Глава 70
Автоматическое освещение залило отсек мертвенно-белым светом, и команда замерла в ужасе. Вокруг них, насколько хватало глаз, тянулись ряды полупрозрачных яиц размером с человеческий рост. Тысячи. Десятки тысяч. В каждом что-то шевелилось — смутные силуэты будущих захватчиков, свернувшиеся в эмбриональной позе. Некоторые яйца пульсировали слабым зеленоватым свечением, словно гигантские сердца.
Детектор в руках Морозова продолжал истерично пищать — каждое яйцо регистрировалось как отдельная биосигнатура. Инкубатор. Они попали в чертов инкубатор.
— Нет... — прошептал один из лейтенантов, и Морозов узнал голос Алексея. Молодой человек медленно снял с плеча винтовку, его руки дрожали. — Нет, нет, НЕТ!
— Тихо! — зашипел Морозов, но было поздно.
— Они убили их всех! — Алексей шагнул к ближайшему ряду яиц, в его голосе звучала чистая ненависть. — Мою мать, отца, сестрёнку... Весь квартал сожгли дотла! А здесь их... их семья!
Он поднял винтовку, и низкий гул зарядки эхом прокатился по инкубатору.
— Стой, идиот! — Лекс бросился к нему, пытаясь выбить оружие. — Ты нас всех погубишь!
— Мне плевать! — Алексей оттолкнул товарища. — Я уничтожу эту мерзость!
Морозов понимал его боль. Где-то в глубине души генерала тоже кричала жажда мести за погибшее человечество. Но разум, закалённый годами командования, знал — один выстрел, и миссия провалена. Сработает тревога, и они все умрут здесь, так ничего и не достигнув.
Потребовалось усилие всех пятерых, чтобы оттащить обезумевшего от горя лейтенанта от кладки. Они буквально выволокли его из инкубатора силой, а один из товарищей отключил внешний динамик на его шлеме, чтобы заглушить крики ярости.
Как только массивная дверь отсека закрылась за ними, все услышали приближающиеся шаги. Тяжёлые, ритмичные, множественные. Металлический пол вибрировал от поступи.
Команда метнулась в соседнее помещение — склад с высокими стеллажами, заполненными непонятным оборудованием. Они едва успели втиснуться в узкий проход между конструкциями, как мимо промаршировал патруль. Восемь особей, каждая высотой под три метра, с хитиновыми панцирями, отливающими в тусклом свете коридора. Морозов затаил дыхание, чувствуя, как холодный пот стекает по спине под комбинезоном.
Одна из тварей остановилась прямо напротив их укрытия. Повернула массивную голову с множеством фасеточных глаз, словно что-то почуяла. Секунды тянулись как часы. Стелс-комбинезоны должны были скрывать их тепловую и химическую сигнатуру, но достаточно ли этого?
Существо сделало шаг к стеллажам, и Морозов почувствовал, как кто-то из товарищей рядом с ним напрягся, готовый открыть огонь. Но тварь лишь покрутила головой и двинулась дальше, следуя за остальными в сторону инкубатора.
Когда звуки шагов окончательно стихли, Алексей осел на холодный металлический пол, обхватив голову руками. Шлем скатился в сторону с глухим звоном.
— Я... я чуть всё не провалил, — прошептал он сквозь пальцы. — Простите. Боже, простите меня.
Морозов понимал — парень только сейчас осознал масштаб того, что чуть не натворил. Не просто их смерть — провал единственного шанса человечества на спасение. Второй попытки не будет. Ресурсов едва хватило на эту.
— Вставай, — коротко бросил Морозов. — У нас нет времени на это.
Детектор показывал тринадцать километров до ядра. Тринадцать километров через лабиринт чужого корабля, кишащего врагами.
Служебные туннели встретили их кисло-сладким запахом гниения и тусклым красным светом аварийных ламп. На стенах пульсировала органическая плёнка — не то плесень, не то часть корабельных систем.
Древность чувствовалась везде. В воздухе висел озон от пробоев в старой проводке. Капли фиолетовой технической жидкости шипели на металле, оставляя дымящиеся следы.
Мост через техническую шахту. Морозов остановился, оценивая конструкцию — лоскутное одеяло из разнокалиберных панелей, державшихся на честном слове и ржавых болтах. Внизу — чернота без дна.
— Масло на панелях, — коротко предупредил Алексей, первым заметив опасность. Парень явно держался лучше после срыва в инкубаторе — сосредоточенность помогала не думать о потерянных товарищах.
Двигались цепочкой, каждый страховал идущего впереди.
На середине пути один из лейтенантов — невысокий паренёк с рюкзаком ЭМ-бомбы — оступился на покрытой смазкой панели. Нога соскользнула, и он рухнул вниз. В последний момент успел ухватиться за поручень, повиснув на одной руке над бездной. Металл жалобно скрипнул под весом.
— Держись! — Ближайший товарищ бросился на помощь, хватая за запястье.
Но проржавевший поручень не выдержал двойной нагрузки. С мерзким скрежетом металл оторвался от креплений, и оба человека исчезли в темноте. Никакого звука падения. Никакого удара. Словно бездна просто поглотила их.
— Нет! — кто-то рванулся к краю, но Морозов удержал его.
— Они погибли. Идём дальше.
Морозов отвернулся от пропасти первым. Кулаки сжались так, что побелели костяшки в перчатках, но голос остался ровным.
Трое. Из шестерых осталось только трое.
Следующие два километра дались особенно тяжело. Дважды панели под ногами проваливались, и только взаимная страховка спасала от падения. Металл скрипел и стонал, словно сам корабль пытался их сбросить. В некоторых местах приходилось буквально ползти по узким выступам, цепляясь за любую опору.
Капающая сверху техническая жидкость делала поверхности скользкими как лёд. Она имела странный фиолетовый оттенок и слабо дымилась при контакте с металлом — явно что-то едкое.
Молодой лейтенант, шедший последним, начал пошатываться. Морозов заметил это — сначала едва уловимые покачивания, потом всё более явные.
— Эй, ты в порядке? — окликнул Алексей.
Лекс остановился, прислонился к стене. Даже через тусклое стекло шлема было видно, как побледнело его лицо.
— Мне... мне плохо, — выдавил он. — Голова кружится...
Внезапно он сорвал с себя шлем — грубое нарушение протокола безопасности — и склонился над поручнем. Морозов инстинктивно метнулся к нему, хватая за ремень рюкзака. Вовремя — в следующее мгновение Лекса вырвало, и он навалился на ограждение всем весом.
Проржавевший металл не выдержал. Целая секция поручней с оглушительным грохотом рухнула в шахту, увлекая за собой часть настила. Лекс повис наполовину над пропастью — только хватка Морозова удерживала его от падения.
— Держу! Держу тебя! — крикнул Морозов, упираясь ногами в уцелевшую часть платформы.
Алексей помог втащить товарища обратно. Парень рухнул на уцелевший участок пола. Трясущимися руками нашарил шлем, но не мог его поднять.
— Я... я больше не могу, — прошептал он. — Мы все умрём здесь...
— Нет. — Морозов присел на корточки рядом. — Как тебя зовут?
— Л-лекс... Лекс Новиков...
— Владимир Морозов. Можно просто Володя. — Протянул руку. — Спасибо, что предупредил про масло на мосту. Хорошая реакция была.
Парень моргнул, удивлённый неожиданной похвалой. В глазах мелькнул проблеск чего-то кроме страха. Дрожащей рукой пожал протянутую ладонь.
— С-спасибо... что не дал упасть.
— А ты, — Морозов повернулся к Алексею, — молодец, что быстро среагировал. Вдвоём вытащили.
Алексей кивнул, и впервые за время после инкубатора в его взгляде появилось что-то похожее на решимость.
Через пару минут они снова двинулись вперёд. Морозов шёл первым с детектором, за ним Алексей и Лекс с драгоценными рюкзаками. Трое против целого корабля. Трое против армии пришельцев.
Одиннадцать километров до цели.
Где-то впереди, в глубинах древнего корабля, пульсировало ядро — сердце вражеской машины. И они должны были его остановить.
Любой ценой.