Бонусная глава 7: Я не приму клеймо предателя!

Предательство всегда рождалось из доверия. А доверие, в свою очередь, строилось на понимании. Без искреннего понимания его было просто не достичь.

Однако порой понять другого человека оказывалось не так просто. Возьмём, к примеру, высокую гору с отвесными скалами и круто нависающими каменными выступами. Представим себе такую громадину, на которую простому смертному ни за что не взобраться.

Что бы подумал человек, далёкий от альпинизма, глядя на того, кто решил покорить эту вершину? Что бы он почувствовал, увидев, как кто-то сорвался и разбился насмерть? Посмеялся бы над его тупостью? Ехидно бы бросил, что тот сам напросился? Или недоумённо покачал бы головой, мол, ради чего лезть на рожон?

Скорее всего, он бы так ничего и не понял. Для обывателя горы существовали лишь для того, чтобы любоваться ими издалека. Смотреть с приличного расстояния и восхищаться их величием. Ему было невдомёк, что самостоятельное восхождение приносило некое особое, ни с чем не сравнимое чувство. Даже если бы ему всё разжевали, в глубине души он бы этого не осознал.

А тем временем прямо у меня на глазах Пауло лапал задницу Лилии. Лицо его при этом расплылось в настолько похабной улыбке, что сложно было поверить, будто человек вообще способен состроить такую физиономию.

Приговаривая при этом что-то о том, что же сегодня будет на ужин. И делал он всё это втихаря, чтобы Зенит не заметила.

Сама же Лилия, густо покраснев, смотрела на Пауло хоть и исподлобья, но с нескрываемой страстью. Вот уж воистину: она была совсем не против. А теперь давайте перенесём это на наш недавний пример: занимающаяся готовкой горничная и её выдающаяся пятая точка.

Представим себе этот великолепный зад, к которому непременно захотел бы прикоснуться любой нормальный мужик.

Что бы подумал женатый мужчина, завидев такие формы? И что бы он почувствовал, глядя на бедолагу, которого застукала жена и устроила ему грандиозный скандал? Посмеялся бы над его тупостью? Ехидно бы бросил, что тот сам напросился? Или недоуменно покачал бы головой, задаваясь вопросом: почему бы просто не помацать за попку собственную жену?

Скорее всего, он бы так ничего и не понял. Для обывателя чужие попки существовали лишь для того, чтобы любоваться ими издалека. Смотреть с почтительного расстояния и восхищаться их округлостями.

Но я, как мне казалось, прекрасно понимал чувства того, кто тянулся к ним руками. Понимал это непреодолимое желание потрогать другую женщину за зад, даже будучи женатым. Мне казалось, что я постиг весь пыл и страсть этого порыва.

Уж сейчас-то Пауло наверняка испытывал то самое непередаваемое чувство. Зенит была жутко ревнивой. Если бы она застукала их за тайными ласками, то пришла бы в неописуемое бешенство.

Поэтому лапать чужую попку прямо сейчас было невероятно рискованно. И именно благодаря этому адреналину получаемое удовольствие было в разы сильнее обычного. И я был тем человеком, который всё это понимал.

— Матушка! А отец Лилию за попку трогает!

— Ах ты ж мерзавец!

— Э?! Руди?! Предатель!

Вот только в конечном счёте моё понимание оставалось лишь на словах.

Сам я не мог ничего потрогать, а значит, и искреннего понимания у меня не было. А раз не было искреннего понимания, то ни о каком доверии не могло идти и речи. И раз уж мы не доверяли друг другу, то это никак нельзя было назвать предательством. 

Короче говоря, я не приму клеймо предателя!

Именно так я и рассуждал, наблюдая за тем, как Зенит избивала Пауло до полусмерти.