Глава 84
Корабль Фила, окутанный полем антифазы, устремился в верхние слои атмосферы, и Артём почувствовал знакомое ощущение невесомости. Но на этот раз что-то было иначе — воздух вокруг начал истончаться, давление в ушах нарастало, как при взлёте самолёта, только гораздо интенсивнее.
Через прозрачные панели корабля он наблюдал, как небо медленно меняет цвет. Голубое превращалось в тёмно-синее, затем в насыщенный фиолетовый, и наконец — в глубокий чёрный бархат, усыпанный бриллиантами звёзд.
— Невероятно, — прошептал Артём, прижимаясь к иллюминатору. — Мы действительно поднимаемся в космос.
Внизу Земля постепенно превращалась из привычного пейзажа в изогнутый горизонт. Тонкая голубая линия атмосферы казалась такой хрупкой — как будто вся жизнь планеты держалась на волоске.
Фил парил рядом, его зелёная чешуя мерцала в отражённом свете звёзд. Дракончик на мгновение замер, словно к чему-то прислушиваясь, потом довольно встряхнулся.
— Всё в порядке? — спросил Артём.
— Да, просто калибрую дальнобойные сенсоры, — ответил Фил, явно не желая вдаваться в подробности. — Некоторые подсистемы требуют настройки на высоте.
На высоте 350 километров Артём неспешно прогуливался по огромному кораблю Фила. Удивительно, но гравитация была полностью под контролем системы дракончика — он чувствовал себя точно так же, как на планете. Никаких перегрузок, никаких турбулентностей, никакого ощущения того, что они находятся так далеко от поверхности его родной планеты.
Фил вдруг замедлил полёт и повернул голову в сторону.
— Кстати, на вон том железном корыте какая-то суета.
Артём подошёл к центральной рубке корабля, где голографические панели показывали окружающее пространство, но даже с усилением изображения в чёрном космосе он не видел ничего, кроме звёзд.
— Что за корыто? Я ничего не вижу.
Фил взмахнул лапкой, и перед ними появилась голографическая панель. Трёхмерная схема объекта медленно вращалась в воздухе — длинные модули, соединённые переходами, огромные солнечные батареи, как крылья гигантской стрекозы.
— Это же МКС! — воскликнул Артём, узнав силуэт. — Международная космическая станция!
На мгновение он забыл, что сам находится в инопланетном корабле, и почувствовал детский восторг.
— Фил, там люди! Настоящие космонавты! А что за суета?
Потом осознание вернулось, и он посмотрел на дуговые панели с квантовыми индикаторами вокруг себя, на спектральные дисплеи, показывающие структуру пространства-времени, на сенсорные голограммы с данными о галактических системах.
— Ладно, — вздохнул он, глядя на МКС. — Корыто, согласен.
Но всё же добавил:
— Кстати, какое у меня прикрытие по плану?
— Скажешь, что прибыл как часть секретного проекта. Нельзя распространяться по официальным каналам связи. Только астронавты будут помнить тебя как необычного странника.
Фил театрально вздохнул:
— Чёрт, мы же собрались в путешествие! У нас был план! Исследование, новые горизонты...
Он помолчал, потом добавил уже мягче:
— Ладно... Расширяю сенсорную область. Диагностирую проблему.
Прошло ровно три сотых секунды.
— Отказ модуля регенерации кислорода, — доложил Фил. — Засор в фильтрационной системе плюс короткое замыкание в блоке управления. На планете ещё час будут анализировать телеметрию и искать причины.
На МКС в это время царила паника. Красные аварийные огни мигали по всем модулям, сирены выли не переставая. В модуле "Дестини" американский командир миссии Джек Коллинз быстро натягивал скафандр EMU, его движения были отработанными, но в голосе слышалось напряжение.
— Houston, we have a critical malfunction! — говорил он в радиомикрофон, застёгивая герметичные соединения. — Oxygen levels dropping rapidly, CO2 rising! Primary life support failure! (Хьюстон, у нас критическая неисправность! Уровень кислорода быстро падает, CO2 растёт! Отказ основной системы жизнеобеспечения!)
— Copy that, ISS. We're analyzing telemetry. Stand by, — последовал ответ из ЦУПа. (Принято, МКС. Анализируем телеметрию. Ждите.)
В российском сегменте космонавт Алексей Петров проверял системы своего "Орлана", в японском модуле "Кибо" астронавт Хироши Танака нервно повторял процедуры, а итальянец Марко Росси из модуля ESA "Коламбус" быстро готовил резервное оборудование.
Коллинз поднял голос, обращаясь к экипажу:
— Emergency protocol! Everyone to EVA suits! Prepare for possible evacuation to Soyuz and Dragon! (Аварийный протокол! Все в скафандры! Готовьтесь к возможной эвакуации в "Союз" и Dragon!)
В этот момент из динамика прозвучал голос из Хьюстона:
— ISS, implement radio silence protocol. Minimize all non-essential communications with ground control. We need clear channels for diagnostic data only. All crew reports through Commander Collins exclusively. (МКС, вводим протокол информационной тишины. Минимизируйте все несущественные коммуникации с наземным контролем. Нам нужны свободные каналы только для диагностических данных. Все доклады экипажа исключительно через командира Коллинза.)
Корабль Фила медленно приблизился к МКС и завис рядом с иллюминатором модуля "Дестини", синхронизируясь с вращением станции. Для радаров и визуального наблюдения он оставался невидимым.
Через прозрачную стену Артём видел, как астронавты в панике облачаются в громоздкие белые скафандры. Их движения казались замедленными и неуклюжими.
— Тебе нужен защитный костюм для перехода, — сказал Фил и взмахнул лапкой.
В воздухе материализовался костюм — на вид обычный обтягивающий комбинезон чёрного цвета с серебристыми линиями по швам.
— Это... это всё? — удивился Артём.
— Квантовая защита, регенерация атмосферы, температурный контроль, радиационная защита, — перечислил Фил. — Плюс усиление физических параметров через квантовую связь со мной. Получаешь энергию напрямую, без ограничений.
Артём посмотрел на МКС, где астронавты возились с огромными скафандрами весом больше центнера каждый.
— А их костюмы...
— Примитивные. Как пуховики в сравнении с джинсами. Но для их технологий приемлемо.
Надев костюм, Артём почувствовал прилив сил. В кулаке ощущалась необычная мощь, движения стали более координированными.
— Да я же там буду как супергерой рядом с рыцарями в доспехах, — пробормотал он.
— План такой, — объяснил Фил. — Расширю защитное поле и захвачу часть станции под свой контроль. Ты сможешь пройти через антифазу — переведу тебя в квантовое состояние, пройдёшь сквозь обшивку как призрак, потом материализуешься внутри.
Он показал голограмму МКС с выделенной зоной.
— Вот здесь, в служебном модуле. Сейчас там никого нет — все в жилых отсеках готовятся к эвакуации. Плюс я буду редактировать все записи с внутренних камер в реальном времени.
— Монтаж в реальном времени? — удивился Артём. — Уважаю!
— Готов, — кивнул Артём.
— Тогда добро пожаловать в квантовую физику, брат.
Ощущение было странным — тело стало лёгким, почти призрачным. Артём чувствовал, как проходит сквозь металлические переборки МКС, словно они были сделаны из тумана. Потом резкое возвращение плотности, и он оказался внутри служебного модуля станции.
Здесь пахло озоном и машинными маслами. Костюм Фила имел систему внутренней фильтрации воздуха, но Артём решил её не включать — хотел чувствовать атмосферу настоящего космического корабля. Стены были увешаны пучками кабелей, мониторы показывали критические параметры красными цифрами. Сирена завывала так громко, что закладывало уши.
Артём огляделся — модуль действительно был пуст. На стенах в защитных пластиковых рамках висели семейные фотографии астронавтов — дети, жёны, собаки во дворах далёких домов. Обычные люди с обычными жизнями, оказавшиеся за сотни километров от Земли. Он двинулся в сторону основного жилого отсека, откуда доносились встревоженные голоса.
В модуле "Дестини" он увидел четырёх астронавтов в скафандрах, суетящихся вокруг приборных панелей. Пятый, судя по нашивкам — русский космонавт, был в соседнем модуле.
— Houston, we need immediate evacuation protocol! — кричал командир в микрофон. (Хьюстон, нам нужен немедленный протокол эвакуации!)
— Excuse me, — сказал Артём, появляясь в дверном проёме.
Все резко обернулись. В их глазах читались изумление и шок.
— Chi sei tu?! Come sei arrivato qui?! — воскликнул итальянец Росси, отшатываясь от приборов. (Кто ты?! Как ты сюда попал?!)
— Non ti preoccupare, sono qui per aiutare, — спокойно ответил Артём, сам не понимая, откуда знает итальянский. (Не волнуйся, я здесь, чтобы помочь.)
— なんてことだ... 君は誰だ? — прошептал японец Танака. (Что за чёрт... Кто ты такой?)
— 大丈夫です、問題を解決します, — уверенно произнёс Артём. (Всё будет хорошо, решим проблему.)
Американский командир быстро переключился на английский:
— Who are you? How did you get aboard? This is a restricted area! (Кто вы? Как вы попали на борт? Это запретная зона!)
— I'm part of a classified project, — ответил Артём. — Can't discuss details over official communication channels. But I'm here to help with your life support emergency. (Я из засекреченного проекта. Не могу обсуждать детали по официальным каналам связи. Но я здесь, чтобы помочь с аварией системы жизнеобеспечения.)
В этот момент из российского модуля появился Алексей Петров:
— Что здесь происходит? Кто этот человек?
— My craft is experimental, currently stationed outside, — ответил Артём на английском. — Your scanners won't detect it due to stealth technology. I was on separate mission in space when ground control requested assistance with your situation. (Мой аппарат экспериментальный, сейчас снаружи. Ваши сканеры его не засекут из-за технологии невидимости. Я выполнял отдельную миссию в космосе, когда наземный контроль попросил помочь с вашей ситуацией.)
— Parlez-vous français? — озадачился канадец, который до этого молчал. (Вы говорите по-французски?)
— Oui, bien sûr. Nous devons nous concentrer sur le problème principal, — ответил Артём, и сам удивился собственным словам. (Да, конечно. Мы должны сосредоточиться на главной проблеме.)
Коллинз покачал головой:
— This is highly irregular. But if you can help... — он нахмурился. — We need to verify your clearance before you can access any systems. Oxygen levels are at 16% and falling. CO2 scrubbers are offline. We're looking at evacuation in thirty minutes. (Это крайне нерегламентировано. Но если вы можете помочь... Нам нужно проверить ваш допуск, прежде чем вы сможете получить доступ к системам. Уровень кислорода 16% и падает. Поглотители CO2 отключены. Эвакуация через тридцать минут.)
Артём подплыл к ближайшей панели управления и достал удостоверение с чипом, приложив его к считывателю. Раздался мелодичный звук, и женский голос компьютера произнёс:
— Welcome aboard, Commander Hayes. All systems access granted. (Добро пожаловать на борт, командир Хейс. Доступ ко всем системам предоставлен.)
Коллинз потерял дар речи на мгновение, глядя на панель с недоумением.
— Show me the system, — сказал Артём. — I have experience with similar equipment. (Показывайте систему. У меня есть опыт работы с подобным оборудованием.)
Это была ложь — никакого опыта у него не было. Но 40% раскрытого потенциала мозга позволяли мгновенно анализировать техническую документацию, которую Фил передавал ему прямо в сознание.
Следующие полчаса прошли в напряжённой работе. Артём подплыл к системе регенерации кислорода — массивному блоку размером с большой чемодан, набитому фильтрами, насосами и электроникой — и начал делать вид, что разбирается в происходящем, пока Фил мысленно подсказывал ему, куда нажимать и что откручивать.
Вдруг что-то мельтешнуло на краю зрения. Артём повернул голову и увидел знакомого зелёного дракончика, парящего рядом с приборной панелью.
— Чёрт, — передёрнулся Артём, чуть не выронив инструмент.
Астронавты ничего не слышали — его костюм не передавал внутренние разговоры в общий канал связи станции.
— В смысле, чёрт? — Фил театрально надулся. — Я же в образе дракончика!
— Что ты тут делаешь? — удивился Артём, продолжая возиться с проводами.
— Мне там скучно стало, — дракончик театрально зевнул. — Я уже закончил всё, что нужно было сделать.
— I see the problem, — сказал Артём вслух для астронавтов, изучая засорённые фильтры. — System is clogged with microparticles. Plus short circuit in the control unit. (Вижу проблему. Система забита микрочастицами. Плюс замыкание в блоке управления.)
— We tried remote diagnostics, — сказал Коллинз. — Nothing worked. (Мы пробовали дистанционную диагностику. Ничего не сработало.)
— The system, she is too complex for the quick repair, — добавил Росси с лёгким итальянским акцентом. (Система слишком сложная для быстрого ремонта.)
— Aaa, yes, but is worth to try, ne? — кивнул Танака, смешивая английский с японскими интонациями. (Да, но попробовать стоит.)
Артём принялся разбирать засорённые фильтры. Его движения были быстрыми и точными — квантовая связь с Филом позволяла работать с нечеловеческой ловкостью. За десять минут он прочистил систему фильтрации и нашёл сгоревший блок управления.
— Questo controller deve essere sostituito, — сказал Артём. — Ci sono ricambi disponibili? (Этот контроллер нужно заменить. Есть запасные?)
— Nel deposito del modulo Columbus, — ответил Росси. — Ma ci vorranno molte ore per sostituirlo. (В хранилище модуля "Коламбус". Но на замену уйдут многие часы.)
— Non necessariamente, — Артём улыбнулся. — Posso fare un bypass temporaneo. (Не обязательно. Можно сделать временную перемычку.)
Он принялся перепаивать соединения, используя знания, которые Фил загружал прямо в его мозг. Инструменты в его руках двигались с хирургической точностью.
— Incredible, — прошептал Коллинз, наблюдая за работой. — Where did you learn this? (Невероятно. Где вы этому научились?)
— Specialized training, — уклончиво ответил Артём. — Can't discuss the details. (Специальная подготовка. Нельзя разглашать подробности.)
Через двадцать минут система жизнеобеспечения заработала. Уровень кислорода начал подниматься, CO2 — снижаться. Красные огни сменились жёлтыми, потом зелёными.
— The system, she is working again! — радостно воскликнул Росси. (Система снова работает!)
— Aaa! Hai! Is very good result! — добавил Танака с облегчением. (Да! Очень хороший результат!)
— Outstanding work, — кивнул Коллинз. — Houston will want a full debrief. (Отличная работа. Хьюстон захочет полного отчёта.)
— As I said — classified project. No official reports, — напомнил Артём. — But system is stable now. (Как я сказал — секретный проект. Никаких официальных отчётов. Но система теперь стабильна.)
Он как раз собирался попрощаться, когда новая серия тревожных сигналов наполнила станцию.
— Что теперь? — пробурчал Петров, словно говорил сам с собой, глядя на мониторы.
— Без паники, разберёмся, — ответил Артём по-русски, уже двигаясь туда, куда уплыл дракончик.
Коллинз побелел:
— Secondary systems failure. We're losing pressure in Node 2. (Отказ вспомогательных систем. Теряем давление во втором узле.)
— This cannot be coincidence, — пробормотал Росси на английском. (Это не может быть совпадением.)
В этот момент прозвучал новый сигнал тревоги — пронзительный, непрерывный.
— Emergency! Hull breach in Node 2! — закричал динамик автоматической системы. (Авария! Пробоина во втором узле!)
Астронавты переглянулись. В их глазах читался ужас. Разгерметизация в космосе — это смертельная опасность. Мигающие красные огни, бледные лица людей в скафандрах.
Ситуация выходила из-под контроля.