Глава 16
Утром следующего дня Игорь Семёнович постучал в дверь кабинета Петровича. Стучал он дольше обычного, словно сам сомневался, стоит ли беспокоить начальника. Но разговор был неизбежен.
— Проходи, Семёныч, — устало сказал бригадир, поднимая голову от чертежей. — Что стряслось?
Завхоз сел на стул напротив стола, помолчал, подбирая слова.
— Петрович, мне нужно с тобой серьёзно поговорить. О людях.
— О людях? — Петрович отложил карандаш. — Что-то случилось?
— Не случилось. Но... — Игорь потёр виски. — Они же все здоровые с виду, работают, не жалуются. Но ты на них внимательно смотрел в последнее время?
— А что не так?
— В глазах у них что-то есть. Затаённый ужас какой-то. Словно каждый что-то страшное видел, но молчит об этом.
Петрович нахмурился:
— Ну, после всего, что мы пережили...
— Не только это, — перебил Игорь. — Они странно себя ведут. Некоторые отказываются работать в определённых местах. Всё время отговорки находят — то инструмент не тот, то материал не подходит, то ещё что-то. А сам видишь — выдумывают на ходу.
— Где именно отказываются?
— Возле второго корпуса, в основном. И там, где зоопарк размечаем. Говорят, земля неудобная, техника плохо проходит. Но мы же сами знаем — места как места.
Петрович задумался. Действительно, в последние дни он замечал, что некоторые участки работ затягиваются без видимых причин.
— А ещё, — продолжал Игорь, — некоторые просто застывают на месте. Стоят как статуи, в одну точку смотрят. Спросишь — очнутся, скажут, что задумались. Но задумались о чём? И зачем так глубоко в себя уходить?
— Устали, наверное.
— Устали... — Игорь покачал головой. — А другие наоборот — молоть без остановки начинают. Болтают, болтают, остановиться не могут. Всякую ерунду несут, а сами как заведённые. А из третьих слова не вытащишь — стали как немые.
Завхоз помолчал, потом добавил тише:
— Петрович, это ненормально. И жутко. Я уже и в себе сомневаться начинаю.
— Что значит — сомневаться?
Игорь неловко усмехнулся:
— Помнишь тех двоих из третьей бригады? Которые вечно надо мной подшучивают?
— Валера с Толиком?
— Они самые. Пришли ко мне на днях за саморезами. Не пачку просят, а поштучно. Валера говорит — мне шестьдесят два нужно. А Толик — восемьдесят пять. Да ещё треть с широкими шляпками.
— И что странного? Может, для какой-то особой работы.
— Да какой особой? — Игорь развёл руками. — Обычная обшивка. Но они так серьёзно стояли, так настойчиво просили именно такое количество... Я решил им назло точно отсчитать. Думаю, пусть подождут, пока я каждый саморез пересчитываю.
— И что?
— А ничего. Считаю — сбиваюсь. Снова считаю — опять сбиваюсь. Пять раз пытался — ни разу не получилось точно. В итоге махнул рукой, отсыпал на вес примерно. А они взяли и ушли, как ни в чём не бывало.
Петрович молчал, переваривая услышанное.
— Понимаешь, — тихо сказал Игорь, — может, я тоже схожу с ума? Может, всё это мне кажется?
— Нет, Семёныч, — медленно проговорил бригадир. — Не кажется. Я тоже замечаю.
Игорь облегчённо вздохнул — хотя бы не один он видит происходящее.
— Что будем делать? — спросил он.
Петрович долго смотрел в окно, на стройплощадку, где работали люди. Вроде бы всё как обычно — кто-то пилил доски, кто-то носил кирпичи, кто-то что-то монтировал. Но теперь, приглядевшись внимательнее, он действительно заметил странности в их движениях, в позах, в том, как они избегали смотреть друг другу в глаза.
— Ладно, — сказал он наконец. — Я что-то придумаю. Иди работай.
Игорь встал, дошёл до двери, но обернулся:
— Петрович, а ты... ты же нормальный? В смысле, ничего такого не замечаешь за собой?
Бригадир усмехнулся:
— А кто знает, Семёныч. Кто знает.
Когда завхоз ушёл, Петрович остался один со своими мыслями. Он понимал — ситуация критическая. Люди на грани срыва, работа страдает, а главное — он не знает, что делать.
Нужна помощь. Профессиональная помощь.
Петрович открыл ноутбук, создал новое сообщение. Долго думал, как написать, чтобы не показаться сумасшедшим.
"Уважаемый Алексей Викторович!
Обращаюсь к Вам с просьбой прислать на объект дополнительного специалиста. Желательно с опытом работы с людьми в сложных условиях. Формально можете оформить его как моего помощника по административным вопросам.
Причина: у людей накопилась усталость от изолированности и сложных условий работы. Нужен человек, который сможет ненавязчиво оценить психологическое состояние бригады и дать рекомендации.
Работы идут по графику, но я беспокоюсь за людей.
С уважением, Петрович."
Он перечитал письмо раз пять, потом ещё раз. Вроде бы нормально написано — не паникёр, но и проблему обозначил. Главное, что напрямую не просит психиатра — это могло бы насторожить руководство.
Курсор мигал над кнопкой "Отправить". Петрович сомневался — а вдруг это усугубит ситуацию? Вдруг к ним нагрянет комиссия, работы остановят, людей разгонят?
С другой стороны, если не принять меры сейчас, может быть хуже. Кто-то ведь уже пострадал — тот же Николай так и лежит в медпункте, не приходя в сознание.
Петрович тяжело вздохнул и нажал кнопку.
Письмо ушло.
Он откинулся в кресле и закрыл лицо руками. Усталость навалилась разом — не физическая, а какая-то глубинная, эмоциональная. Десять месяцев на этой стройке, десять месяцев странностей и аномалий. Когда это кончится?
В этот момент где-то вдалеке раздался оглушительный взрыв.
Петрович подскочил в кресле. Звук был мощный, металлический, с характерным воем вырывающегося под давлением воздуха. Потом наступила зловещая тишина.
Бригадир выскочил из кабинета и побежал в сторону, откуда донёсся грохот. В голове билась одна мысль: "Только не опять... только не опять..."