Бонусная глава 5: Будущее подглядывающих малышей
Щенки всегда казались мне милыми. И не только щенки, детёныши любых млекопитающих были очаровательны. О котятах и говорить не приходилось, но телята, поросята и ягнята тоже, несомненно, умиляли.
Завидев щенка, здешние девицы обычно с визгом подбегали к нему и с восторгом пищали: «Кака-о-ой милый!» — и принимались гладить его пушистую, словно шерстяной комочек, голову.
Таково было обычное человеческое восприятие.
Бывали, конечно, и исключения, но в основном всё происходило именно так. Малыши неизменно пробуждали в нас инстинкт защитника. К тому же забота о детёнышах приносила немалую пользу и самим взрослым.
Предположим, для примера, что у нас есть щенок. Он сидит в картонной коробке и дрожит от холода под проливным дождём. И тут мимо него проходит какая-нибудь офисная работница. Она жутко устала на работе и ищет хоть какое-то утешение, и, к счастью, в её квартире разрешается держать домашних питомцев. Недолго думая, она подбирает щенка и забирает его к себе домой. Она несёт дрожащего бедолагу в ванную и согревает под тёплым душем. Затем тщательно вытирает мягким полотенцем и сушит феном. А после наливает ему миску тёплого молока. Вылакав всё до капли, щенок с облегчением засыпает. Глядя на него, девушка чувствует огромное удовлетворение, и на душе у неё становится тепло.
Вот именно, щенок не сделал ровным счётом ничего, он просто излучал своё очарование, но этого хватило, чтобы исцелить сердце уставшей работницы. Малышам вообще не нужно было ничего делать. Достаточно было просто их присутствия. Одно это уже создавало взаимовыгодные отношения.
Разумеется, для взрослых существовали и свои минусы. Малышам не хватало ни знаний, ни жизненного опыта. Они совершали ошибки, и взрослым частенько приходилось расхлёбывать за них последствия. Взрослым приходилось ругать детей и объяснять, почему вот так поступать нельзя. Ведь, как ни крути, у них не было ни знаний, ни жизненного опыта.
Впрочем, взрослые всё равно не могли до конца понять детских чувств. Да и детям было не дано постичь мысли взрослых. Даже если малыш прекрасно понимал, что поступал плохо, он продолжал это своё нехорошее деяние, ведь взрослые о проступке не догадывались. А раз не догадывались, то и прощали. Даже если в теле очаровательного ребёнка скрывался тот ещё отброс, ему всё сходило с рук как милая детская шалость. Да, ему всё прощалось и будет прощаться.
Ах, но до чего же хороша была Рокси, моющая своё тело. На её юном белоснежном теле, как у ученицы средней школы, мокрые голубые волосы смотрелись просто бесподобно. Она стояла спиной, поэтому самые сокровенные места были скрыты, но именно эта недосказанность и придавала моменту особую пикантность.
Только взгляните на эту спину с прилипшими мокрыми прядями и на эти крохотные, совсем детские ягодицы. Именно потому, что главное было скрыто от глаз, эти неприметные детали начинали сиять во всей красе.
М-да, какие же всё-таки идеальные пропорции. Эти изгибы манили меня, не давая отвести взгляд. Подобную фигуру можно было встретить лишь у девочек её возраста.
Настоящее чудо! Божественное творение!
Интересно, какую часть тела она начнёт мыть первой? Ого, с подмышек? Ясно-ясно, хе-хе, что же дальше?
О, теперь локти? И то верно, на суставах ведь всегда скапливается больше всего грязи.
Ах, она подняла локоть и повернулась, ещё немного и я увижу…
— Э? Там кто-то есть?
Японский городовой!
В общем, даже если малышам всё прощалось, они всё равно терпеть не могли, когда их ругали. Да и не только дети, никто в здравом уме не захотел бы выслушивать нотации. Ни взрослые, ни старики не желали, чтобы их ругали или в чём-то обвиняли. Почувствовав, что запахло жареным, любой попытался бы найти предлог и поскорее слинять.
Таково было обычное человеческое восприятие.
Бывали, конечно, и исключения, но в основном всё происходило именно так. Уж так устроены люди: даже совершая пакости и прекрасно всё осознавая, они совсем не хотели получать за это по шапке.
Рассуждая об этом, я поспешно уносил ноги от двери комнаты, где мылась Рокси.