Глава 75
Стук в дверь разбудил Краш Эмо в восемь утра. За дверью стоял сотрудник отеля с официальным видом и папкой документов в руках.
— Добрый день, господин Крашевский. Нам нужно обсудить изменения в условиях вашего пребывания.
— Какие изменения? — Краш Эмо почувствовал знакомое сжатие в животе.
— Отель получил официальное уведомление о том, что вы не можете покинуть территорию на неопределённый срок. В связи с этим мы вынуждены переселить вас в гостевой дом. Президентский люкс нужно освободить для других постояльцев.
— Это невозможно! У меня контракт!
— Сэр, в гостевом доме выделена квартира на три комнаты. Питание два раза в день в назначенное время. Доступ к открытому бассейну с 14:00 до 16:00. Элитные зоны отеля временно недоступны.
Сотрудник протянул список ограничений. Краш Эмо пробежал глазами по пунктам и похолодел. Развлечения только для детей — качели, песочница, минигольф. Никаких броней на спортивные объекты. Никаких массажей и СПА-процедур.
— Вы издеваетесь? Детские развлечения?!
— Извините, сэр. Обстоятельства не зависят от нас. Переезд через час.
Первая неделя
Гостевой дом оказался скромным двухэтажным зданием в дальней части территории. Три комнаты — спальня, гостиная и санузел. Вся свита ютилась в тесном пространстве, где раньше каждый имел отдельные апартаменты.
Кристина и Алиса спали на раскладном диване в гостиной. Виктор и второй охранник расположились на полу. Напряжение росло с каждым часом.
— Это временно, — убеждал себя Краш Эмо. — Мой адвокат всё уладит.
Но звонки в юридическую контору не проходили. Номер был недоступен.
К концу недели Виктор подошёл к нему с решительным видом.
— Босс, мне предложили работу в службе безопасности отеля. Хорошие деньги, нормальные условия.
— Ты не можешь меня бросить сейчас!
— Босс, посмотрите правде в глаза. Денег нет, перспектив нет. Мне нужно думать о семье.
В тот же день ушла одна из девушек — Кристина нашла работу секретаря в строительной компании.
— Извините, господин Крашевский, — сказала она, не глядя в глаза. — Мне нужна стабильность.
Краш Эмо остался с четырьмя людьми.
Вторая неделя
Еда стала простой, но сытной — омлет или каша на завтрак, борщ с мясом и хлебом на ужин. Ничего общего с изысканной кухней президентского люкса. Краш Эмо требовал у администрации улучшения условий, но ему вежливо отвечали, что "делают всё возможное в рамках текущей ситуации".
Он попробовал заказать еду из ресторана за свой счёт, но выяснилось, что его карты заблокированы полностью. Даже резервный счёт в швейцарском банке был недоступен.
Алиса начала избегать его взглядов. Она больше не записывала его требования в планшет, а делала вид, что не слышит.
— Алиса! Я сказал связаться с моим адвокатом!
— Господин Крашевский, — тихо ответила она, — я уже пыталась. Никто не отвечает.
— Тогда найди другого адвоката!
— На какие деньги?
Вопрос повис в воздухе. У него действительно не было денег даже на телефонную консультацию.
К концу второй недели ушли Алиса и оставшийся охранник. Оба нашли новые места работы, не предупредив заранее. Просто собрали вещи и исчезли.
Краш Эмо остался с двумя девушками-помощницами. Обеих наняли недавно, и они плохо знали его распорядок и привычки. Одна путала время его подъёма, другая не могла разобраться с телефонной системой. Вместо помощи они только раздражали его ещё больше.
Третья неделя
— Лена, — позвал он утром третьего дня. — Лена!
Но ответа не было. Она тоже ушла, оставив только записку: "Простите. Не могу больше."
Осталась последняя помощница — Маша, самая молодая. Она держалась дольше всех, но было видно, что каждый день даётся ей с трудом.
Маша выдержала ещё полтора дня. На пятый день третьей недели она тихо подошла к нему, извинилась и сказала, что тоже уходит.
Теперь он остался один.
Первые часы он пытался обслуживать себя сам. Попытка побриться закончилась порезами на лице. Стирка вещей в раковине испортила дорогую рубашку — она села и покрылась пятнами.
Краш Эмо не знал, как завести будильник, и дважды проспал время завтрака. К седьмому дню он голодал.
— Я же звезда! — кричал он в пустую комнату. — Меня знают миллионы!
Но стены — единственные свидетели — молчали. Они не могли аплодировать тому, как театрально он разыгрывал свою трагедию.
Четвёртая неделя
К началу четвёртой недели Краш Эмо перестал пытаться бриться - охрана уже пару раз вызывала к нему врачей, опасаясь, что он пытается навредить себе из-за неумения пользоваться бритвой. Борода росла неровно, лицо осунулось, одежда стала грязной. Он больше не мог стирать — руки покрылись экземой от стирального порошка.
Персонал отеля начал избегать его. Когда он приходил в столовую, люди морщились от запаха и пересаживались за другие столы.
— Простите, сэр, — сказала официантка, — но у нас есть жалобы от других постояльцев. Не могли бы вы...
— Что? Что я должен сделать?
— Привести себя в порядок, сэр.
Но он не знал как.
На третий день четвёртой недели ему начали выносить еду на улицу, как бездомному. Пластиковая тарелка, пластиковая ложка. Никого не волновало, что это Крашевский Эммануил.
В тот день он увидел пожилую женщину, которая в первую неделю просила у него автограф. Теперь она шарахнулась от него, когда он попытался заговорить.
— Помогите мне, — умолял он. — Я же тот самый... Краш Эмо! Вы же знаете меня!
Женщина испуганно покачала головой и поспешила прочь.
На шестой день четвёртой недели он проснулся у ворот отеля. Не помнил, как туда попал. Видимо, заснул прямо на земле, прислонившись к металлической ограде.
Охранники у входа его игнорировали. Для них он стал частью пейзажа, как скамейка или урна.
Краш Эмо смотрел через решётку на дорогу, ведущую в большой мир. Мир, где у него были дома, машины, слава. Но дорога казалась бесконечно далёкой.
Даже если он сможет выбраться из отеля, что дальше? У него нет денег на транспорт. Он не знает дорог. Не умеет ориентироваться без GPS. Никогда не ездил сам — всегда были водители.
А здесь, в отеле, его хотя бы кормят. Пусть как собаку, но кормят.
Он опустился на землю рядом с воротами и закрыл глаза.
Краш Эмо резко открыл глаза, потом сел в постели, тяжело дыша. Сердце билось так быстро, что, казалось, готово было выскочить из груди. Всё тело тряслось мелкой дрожью.
Он огляделся вокруг. Президентский люкс. Золотые нити на стенах. Драгоценные камни в дверных ручках. Шёлковые простыни, пахнущие дорогим кондиционером.
— Сон, — прошептал он дрожащими губами. — Это был сон.
Ноги подкашивались, когда он встал с кровати. Краш Эмо добрел до зеркала в ванной комнате. В отражении он увидел своё настоящее лицо — гладко выбритое, ухоженное, без морщин.
Он провёл рукой по щеке, убеждаясь в реальности. Затем медленно опустился на край ванны и заплакал.
Месяц. Целый месяц унижений, голода, одиночества. Но какой это был день? Сколько времени прошло на самом деле?
Через полчаса он вышел из номера. В гостиной его ждала Алиса с утренним кофе и планшетом для записи планов на день.
— Доброе утро, господин Крашевский. Как спали?
Краш Эмо посмотрел на неё долгим взглядом. Потом неожиданно обнял.
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что ты здесь.
Алиса застыла в объятиях, не понимая, что происходит. Так Краш Эмо никогда себя не вел.
— Господин Крашевский, вы... в порядке?
— Да, — он отпустил её и взял за руку. — Спасибо за всё, что ты делаешь для меня. Я никогда тебе этого не говорил.
В коридоре появился Виктор с утренним отчётом о безопасности. Краш Эмо подошёл к нему и крепко пожал руку.
— Виктор, ты хороший человек. И отличный профессионал. Спасибо.
Охранник недоумённо хлопал глазами. За всё время работы босс ни разу с ним не здоровался за руку.
— Босс, а вы... точно в порядке?
— Лучше, чем когда-либо.
Краш Эмо улыбнулся — первый раз за многие годы не наигранно, а искренне.
Он провёл весь день, благодаря людей за мелочи, которые раньше считал само собой разумеющимися. Горничную за убранную постель. Официанта за поданный кофе. Водителя за то, что открыл дверь машины.
Все смотрели на него с удивлением и опаской. Что случилось с их высокомерным боссом?
Вечером Краш Эмо долго стоял перед зеркалом в ванной, изучая своё отражение.
— Я пришёл к тебе, чтобы разоблачить нелепые байки, но ты подарил мне настоящее чудо, — тихо сказал он своему отражению. — Теперь я понимаю, ты поистине невероятен.
Он лёг спать с чувством облегчения. Кошмар закончился. Он извлёк урок. Всё будет по-другому.
В половине седьмого утра зазвонил телефон.
Краш Эмо сонно потянулся к трубке.
— Эммануил! — бодро раздался знакомый голос. — Как дела, старик?
Голос менеджера Сергея.
По спине пробежал холодный пот.