Глава 9

Это были не просто молнии. Они словно разрывали небеса.

Вспышки следовали одна за другой, превращая ночь в хаотичный стробоскоп. Каждый разряд был ослепительно белым, пронзающим тьму с такой силой, что контуры леса проступали как на рентгеновском снимке. А раскаты грома... они звучали как оглушительный хор ангелов, расправивших крылья, — что-то настолько запредельное, что даже самые храбрые мужчины сникли и попрятались по углам.

— Мать честная, — пробормотал дядя Коля, крестясь. — За пятьдесят лет такого не видел.

Но хуже всего была рассинхронизация. Молнии били не в такт с громом. Иногда звук запаздывал на целые секунды, иногда, наоборот, гром грохотал до вспышки. Казалось, что реальность потеряла свою природную синхронизацию, словно кто-то невидимый крутил ручки громадного пульта, сбивая все настройки.

Люди сбились в подвальных помещениях главного здания — единственных местах, которые пока не затопила вода. Кто-то нервно курил в углу, кто-то молчал, уставившись в пол, но на всех лицах читался одинаковый ужас. Даже местные охранники, знавшие лес как свои пять пальцев, были ошеломлены происходящим.

— Глобальное потепление, наверное, — неуверенно предположил молодой монтажник Серёжа. — Климат сходит с ума по всему миру.

— Какое потепление, — буркнул сварщик Борис. — Я в Арктике работал, видел настоящие бури. Это что-то другое.

— Может, ядерные испытания где-то? — высказал версию электрик. — Атмосферу нарушили?

Но все их объяснения звучали неубедительно. Сейчас был не сезон дождей, тем более таких сильных. Обычно осенние грозы в этих краях быстрые и не особо мощные. А тут...

Очередная вспышка осветила подвал, и все инстинктивно сжались. Гром последовал через три секунды — медленный, раскатистый, будто небо трещало по швам. Потом ещё одна вспышка, но гром к ней пришёл раньше, создавая жуткое ощущение, что время течёт неправильно.

Антон попытался подбодрить людей:

— Ну что вы как дети малые? Гроза и гроза. Переждём, и всё.

Но его собственный голос дрожал. Он чувствовал то же, что и остальные — их сердца будто разрывало на части с каждым раскатом грома. Не просто испуг, а что-то более глубокое, физиологическое. Словно сама их биология протестовала против происходящего.

Это был животный, первозданный ужас — тот самый, что заставлял предков прятаться в пещерах от невидимых хищников. Инстинкт, зашитый в костный мозг миллионами лет эволюции, кричал: "Опасность! Беги! Спасайся!" Но бежать было некуда.

Все мужики здесь были опытными — специалисты, мастера своего дела. Дайте им инструмент и место, они и горы свернут. Но сейчас каждый ощущал тяжесть невидимой горы на своих плечах, лишая их выносливости и самообладания с каждым раскатом грома. Взрослые, бывалые люди сидели, сжавшись в комок, и чувствовали себя беззащитными детьми перед лицом чего-то древнего и непостижимого.

Петрович сидел на ящике с инструментами, сжимая в руках рацию. Она молчала уже второй день, но он всё равно периодически пытался поймать хоть какой-то сигнал.

— Фу-у-у, — простонал кто-то после особенно мощного раската.

— Потерпим, — твёрдо сказал бригадир. — Что нам делать? Природа — она сильнее нас. Переждём.

Но в глубине души он понимал — это не обычная природная стихия. Слишком много странностей накопилось за последние месяцы. Туман, нападение кабанов, теперь вот этот космический ураган с рассинхронизированными молниями.

Дядя Коля, самый опытный из местных жителей, сидел у стены и тихо бормотал что-то себе под нос. Подойдя ближе, Петрович расслышал:

— ...не к добру это всё, не к добру. Земля неспокойная стала. Чует что-то.

— Что чует? — спросил бригадир.

Старик поднял на него усталые глаза:

— Да кто ж знает. Дед мой говорил — земля помнит всё. И когда что-то не так творится, она знаки подаёт. Вот и подаёт.

— Дурак твой дед был, — огрызнулся из темноты другой охранник, Михалыч. — Пил много, потому и плёл что ни попадя. Это обычная гроза, только сильная.

— Сам ты дурак, — не остался в долгу дядя Коля. — Мой дед всю жизнь в лесу прожил, знал каждый куст. А ты только водку знаешь.

— Я хотя бы пить умею, не как твой дед, которого то в стогу сена утром находили, то в хлеву между свиньями, — огрызнулся Михалыч.

— Да ну тебя, — махнул рукой дядя Коля, но в его голосе послышалась привычная деревенская перебранка, которая слегка разрядила напряжённую атмосферу.

Кто-то даже усмехнулся — знакомые человеческие ссоры казались такими нормальными на фоне космического ужаса за стенами.

Снаружи разразился особенно мощный раскат грома — такой, что задрожали стены подвала. Кто-то тихо заплакал. А молнии продолжали полыхать в окнах, и их свет был каким-то неправильным — слишком холодным, слишком резким, будто сама природа протестовала чему-то неземному, чужеродному.

Петрович закрыл глаза и попытался унять дрожь в руках. Больше всего его пугало не само буйство стихии, а ощущение, что всё это происходит не случайно. Будто кто-то или что-то настраивает невидимые рычаги, подгоняя реальность под какие-то неведомые параметры.

Люди сидели в подвале и молились, чтобы им хотя бы дожить до рассвета.