. Это был взгляд человека, решившегося на смелый поступок.

— У меня две просьбы. Пожалуйста, прости Арса. И разреши мне родить этого ребёнка, ребёнка Арса.

Произнеся эти слова, она осторожно провела рукой по животу. Было видно, что срок уже близок к концу — ей скоро предстояло рожать.

— …

— А меня… можешь наказать. Я благодарна, что братик назвал меня семьёй, но то, что я совершила, непростительно.

— Наказать…

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок, стараясь привести мысли в порядок. Всё стало ясно довольно быстро — целый год не прошёл даром.

— Если говорить откровенно, мне трудно принять ваши с Арсом отношения, учитывая мою прошлую жизнь.

— Да.

— Даже без учёта прошлого, я чувствовал себя преданным тобой, кому доверял.

— Да.

— Но… думаю, я смогу вас принять.

— …Ч-что?

— Во мне ещё осталось сопротивление, но я понимаю, что это связано с моими собственными травмами. Это всего лишь эмоции. А эмоции иногда стоит отложить в сторону.

— Нет, так нельзя. Меня нельзя прощать… И дело не в эмоциях. Если ты простишь меня, дом Грейратов потеряет уважение. А ведь у нашего рода есть влияние, благодаря которому многие находятся под защитой.

— Уважение… Не очень понимаю…

— Дело не только в братике. Люси и Лара, Зиг, Лили и Крис… все они будут подвергнуты опасности… Поэтому меня нужно наказать. Кого ни спроси — все скажут так.

— Понимаю. Но слово «наказать» мне не по душе. Пусть будет «урок». Да, я подумаю о какой-то мере наказания. Но не думаю, что она должна быть чрезмерно суровой.

Я наклонился вперёд и посмотрел на Айшу. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Айша, в этот раз ты ошиблась. Побег был худшим из возможных решений. Но ты сама признала, что другого выхода не было. Для тебя это впервые, но для таких обычных людей, как я, подобное случается часто. Разум говорит одно, а тело поступает иначе. Иногда кажется, что знаешь, как поступить правильно, но всё равно не удаётся сделать как следует. В итоге выбираешь неверный путь.

Я наклонился ближе к Айше и продолжил:

— Если бы ты похитила чужого ребёнка или если бы Арс был тяжело ранен, я бы и сам не знал, как поступить с тобой. Но Арс в порядке, и, пусть это звучит немного странно, он стал взрослее. К тому же Арс — ребёнок из дома Грейрат, как и ты. Пусть лично у меня отношения между родственниками вызывают сильное отторжение, всё же это наш внутренний вопрос.

Я выговорил всё это разом. Говорил, что стоит отложить эмоции, но снова позволил им взять верх... Осознав это, я всё же подвёл итог:

— Это просто семейная ошибка, вот и всё.

Когда я произнёс это, Айша закусила губу и замолчала. В её глазах заблестели слёзы, но она тут же их вытерла:

— В чём же… я ошиблась?

— Ну что ж…

Возможно, Айша и сама понимала, в чём дело. Вероятно, ей нужно было ещё раз всё осмыслить и взвесить. Сейчас важно рассуждать спокойно и рассудительно. Сегодня нужно разговаривать без лишних эмоций. Если бы это была Норн, возможно, стоило бы просто молча посидеть рядом, но с Айшей определённо нужно было поговорить.

— Начнём с Арса. Он пока слишком незрел, чтобы быть с тобой. Ему не хватает самостоятельности в мыслях и решениях.

— …

— Конечно, за этот год он немного повзрослел. Ты говорила, что Арс не изменился, но это не так. Думаю, он стал старше на год — и этого уже немало. Да, он всё ещё слишком незрел, но это свойственно всем. Нет людей без слабых сторон. Ты ведь и сама, оказавшись в такой ситуации, поняла, что ещё не до конца взрослая? Вот так, через ошибки, все и учатся.

По крайней мере, Арс не смог защитить Айшу до конца. Желание защищать у него было, но возможности не хватало. Да, он стал физически сильнее, появилась решимость. Но, как видно, Айша находилась в самой гуще отчаяния. Значит, защитить её душевно он совсем не смог. Хотя, если уж на то пошло, остаётся вопрос, смог бы я сам защитить психическое здоровье своих жён. Но это в сторону. Всё же Арсу многого не хватало.

— Дело было не в том, что что-то пошло не так, а именно в сроках — всё случилось слишком рано. Сначала следовало окончить университет, достичь совершеннолетия, устроиться на работу, набраться опыта и научиться принимать самостоятельные решения — пусть даже не наравне с тобой, но хотя бы приблизиться к этому. И только после этого думать о женитьбе на тебе. Поскольку он с детства был рядом с тобой, то невольно привык полагаться на тебя во всём.

— Жениться… Но Арс ведь старший сын, разве он не должен унаследовать дом?

— В нашей семье таких традиций нет. Эрис часто говорит об этом, но на самом деле она не так уж этим обеспокоена. Люси вполне может стать следующей главой семьи. И даже если Арс станет наследником, ты могла бы стать его женой.

— Нет, это невозможно, я ведь горничная.

— Если дело только в этом, я могу уволить тебя. Напишу, что ты ушла по собственному желанию в связи с замужеством.

— Ха-ха, ну что ты такое говоришь, братик?

Айша рассмеялась. Пусть и ненадолго, но всё же засмеялась. Я облегчённо вздохнул. Услышать её смех, которого мне так не хватало, было как камень с души.

— Теперь о тебе, Айша.

— …Да.

— Прежде всего, ты слишком мало советовалась. Прежде чем что-то предпринимать, прежде чем решиться на побег, стоило обсудить это с кем-то, подготовить почву. Если бы у тебя были союзники, когда я стал бы возражать, мне было бы сложнее настаивать на своём, да и я был бы морально готов.

— Верно... Интересно, почему я этого не сделала? Наверное, думала, что братик не станет возражать.

Хотя она догадывалась, что у меня есть воспоминания о прошлой жизни, ей не было известно, что именно я помню. Для Айши, не знавшей подробностей, такие мысли были вполне естественными. Если бы я не стал возражать, против осталась бы только Лилия.

— Нужно было заранее поговорить с Лилией.

— Да, точно. Но мама... если бы ты не возражал, она, скорее всего, разрешила бы.

Возможно, так бы и было. Но для Айши Лилия была родной матерью, поэтому стоило бы открыто рассказать ей о своих чувствах к Арсу и попросить поддержки. Если бы на семейном совете Лилия встала на её сторону, я бы уже не смог так настойчиво отстаивать свою позицию.

Как ни старайся, я всё равно был бессилен перед Лилией. Она ведь всегда заботилась о Зенит.

— Я доставил немало хлопот многим людям, разыскивая тебя.

— …Все разозлились на меня?

— Все волновались.

— …Что же мне делать?

— Для начала подумай о том, что произошло. Потом обязательно извинись. Особенно перед Лилией — ей нужно принести искренние извинения.

— Хорошо…

Лилия — трудолюбивая бабушка, и сейчас она переживает глубокую душевную боль. Как бы ни хотелось этого избежать, поговорить с ней всё равно придётся. Но если мы обсудим всё спокойно, думаю, она меня поймёт.

— И ещё… я тоже был неправ.

— Братик, ты ни в чём не виноват.

— Я всегда говорил тебе жить свободно, а когда пришло время, начал на тебя давить. Это было неправильно. Прежде чем судить, мне следовало разобраться в своих чувствах.

— В такой ситуации ничего не поделаешь. Это я была не права.

Ладно, мне просто стоит быть осторожнее и делать выводы.

— Наверное, на этом всё? Или есть ещё что-то?

— Братик, тебе стоит больше разговаривать со своими детьми…

— Э? Ах, да, конечно. Не всегда знаю, о чём говорить, но постараюсь чаще находить для этого время.

Да, теперь я понимаю, мне действительно следовало больше общаться с Арсом. Возможно, если бы он больше мне доверял, этого бы не случилось. И не только с Арсом — мне нужно больше общаться и с другими детьми. Думаю, мне важно лучше узнать своих детей.

— Что ещё?

— …

— Если больше ничего нет, не могла бы ты вернуться домой?

— …

— А потом мы все вместе решим, как быть дальше — и с тобой, и с Арсом.

Айша немного нахмурилась, словно о чём-то задумалась. Может быть, её что-то ещё тревожило, но она промолчала и медленно кивнула:

— Да… Поняла.

— Тогда я позову остальных.

Я поднялся. Осталось только вернуться домой и поговорить с Лилией — и всё, казалось бы, вернётся на свои места… Но нет, ничего уже не будет по-прежнему. Всё сильно изменится. К тому же нашу семью ждёт пополнение. Впрочем, это радостное событие, и пусть так и будет. Прошлое не вернуть.

Нужно принять то, что произошло, и двигаться дальше.

— Братик.

— М?

Пока я был погружён в свои мысли, Айша окликнула меня. Оглянувшись, я увидел, что она стоит с заплаканным лицом, совершенно подавленная.

— Прости меня…

— Конечно, я тебя прощаю…

— Прости… я была такой дурой… пожалуйста, прости. Уа-а…

— …

Я подошёл к Айше, которая всё ещё тихо рыдала, и осторожно погладил её по голове. Она не могла остановить слёзы. Даже когда Сильфи и остальные с тревогой заглянули в дом, Айша продолжала рыдать.

Раньше, из-за её гениальности, я не замечал, что, возможно, моя младшая сестра была намного более уязвимой и ранимой, чем казалась.

Так завершилось бегство Айши и Арса.