Глава 96
Впереди ехал военный внедорожник, за ним — машина Сергея, которую вёл один из солдат, и замыкала колонну служебная машина отеля с семьёй Романа. Небольшой конвой уверенно двигался к служебному въезду — для военных это был привычный маршрут.
Через несколько минут впереди показались ворота. Не такие пафосные, как главный вход отеля — простой КПП с шлагбаумом и четырьмя вооружёнными солдатами на посту. Один из них подошёл к внедорожнику, проверил документы. Секунд двадцать негромкого разговора, затем чёткая команда — шлагбаум медленно поднялся, открывая проезд через ворота служебного въезда.
Машины проехали внутрь территории. За воротами открылся вид на несколько больших качественных палаток с крупными обозначениями "МЕД-ГОСПИТАЛЬ". Чуть поодаль виднелась вертолётная площадка — пустая, транспорт, видимо, находился на военной базе в районе.
Роман с Полиной узнали это место — они уже были здесь раньше, когда весь отель погрузился в массовое состояние сна. Тогда здесь стоял большой военный госпиталь, сейчас осталась, может быть, треть того оборудования. Но даже в уменьшенном виде размеры впечатляли.
Сразу за воротами уже собралась небольшая группа встречающих — несколько солдат, врачи в белых халатах, две мобильные каталки высокого качества. Впереди всех стоял мужчина лет шестидесяти с напряжённым взглядом — заведующий госпиталем Валерий Константинович Макаров. Роман узнал его сразу.
Машины подъехали к группе и остановились. Военный внедорожник припарковался прямо у заведующего — водитель быстро доложил о выполнении задачи, после чего развернулся и направился обратно к КПП. Солдат, который вёл машину Сергея, вышел и присоединился к своим — здесь было достаточно людей, чтобы позаботиться о припаркованных автомобилях.
Дальше всё произошло быстро и слаженно, как отрепетированная медицинская процедура.
Врачи устремились к обеим машинам. Двери распахнулись. Полина осторожно вынесла Игоря — мальчик был бледным, дыхание поверхностным. Из машины Сергея Марина вынесла Виту — девочка выглядела ещё хуже, кожа приобрела нездоровый серый оттенок.
Детей сразу положили на каталки и быстро повезли к одной из палаток. Полина и Марина пошли следом, их лица были напряжёнными от страха и надежды одновременно.
Роман вышел из машины и сразу направился к заведующему Макарову.
— Валерий Константинович, — он кивнул в сторону машины Сергея. — Там ещё один пациент. Отец девочки. Он выглядит совсем плохо — истощение, недосып, стресс. Едва держится на ногах.
Макаров быстро взглянул на машину, где за стеклом виднелась фигура полусонного Сергея.
— Понял, — он повернулся к одному из медработников. — Кресло-каталку. Быстро.
Двое санитаров тут же побежали за оборудованием. Через минуту они вернулись с креслом-каталкой — не были готовы оформить ещё одного полноценного пациента на кровати, но оставить мужчину без помощи тоже не могли.
Сергея осторожно усадили в кресло и увезли следом за детьми.
Роман направился к временному административному модулю для регистрации. Валерий Константинович шёл рядом, его лицо оставалось профессионально невозмутимым, но в глазах читалось напряжение и нескрываемое предвкушение. Ещё по телефону он сам намекнул Роману, что их помощь может не понадобиться, хотя и не понимал тогда, почему так сказал.
Пока они шли, Роман мельком вспомнил события той первой регистрации — как получал белый халат, шапочку, маску и перчатки. Как заведующий одобрил его участие в помощи другим пострадавшим. Как он сидел у кровати Полины, которая тогда лежала в коме вместе с десятками других постояльцев отеля.
Лёгкая ностальгия накатила волной, но Роман быстро взял себя в руки. Сейчас не время для воспоминаний. Игорь нуждался в помощи. Та девочка — Вита — тоже.
— Валерий Константинович, — начал он, — я...
— Знаю, доктор Король, — заведующий остановился у двери модуля. — Вы уже доказывали свою квалификацию. Это просто формальность — переоформление временного доступа. Пять минут, не больше.
Внутри пахло антисептиком и свежераспечатанными документами. Роман быстро заполнил необходимые бумаги, получил новое удостоверение временного врача. Всё прошло гладко — Макаров действительно помнил его и не создавал лишних препятствий.
— Спасибо, — Роман убрал удостоверение в карман. — Я могу пройти к детям?
— Идёмте, — заведующий кивнул. — Я и сам хочу посмотреть.
В палатке царила сосредоточенная суета. Игоря и Виту быстро подключили к мониторам — пульсоксиметры на пальцах отслеживали насыщение крови кислородом и пульс, электроды ЭКГ фиксировали сердечный ритм, манжеты тонометров автоматически измеряли давление. На груди закрепили датчики дыхания, на лбу — непрерывные термометры.
Медсестра ловким движением взяла кровь на анализ у обоих детей — Игорь даже не дёрнулся, Вита слабо всхлипнула. Пробирки тут же унесли в лабораторный модуль.
— Документировать абсолютно все изменения, — чётко произнёс заведующий, обходя каталки. — Каждое показание мониторов, каждую реакцию. Если что-то произойдёт — позвать меня немедленно.
— Есть, Валерий Константинович, — ответила старшая медсестра, и в её голосе прозвучала едва заметная дрожь. Она привыкла работать с взрослыми пациентами — солдатами, офицерами, иногда гражданскими. Но вид таких маленьких детей в критическом состоянии шокировал даже её, видавшую многое за годы службы.
Полина стояла рядом с Игорем, сжимая его маленькую ручку. Мальчик ворочался, хныкал от боли. На мониторе пульс скакал — слабый, учащённый. Насыщение кислородом было на нижней границе нормы.
Вита лежала ещё тише — только слабые всхлипы, бледные губы, поверхностное дыхание. Марина склонилась над дочерью, гладила её по волосам. Её профессиональные движения — как она поддерживала голову ребёнка, проверяла пульс на шейной артерии — выдавали в ней медика.
Один из врачей направился к тележке с капельницами.
— Подождите, — Полина резко обернулась. — Пожалуйста, подождите немного.
Врач остановился, недоуменно посмотрел на неё.
— Я... я спасатель, — продолжила Полина, стараясь говорить уверенно. — Мы уже проходили через это в первый раз, когда приехали. Игорь тогда тоже был в плохом состоянии. Но здесь... здесь что-то происходит. Дайте им немного времени. Пожалуйста.
Врач посмотрел на заведующего. Макаров нахмурился, но кивнул:
— Пока наблюдаем. Капельницы приготовьте, но не ставьте. Жду результаты анализов.
Через несколько минут дети начали успокаиваться. Игорь перестал ворочаться, его дыхание выровнялось. Вита тоже затихла. Они оба закрыли глаза и уснули — не тревожным сном больного ребёнка, а спокойно, глубоко.
На мониторах показатели начали меняться. Пульс Игоря стабилизировался, насыщение кислородом поползло вверх. У Виты изменения шли медленнее, но тоже в правильную сторону.
Врачи переглядывались, не понимая, что происходит. Один из них наклонился к Игорю, осмотрел его лицо — бледность начала уходить, под кожей проступал здоровый румянец.
— Валерий Константинович, — медсестра подошла к заведующему. — Это... это очень странно. Я не понимаю, что происходит.
— Я тоже, — честно признался Макаров. — Продолжайте наблюдение. Записывайте всё.
Пятнадцать минут спустя в палатку вбежала лаборантка с планшетом в руках.
— Валерий Константинович! Первые результаты!
Заведующий взял планшет, пробежал глазами по строчкам. Его лицо стало ещё более напряжённым.
— Игорь Король, — прочитал он вслух. — Лимфоциты на нижней границе нормы, СРБ слегка повышен, незначительное нарушение свёртываемости. Лёгкие отклонения, ничего критического.
Он перелистнул на следующую страницу.
— Вита... — он запнулся. — Виктория Колесникова. Лимфопения выраженная, СРБ значительно повышен, тромбоциты снижены, нарушение свёртываемости. Критические показатели.
Врачи вокруг замерли. Такие анализы требовали немедленной интенсивной терапии.
— Готовьте капельницы для девочки, — начал было заведующий, но Полина снова шагнула вперёд.
— Пожалуйста, — её голос дрожал, но была в нём какая-то уверенность. — Ещё немного времени. Посмотрите на них. Они уже лучше выглядят.
Макаров посмотрел на спящих детей. Действительно — за эти пятнадцать минут визуально они изменились. Истощение будто испарилось. Кожа приобрела более здоровый оттенок. Дыхание ровное, спокойное.
— Час, — сказал он наконец. — Даю вам час. Потом повторный забор крови. Если показатели не улучшатся — начинаем лечение немедленно.
Марина, которая всё это время молча сидела рядом с Витой, вдруг покачнулась. Усталость, стресс, бессонные ночи — всё навалилось разом.
— Вам нужно отдохнуть, — мягко сказала одна из медсестёр. — Вот здесь, рядом с дочерью, есть свободная койка.
Марина благодарно кивнула и легла на узкую больничную кровать, не отпуская руку Виты. Через несколько минут она уже спала.
Сергея тем временем устроили в соседнем отсеке. Ему поставили капельницу с физраствором и витаминами, дали мягкое успокоительное — он постоянно ворочался, бормотал что-то во сне, не мог успокоиться. Препарат подействовал быстро, и измождённый мужчина наконец погрузился в глубокий сон.
Час тянулся мучительно долго. Полина не отходила от Игоря, гладила его по голове, шептала что-то тихое и успокаивающее. Роман стоял рядом, наблюдая за мониторами профессиональным взглядом врача.
Показатели продолжали улучшаться. Пульс Игоря стал ровным, сильным. Насыщение кислородом поднялось до идеальных 98%. Температура тела нормализовалась.
У Виты изменения шли медленнее — её организму требовалось больше времени. Но даже у неё показатели ползли вверх, миллиметр за миллиметром отвоёвывая здоровье у болезни.
Врачи ходили вокруг, проверяли датчики, переглядывались. Один из молодых докторов наклонился к старшей медсестре:
— Я такого никогда не видел. Это же... это же невозможно.
— Тихо, — шикнула она. — Записывай показания и молчи.
Ровно через час лаборантка снова взяла кровь у обоих детей. Пробирки унесли на анализ. Ещё двадцать минут ожидания — и она вернулась, практически вбежала в палатку.
— Валерий Константинович! — её голос дрожал от волнения. — Вы должны это увидеть!
Заведующий взял планшет. Прочитал. Перечитал. Посмотрел на спящих детей, потом снова на экран.
— Это невозможно, — пробормотал он. — Физиологически невозможно.
Роман подошёл ближе:
— Что там?
Макаров молча протянул ему планшет.
Игорь — все показатели в абсолютной норме. Лимфоциты, СРБ, свёртываемость — всё идеально. Как будто он никогда и не болел.
Вита — полная трансформация. Лимфоциты вернулись к нормальным значениям, СРБ упал почти до нуля, тромбоциты восстановились. За час её организм прошёл путь, на который у обычного ребёнка ушли бы недели интенсивной терапии.
— Чудо, — выдохнул один из врачей. — Мы наблюдаем настоящее чудо.
— Чудес не бывает, — резко сказал заведующий, но в его голосе звучала неуверенность. — Должно быть объяснение. Должно.
Он посмотрел на Романа:
— Доктор Король, пойдёмте. Я хочу лично осмотреть детей. Я видел, в каком состоянии они прибыли.
Они подошли к каталкам. Игорь спал спокойно, его щёки порозовели, дыхание было ровным и глубоким. Маленькая грудь поднималась и опускалась в здоровом ритме.
Вита тоже спала, но её сон был глубже — организм работал, восстанавливался, исцелялся. Бледность уходила, синева под глазами рассасывалась.
Макаров осторожно проверил пульс на запястье Игоря. Сильный, ровный, чёткий.
— Утром этот ребёнок умирал, — тихо сказал он. — Я видел докладную. Носовое кровотечение, цианоз, критическое состояние. А сейчас...
— Судя по показателям — здоров, — закончил Роман, и в его голосе прозвучала растерянность. — Как и в первый раз, когда мы приехали в отель. Я не понимаю, как это возможно.
Заведующий медленно выпрямился, посмотрел на Романа:
— Вы знаете, что здесь происходит?
— Нет, — честно ответил Роман. — Но я знаю, что это место... особенное. И оно как-то связано с выздоровлением детей.
Макаров ничего не ответил. Он ещё раз обвёл взглядом палатку — спящих детей, мониторы с идеальными показателями, ошарашенных врачей.
— Продолжайте наблюдение, — наконец произнёс он. — Каждый час — контроль показателей. Документировать всё. Если хоть один параметр начнёт ухудшаться — немедленно доложить.
Он развернулся и вышел из палатки. Роман видел, как заведующий достал телефон — видимо, собирался докладывать кому-то наверх.
Полина подняла глаза на мужа:
— Это снова работает. Отель снова лечит его.
— Да, — Роман сел рядом с ней, взял её за руку. Ужас от осознания медленно расползался по груди. — Похоже, мы не сможем уехать. Мы в ловушке. Пока не найдём ответ.
Где-то между сном и явью, в тумане разума, где границы сознания становятся зыбкими и проницаемыми, маленькая девочка медленно приходила в себя. Она ещё плохо понимала, что случилось — где она, почему так тихо, почему больше не больно.
Она повернула голову и увидела маму, которая спала рядом на другой кровати. Мама выглядела уставшей, но спокойной.
И вдруг в голове девочки что-то... щёлкнуло.
Голоса. Не снаружи — внутри. Тихие, детские, знакомые и незнакомые одновременно.
— Аа, Игорь вернулся!
— Ты не уехал?
— Да, но заболел. Мы вернулись.
— Заболел, почему?
— Не знаю, было больно.
— Где ты?
— Тут врачи, не знаю. Я звал, но вы молчали. Почему?
— Ты тоже молчал, я звала, много раз.
Голоса звучали как эхо в пустой комнате — чёткие, но отдалённые. Девочка не понимала, откуда они, кто говорит. Но они были... настоящими. Живыми.
— Где я?