Глава 15
После той ночи с девятью людьми у костра прошла неделя относительно спокойной работы. Никаких аномалий, никаких странных снов — только размеренное строительство под осенним солнцем. Люди постепенно расслабились, решив, что худшее позади.
Третий корпус подходил к завершению. Крыша была готова, стены выровнены, оставалось только провести внутренние коммуникации и заняться отделкой. В центральном здании монтировали мебель в номерах — добротные кровати и шкафы из местной древесины, всё как планировали изначально.
Игорь Семёнович с удовлетворением отмечал в журнале: материалы поступали по графику, без задержек и повторных поставок. Петрович тоже чувствовал облегчение — может быть, всё действительно наладилось.
По вечерам, как и раньше, рабочие собирались у костра. Но теперь атмосфера была другой — не тревожное молчание, а нормальные мужские разговоры. Кто-то играл на гитаре, кто-то рассказывал анекдоты.
А потом началось новое развлечение.
— Слушайте, мужики, — сказал сварщик Борис во второй вечер, поглядывая на лес. — А что если всё это дело с нашими кошмарами — не случайность?
— А что тогда? — поинтересовался кто-то.
— Да тут, наверное, древний дух какой живёт. Хозяин леса. Мы его территорию застраиваем, вот он и недоволен.
Все засмеялись, но как-то неуверенно.
— Да ладно тебе, — отмахнулся электрик. — Какие духи в двадцать первом веке?
— А почему нет? — подхватил плотник Серёжа. — В деревне у бабки моей полно историй про лешего. Говорят, если его рассердить, он людей с пути сбивает.
— Вот-вот, — кивнул Борис. — Может, и нас сбивает. С пути истинного, значит.
Смех стал увереннее. Появилось что-то вроде игры — кто придумает самую жуткую, но правдоподобную версию происходящего.
На третий день за ужином монтажник Григорьев выдвинул свою теорию:
— А что если тут под землёй что-то течёт? Газ ядовитый или радиация. Мы его вдыхаем, мозги травим, вот и мерещится всякое.
— Дозиметр проверяли, — возразил Игорь Семёнович. — Фон нормальный.
— Ну так газ же не радиация, — не сдавался Григорьев. — Может, метан какой болотный. От него галлюцинации бывают.
— Тогда бы все одинаково травились, — заметил кто-то. — А у нас кому-то снится одно, кому-то другое.
— Это только доказывает мою теорию! — воодушевился Григорьев. — На каждый мозг газ по-разному действует. У кого печёнка крепкая, у того и видения слабее.
Рабочие захохотали. Антон, повар, театрально обиделся:
— Это что же, на мою печёнку намёк? Я, между прочим, месяц уже не пью!
— Зато готовишь так, что мы все травимся, — подначил его сварщик.
— Сам ты травишься! — огрызнулся Антон, но тоже смеялся.
Игра входила в азарт. Каждый вечер кто-то обязательно выдвигал новую версию, и чем она была бредовее, тем больше смеха вызывала.
На четвёртый день очередь дошла до охранника, дяди Коли:
— А вы думали про зверей? — серьёзно спросил он, попыхивая трубкой. — Те кабаны на нас зачем-то напали. Не просто так же.
— Голодные были, — предположил кто-то.
— Да какие голодные! Осень же, жёлуди кругом. — Дядя Коля покачал головой. — Нет, тут кто-то их на нас натравил.
— Кто же? — заинтересовались рабочие.
— Повелитель зверей, — загадочно произнёс охранник. — В каждом лесу такой есть. Старый, мудрый. Все звери ему подчиняются. Видит — люди пришли чужие, лес рубят, и командует: атакуйте!
— И где же он теперь? — спросили со смехом.
— Да тут где-то, — дядя Коля махнул рукой в сторону чащи. — Наблюдает за нами. Думает, что дальше делать.
Все невольно посмотрели в темноту между деревьями. Костёр освещал лица, а за его границей лежала непроглядная тьма.
— Может, мир с ним заключить? — пошутил кто-то. — Дань платить. Колбасу в лес носить.
— Или водку, — добавил другой. — Может, он алкоголик.
— Тогда пусть к Антону идёт, — засмеялся третий. — Антон его самогоном угостит!
Повар снова театрально возмутился, но все видели — он доволен вниманием.
На пятый вечер слесарь Михаил рассказал про отравленную воду:
— А что если дело в колодце? — задумчиво сказал он, помешивая чай. — Может, туда что-то попало. Химикаты какие или... не знаю, труп.
— Какой труп? — поёжились слушатели.
— Да любой. Крыса, например. Или кот дикий. Разлагается потихоньку, воду отравляет. Мы эту воду пьём, готовим на ней...
Все инстинктивно отставили кружки и посмотрели на Антона. Повар почувствовал на себе взгляды и забеспокоился:
— Чего все на меня смотрите? Воду же не я рою!
— Но готовишь ты, — заметил кто-то.
— И пробуешь первый, — добавил другой.
— Значит, у тебя иммунитет уже выработался, — философски заключил третий.
Антон возмутился по-настоящему:
— Да что вы! Я же не крыса подопытная! Если бы вода плохая была, я бы первый заболел!
— А откуда мы знаем, что ты не болеешь? — с усмешкой спросил Борис. — Может, тебе уже всякое мерещится, только ты скрываешь?
— Ничего мне не мерещится! — горячился повар. — Сплю как младенец!
— Младенцы по ночам плачут, — съязвил кто-то, и все захохотали.
Антон надулся, но ненадолго. Игра была игрой, и все понимали — никто всерьёз его не подозревает.
Шестой вечер принёс историю про птиц. Электрик Олег, тот самый, что мучился с прожекторами, вдруг заговорил тихим, задумчивым голосом:
— А что если это птицы во всём виноваты?
— Какие птицы? — удивились слушатели.
— Ну, особенные. Которые кричат на такой частоте, что мы не слышим. Как летучие мыши — они же ультразвуком общаются. А крик этот прямо в мозг бьёт, подсознание растормаживает.
— И что, все птицы в лесу сговорились нас пугать? — засмеялся кто-то.
— А почему нет? — серьёзно ответил Олег. — Мы же территорию захватили, гнёзда разорили. Вот они и мстят. Ультразвуком по мозгам лупят, кошмары насылают.
— Значит, где-то тут должна быть птичья база, — пошутил монтажник. — Командный пункт.
— На самом высоком дереве, — подхватил другой. — Главная птица сидит, в бинокль за нами наблюдает.
— И в рацию коллегам докладывает: "Внимание, объект номер три идёт в кусты справить нужду. Всем звеньям — ультразвук по полной!"
Все смеялись, представляя птиц с рациями и биноклями.
А потом вдруг молодой сварщик Витя подпрыгнул с места и оглянулся по сторонам:
— А ведь и правда... — прошептал он. — Мужики, а когда вы последний раз птиц слышали?
Смех затих. Все прислушались к ночной тишине.
Действительно. Никаких звуков из леса. Ни уханья сов, ни шороха в листве, ни далёкого карканья. Только треск костра и собственное дыхание.
— Да ладно, — неуверенно сказал кто-то. — Поздно уже, птицы спят.
— Совы не спят, — возразил дядя Коля. — Совы как раз ночью охотятся.
— И филины, — добавил Михалыч. — Всю жизнь в лесу живу, всегда что-то слышно было.
Витя стоял посреди круга, медленно поворачивая голову. Лицо у него было бледное, глаза широко раскрыты.
— Слышите? — шептал он. — Совсем тихо. Как будто лес... мёртвый.
— Да сядь ты, — буркнул кто-то, но голос звучал неуверенно.
— Испугался собственной выдумки, — добавил другой, но тоже не очень убедительно.
Витя медленно сел обратно, но продолжал беспокойно оглядываться. А остальные невольно прислушивались к тишине, которая вдруг показалась им неестественной, давящей.
Атмосфера веселья дала трещину. Игра в страшилки перестала казаться безобидной.
На седьмой вечер все собрались у костра как обычно, но настроение было не то. Предыдущая ночь с её мёртвой тишиной всем запомнилась. Шутки звучали натянуто, смех получался неестественным.
— Ну что, — неловко начал Борис, — кто сегодня будет рассказывать?
— Может, хватит уже? — предложил кто-то. — Надоело.
— Да ладно, — возразил другой. — Один раз ещё можно.
Очередь дошла до Николая, монтажника систем безопасности. Он долго молчал, глядя в огонь, потом медленно поднял голову:
— А что если дело в звёздах?
— В каких звёздах? — удивились слушатели.
— В тех, что над нами, — Николай указал рукой в небо. — Каждый вечер они собираются в особом порядке, фокусируют свою энергию на этот участок леса. Звёздная энергия пробуждает древние инстинкты, включает воображение на полную мощность. А наше воображение и есть наша беда. Все страхи, все кошмары — это просто проекция космической энергии на ослабленное подсознание.
Он говорил медленно, задумчиво, словно разгадывал сложную головоломку.
— Звёзды каждую ночь рассыпаются по небосводу в гипнотическом узоре, — продолжал Николай. — Образуют невидимые линии силы, которые сходятся прямо здесь, где мы сидим. Мы находимся в эпицентре космического воздействия.
— И что нам делать? — спросил кто-то со смешком. — Переезжать?
— Нужно понять узор, — серьёзно ответил Николай. — Если мы поймём, как звёзды влияют на нас, сможем защититься.
Он поднял руку и указал пальцем в ночное небо:
— Смотрите сами...
И вдруг замолчал. Рука так и осталась поднятой, указательный палец направлен вверх. Николай смотрел в небо широко раскрытыми глазами, и выражение его лица медленно менялось — от любопытства к удивлению, от удивления к ужасу.
— Николай? — позвал кто-то. — Ты чего?
Монтажник не отвечал. Он сидел неподвижно, как статуя, с поднятой рукой и приоткрытым ртом. В глазах застыл такой ужас, что остальные невольно посмотрели вверх, пытаясь понять, что он там видит.
Но небо было обычным. Звёзды мерцали на своих местах, никакого особого узора не образуя.
— Коль, ты что? — Игорь Семёнович встал и подошёл к неподвижному монтажнику. — Николай!
Никакой реакции. Николай продолжал смотреть в небо с застывшим на лице выражением непереносимого ужаса.
— Может, удар? — предположил кто-то.
Игорь Семёнович нащупал пульс на шее — сердце билось ровно. Дыхание тоже было нормальным. Но Николай не реагировал ни на прикосновения, ни на оклики.
Вдруг он покачнулся и упал с пня, на котором сидел. Упал в той же позе — с поднятой рукой и указательным пальцем, направленным в небо. Лежал на боку и продолжал смотреть вверх пустыми, стеклянными глазами.
— Всё, расходимся! — резко скомандовал завхоз. — Марш по домам! И никаких больше историй, слышите? Запрещаю!
Рабочие поспешно разошлись, оставив Игоря Семёновича наедине с неподвижным Николаем. Завхоз укрыл его курткой и остался рядом, не зная, что ещё можно сделать.
А над ними мерцали обычные звёзды, безучастные и далёкие.
Только Николай видел, как они одна за другой срываются со своих мест и кружат в космическом танце, очерчивая в небе невиданные узоры света.